Через несколько дней я, собравшись с духом, вновь иду в пекарню.
Возвращаюсь пешком, а не в экипаже – и сам себя ругаю за это. Мысли совсем не дают мне покоя. Пока иду, успеваю в сотый раз прокрутить в памяти слова Эви, сказанные мне в ту ночь.
Мне по-прежнему больно от них, от того, с какой легкостью Эви сказала, что не нуждается в моих комплиментах и помощи. А я-то думал, мы чудесно проводим время! В тот вечер мы много смеялись, она даже познакомила меня со своими друзьями. Тут мне приходится напомнить себе, что совершенно неважно, ненавидит Эви меня или нет. Даже неважно, что она обо мне думает. Главное – чтобы титул Цветка достался именно ей.
У пекарни я встречаю отца Эви, он отгоняет от крыльца горстку цыплят.
– Добрый день, сэр! – приветствую я его. – Как ваши дела?
Он все машет руками, пытаясь прогнать цыплят, но те, напротив, бегут к нему.
– Так себе, так себе, – отвечает пекарь. У него густые усы и огромные сильные руки, такими и стену пробить несложно. – Не знаешь, кому в городе цыплята нужны?
– Увы, нет, – со смехом отвечаю я. – Может, покрошить им хлеба где-нибудь на другом конце улицы? Они мигом уйдут.
Он медленно поворачивается ко мне, точно не может поверить, что я это всерьез предложил.
– Скормить хлеб цыплятам?! Серьезно?
Дверь пекарни приоткрывается. Звякает колокольчик, и кудрявая женщина высовывается наружу.
– Пьер, любовь моя, скажи, а куда ты убрал засахаренные цветы? – спрашивает она, но супруг так поглощен мыслями, что не отвечает. Тогда она смотрит на меня. Нос у нее кнопкой, совсем как у Эви. – Ой, добрый день! Могу чем-нибудь помочь?
– Он предлагает скормить хлеб цыплятам, – возмущается отец Эви. – Ему и правда нужна помощь, и серьезная.
Улыбаюсь.
– Я хотел увидеть Эви. Скажите, она дома?
Ее отец, Пьер, тут же забывает о цыплятах, которые теперь толпятся у соседнего магазинчика и ищут, чем бы подкрепиться. Пекарь смотрит на меня.
– Так ты к Эви пришел?
– Да, сэр.
– Должно быть, ты Бо? – сощурившись, уточняет мама Эви.
– Все так, мадам, – отвечаю я. – Это я.
Неужели Эви рассказала обо мне родителям? Знать бы еще что. Вряд ли она меня хвалила.
Маленькая девочка прижимается щекой к витрине. Узнаю́ младшую сестренку Эви.
– Виолетта! – строго говорит мама и стучит по стеклу. – Ты сейчас все заляпаешь!
Девочка убегает вглубь пекарни.
– Что ж, проходите, – говорит мне мама Эви. – Я бы позвала дочь, но, кажется, Виолетта уже за ней побежала.
Отец Эви заходит следом за мной в пекарню, вытирая фартуком пот со лба. Забавно, что такой грозный великан вспотел, гоняя по двору цыплят.
– Как вы с Эви познакомились? – спрашивает он.
Я прячу руки в карманы. Умение грамотно выстроить разговор с родителями никогда не входило в число моих талантов. Да и общаться с человеком, который втрое меня крупнее, – не самое умиротворяющее занятие.
– В школе, – коротко уточняю я. – Мы вместе учимся.
– Хм… – протягивает Пьер, расчесывая пальцами усы. – У тебя какое-то знакомое лицо.
Киваю в надежде, что подробностей он не вспомнит.
– Я переехал сюда в шесть. Из Лондона. С тех пор мы с Эви учимся в одной школе.
– Может, хочешь перекусить, пока ее ждешь? – спрашивает жена пекаря.
Эви удивительно похожа на отца – та же оливковая кожа, тот же темный цвет волос, – но вот походка и привычка широко улыбаться и жмуриться у нее точно от мамы. Пьер бросает на жену предупреждающий взгляд, но она не обращает внимания. А я и сам знаю, что им нечем подкармливать посетителя, который не хочет платить.
– О нет, спасибо, – говорю. – Я сыт. – И добавляю для убедительности: – Кстати, пробовал ваши бриоши – это просто фантастика! Вкуснее нигде не ел.
Пьер расплывается в улыбке – широкой, как моя ладонь.
– Приятно слышать.
Поскрипывает и дрожит лестница. С нее сбегает Виолетта, в ее больших глазах горит задор – совсем как в тот день, когда я впервые ее увидел. Девочка оборачивается и смотрит на верхние ступеньки, с которых уже спускается Эви.
На ней сегодня свободная синяя юбка и блузка с пышными рукавами. Прическа закреплена простой заколкой, но несколько прядей выбились.
– Бо? – удивляется она и в замешательстве останавливается на ступеньках, переводя взгляд с меня на родителей и обратно. – Что ты тут делаешь?
Теперь все смотрят только на меня. Не рассчитывал, что придется говорить с ней в присутствии всей семьи, но выбирать не приходится.
– Пришел позвать тебя с собой в Сады.
– В Сады? – переспрашивает Эви. – Нет, я… я сегодня занята.
Пьер шумно хмыкает.
– Я тебя подменю, милая, – вызывается ее мама. – Иди повеселись с другом. – Тут она украдкой подмигивает дочери, думая, что я этого не вижу.
– Нет, – решительно отказывается Эви. – Не могу. Но спасибо, что заглянул.
В ее тоне слышится столько сарказма, что я не сдерживаю улыбки. Эви разворачивается и начинает подниматься по лестнице, но не успевает добраться до верхней ступеньки, как о себе напоминает Виолетта. Она смотрит на меня и робко переступает с ноги на ногу, покусывая кончик языка с пятнышками от вишневого сока.
– Поиграешь со мной в куклы? – спрашивает она.
– Я?! – переспрашиваю, тыча себя пальцем в грудь.
– Ага! – девочка кивает.
Эви останавливается, оборачивается, грозно глядит на сестру.
– Нет, Виолетта. У Бо много дел. Правда же? – Она смотрит на меня так грозно, что впору согласиться, но я так сильно хочу побывать с ней в Садах, что не поддаюсь на уловку.
– Да нет, совсем наоборот. С удовольствием поиграю с тобой в куклы, Виолетта! Столько, сколько захочешь. Как знать, может, за это время твоя сестра закончит все свои серьезные дела и сходит со мной в Сады!
– Ура! – вскрикивает Виолетта и радостно скачет.
Эви же шумно вздыхает.
– Ладно, уговорил! Пойдем в Сады. Но только ненадолго.
Я расплываюсь в улыбке.
– Вот умница! Повеселись там на славу! – говорит ее мама.
Виолетта смотрит на нас с тенью грусти, но ей на смену быстро приходит восторг.
– Эви, а можно я помогу тебе выбрать наряд? Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!
– Я пойду прямо в этом, – объявляет Эви. – Нравится ему или нет.
Она смотрит на меня так, будто я и правда могу отказать ей из-за одежды.
Вскидываю руки.
– Еще как нравится!
Пьер хрипло смеется.
– Прекрасный ответ, дружок.
Опускаюсь на корточки, так чтобы оказаться вровень с Виолеттой.
– Послушай, Виолетта, я обещаю, что мы с тобой как-нибудь поиграем в куклы. Считай, мы уже договорились! Главное – сама не забудь, хорошо?
Малютка расплывается в улыбке. В ее глазах орехового цвета пляшут солнечные блики.
– Хорошо! – восклицает она. Пожимаем друг другу руки.
Эви наконец спускается с лестницы и приближается ко мне.
Я протягиваю ей руку.
– Позволь?..
Но она только закатывает глаза, шагает мимо и выходит на улицу, а я так и остаюсь стоять с протянутой рукой. Ее родители громко смеются. Понимают, кого воспитали.
Интересно, знает ли мой отец обо мне хоть половину того, что известно чете Клеман о собственной дочери?
– Иди, пока она не передумала, – шутливо торопит Пьер.
– Пьер, ну хватит! – супруга мягко бьет его по руке.
– Я похищу ее совсем ненадолго! – заверяю я старших и учтиво приподнимаю шляпу.
Если честно, голова идет кругом. Гадаю, как же сказать Эви о том, что в Садах нас ждут мои друзья, те самые, которых она так ненавидит. Само собой, я встречу сопротивление. Но если я всерьез хочу сделать ее победительницей, одной газеты мало. Нужно, чтобы нас увидели воочию.