Жизнь Анны Мажон никогда не была простой.
Конечно же, она училась в заведениях с хорошей репутацией. Ее отец и мать много работали, чтобы она смогла переехать в столицу из родного департамента Юра. Анна не поступила в самый престижный университет Парижа, но все равно получила достойное образование. Вся проблема Анны Мажон заключалась в ее резюме. У нее были амбиции нападающего, но профессиональные навыки удерживали ее на скамейке запасных. Есть люди, которые всю жизнь кого-то подменяют.
Она работала официанткой в китайском ресторане (но мнила себя Жоэлем Робюшоном[13]). Анна воображала себе жизнь в центре города (а теперь жила одна в пятидесяти девяти минутах езды до ресторана месье Мэна). Ее личная жизнь представляла собой постоянную охоту на мужчин (она воображала, что к своим годам уже выйдет замуж и родит троих детей). Вдобавок ко всему она обожала сыры, мучное, почти все блюда, где содержится пшеница, полба, овес, рожь и ячмень, а у нее недавно обнаружили аллергию на глютен (в прямой зависимости от которой находятся проблемы в социальной жизни).
В какой-то момент Анна подумала, что у нее начался кризис. Она принялась ходить на йогу в фитнес-центр на окраине города, но в итоге заработала растяжение связок из-за слишком сложной асаны. Жизнь Анны Мажон полнилась несправедливостью. Все ее существование было печальным приветствием солнцу.
Она с искренним удовольствием наблюдала за тем, как выстраивается гегемония TimeWise. Ее завораживала мощь технологии, способной привести любовь к упадку. Но еще больше она радовалась потому, что уже несколько недель встречалась с мужчиной, которому, кажется, нравилась. А вокруг все мужчины и женщины, которые когда-то кичились перед ней своим счастьем, расставались под похоронный звон цифрового пророчества. Так несчастье одних людей вершило справедливость в жизни других.
Контрольный выстрел стал настоящей неожиданностью, хоть жизнь Анны Мажон и была бесконечной проигранной партией.
Анна вдруг поняла, что ее партнер невероятно замкнут. «Но это, наверное, нормально», – думала она. Ей нужно было наверстать столько минут влюбленной тишины.
Однако после двух дней молчания Анна все же спросила, не случилось ли чего. Ее возлюбленный потратил десять минут, чтобы в конечном итоге признаться.
Он полюбил другую.
Не в силах сделать выбор между двумя женщинами, он заказал два TimeWise, чтобы получить более обнадеживающий результат.
Программа показала, что с другой женщиной он проживет дольше, чем с Анной. Все было кончено.
Говорят, что солнечный свет достигает поверхности Земли за восемь минут двадцать секунд. Что телефонное соединение устанавливается за три секунды. Макароны нужно держать в кипящей воде от восьми до тринадцати минут, чтобы они достигли той степени готовности, что вам по вкусу. А Анне Мажон хватило всего десяти минут, чтобы, прокравшись на районный склад пункта выдачи заказов, переклеить этикетки на всех посылках с надписью TimeWise. Так она отомстила уничтожившей ее машине.
Но несчастье других людей не принесло Анне успокоения. Напротив, очень скоро на нее обрушилось чувство вины. Осознание того, что она разрушила счастье людей, которые не сделали ей ничего плохого, стало невыносимым быстрее, чем Анна могла представить. Как-то раз после работы, проходя мимо дома Виктора и Лолы, она услышала, как рушатся чьи-то отношения. Ей стало тяжело дышать при мысли, что она послужила причиной этого разрыва. Она бросилась в ресторан Мэна, чтобы излить свое раскаяние на бумаге. Затем разложила размноженное письмо с извинениями в пятьдесят шесть почтовых ящиков в доме Виктора и Лолы и сделала это с той же отдачей, с какой всю жизнь обслуживала клиентов, которые никогда на нее не смотрели: быстро, потупив глаза.
Разнеся все письма, Анна Мажон сообщила хозяину ресторана, что хочет уволиться. Затем поехала домой, к родителям. Она села в автобус номер пятьсот шестьдесят семь, следующий через Бурк-ан-Брес, когда влюбленная пара, возвращавшаяся домой поздно вечером, обнаружила в своем почтовом ящике белый конверт. Но Анна Мажон была уже далеко.
Пятью часами позже всех жильцов дома попросили выйти во двор ровно в девять утра и принести с собой Карты.
Виктор и Лола не спали всю ночь. Они были в полнейшем упадке сил, обливались потом, пытались унять бешено бьющиеся сердца. А когда прочли последнее сообщение от совета дома, следы пережитого потрясения только ярче проступили на их лицах.
Ошеломленные Виктор и Лола, как сумасшедшие, хватали друг друга за шеи, талии, руки и колени.
Этим любовным неврозом они страдали уже давно.
Во дворе собралось около десяти пар. Председатель домового совета, Брижит Дуади, поприветствовав всех, взобралась на табурет. Сердца присутствующих бились, словно косяк рыб, выброшенных на берег.
– Во-первых, спасибо, что пришли. Как вы могли заметить, здесь не хватает нескольких человек…
– Пф-ф… – выдохнула какая-то женщина.
– Это просто отвратительно, – сказал ее партнер.
– Мы же не хотим у них ничего украсть, – задумчиво произнесла женщина, пришедшая в одиночку.
– Как вы уже поняли, – продолжала Брижит, – в нашем доме немало тех, кто получил не ту… Неправильную…
– Вы в порядке, Брижит? – спросили Тифен и Эрик, которые жили здесь дольше всех.
– Да, да… у меня… просто спазм… – ответила Брижит, поднеся руку к сердцу. – Одним словом, чтобы все прошло спокойно, я повесила у входа листок с именами всех жильцов. И прошу вас вписать регистрационный номер вашей Карты.
– Нашей настоящей Карты? – спросили Жемма и Мишель, которые так и не разобрались в происходящем.
– Нет, – ответила Брижит. – Той Карты, которая у вас сейчас на руках. Мы уведомили компанию TimeWise о нашей… проблеме. Вам вышлют ваш настоящий регистрационный номер по электронной почте. Затем вы сможете заглянуть в наш список и увидеть, у кого из соседей находится Карта, которую вы должны были получить, и забрать ее.
– А если эти соседи будут против? – спросил недавно въехавший молодой человек, еще не до конца растерявший дух бунтарства.
– Тогда вы получите ультиматум от совета дома.
– Вы серьезно?
– Вы не имеете права не вернуть Карту ее настоящему владельцу. И наоборот, вы вольны не ходить за своей Картой.
– …
– У кого-нибудь есть вопросы? – спросила напоследок Брижит и снова схватилась за левую половину груди.
После обеда в подъезде эхом раздавались самые разные мнения: «Видел ту парочку справа?», «Да они и пяти минут не продержатся», «У них на лицах было написано, что им противно здесь находиться», «Я уверен, что у нас их Карта», «Я постоянно слышу, как они ругаются, пора с этим заканчивать» и так далее.
– Что они делают? – раздраженно спросил Виктор.
– Идут за своими Картами…
– А почему мы ничего не получили?
– Получили.
– Что?!
– Мы получили наш номер.
– Но почему ты мне не сказала?!
– Ждала, пока ты успокоишься.
– Я совершенно спокоен, – ответил Виктор.
– Это ты называешь спокойствием?
Лола положила ладонь на бедро Виктора, чтобы он перестал трясти ногой.
– Ну так… – умоляюще протянул он и наклонился к Лоле, чтобы погладить ее по щеке.
– Я не хочу, чтобы ты устраивал мне сцену.
– Хорошо.
– Хочу, чтобы мы сохраняли спокойствие.
– Обещаю.
– F200630090806
– Как-то нулей многовато…
– Я не уверена, что хочу идти, – сказала Лола.
– …
– По крайней мере, к нам пока еще никто не пришел.
– Кто?
– Пара, чья Карта оказалась у нас…
– И что?
– А то, что они могли захотеть проверить. Вдруг надеются, что разрыв в итоге не окончательный…
– Может, у них пока не было времени…
– Или они переехали… – сказала Лола, не слушая Виктора.
– В один день?
– Думаю, это знак, – сказала она.
– О каком знаке ты говоришь?
– Я просто хочу сказать, что мы не обязаны узнавать…
– Если ты думаешь, что я брошу информацию о моей любви на произвол незнакомцев, – сказал Виктор, – то ты очень плохо меня знаешь.
Виктор и Лола остановились у квартиры, где их ждала Карта с номером F200630090806.
– Протягиваешь Карту и здороваешься, – сказала Лола.
– Я знаю.
– И на этом все.
– К твоему сведению, для нас это тоже не самая приятная ситуация.
– Я просто хочу, чтобы все прошло как можно быстрее.
Виктор постучался.
Тот, кто находился в квартире, поднялся с места после первого же удара, словно действовал по закону физики.
– Здравствуйте… – произнес мужчина, приложив для этого немалые усилия.
– Мы пришли, чтобы…
– Да, я знаю…
Мужчина немного отступил, чтобы лучше рассмотреть стоящую перед ним пару. Разбитый, он стоял, прислонившись к стене. У него опухли веки, служившие ему броней от переизбытка скорби.
– Так это вы? – спросил он недоверчиво, но дверь закрывать не стал. Ошеломленный, мужчина остался стоять перед Виктором и Лолой в своей прихожей. Ошарашенный тем, что сейчас обменяется жизнями с этой милой парой, которую часто встречал на лестнице.
– Вот ваша… – сказала Лола, чтобы покончить с этим, и протянула мужчине сверток.
Но он не двинулся с места.
– А вы… нам отдадите?.. – спросил Виктор.
Мужчина прошел в сторону, цепляясь за стену, – или, может, это стена за него цеплялась – и вернулся с оригинальной коробочкой, в которую убрал Карту Виктора и Лолы.
– Крепитесь… – сказал он и закрыл дверь.
– Крепитесь? – сказал Виктор.
– Не начинай…
– Но что это значит – крепитесь? Зачем это ему потребовалось нас подбадривать? Счастливым людям такого не говорят.
– Ты обещал.
– К тому же вид у него такой…
– Его только что бросили.
– Я имею в виду, что вид у него был достаточно… самодовольный.
– Да он на ногах не стоял!
– Он незаметно усмехнулся… Ты не видела?
– Нет…
– Когда пошел за нашей коробкой…
– Ты… уверен?
Этот мотивчик засел у Лолы в мозгу ровно между лобной и теменной долями, то есть на границе, отделяющей центр мысли от центра боли, а слова Виктора проникли еще глубже.
Радость, которую они испытали, когда поняли, что останутся вместе, превосходила все границы. Мысль о возможном возврате к оцепенению прошедших дней вызывала и у Виктора, и у Лолы ужас.
Виктор поклялся Лоле, что они не станут смотреть настоящую дату окончания их любви. Однако теперь она уже не была уверена, что сама сможет удержаться.
Через неделю они пошли поужинать в ресторан месье Мэна. Не то чтобы хотели что-то отпраздновать – каждый новый день сам по себе становился невиданным праздником любви, – просто им захотелось уйти из дома.
Некоторое время назад ходить по лестнице стало просто невозможно.
– А как же путешествие? – спросил Мэн, когда они вошли.
– Мы не поехали…
– Ну и ладно… – улыбнулся хозяин. – Сегодня я угощаю.
– А по какому случаю, месье Мэн?
– Это наш прощальный подарок.
– Вы закрываетесь?!
– Через пару дней.
– Почему?
– У нас больше заказов навынос…
– Но это же ужасно…
– Да и жители района к нам совсем перестали заходить. Даже поужинать никто не заглядывает…
– Ах, правда?.. – сказали Виктор и Лола, совершенно этому не удивившись. Сказать по правде, они единственные не объявили месье Мэну бойкот, памятуя о недавней драме.
– А что вы собираетесь делать со всем этим? – спросил Виктор, показывая на деревянные сиденья, картины, светильники, настенные панно, веера и все, что украшало ресторан месье Мэна, то есть всю традиционную культуру Китая, помещенную в семьдесят два квадратных метра.
– Раздадим…
– И даже это?! – воскликнула Лола, показав на аквариум, который успел стать местной достопримечательностью.
– Ну уж нет, ни за что, – ответил Мэн таким тоном, словно пришло время защищать свою честь и владения. – Только его мы и оставим. Это талисман для процветания.
Выходя из ресторана, Виктор и Лола горячо поблагодарили месье Мэна. Они не отважились сказать ему «до свидания». Виктор и Лола утратили способность прощаться и ничего с этим не могли поделать.
– Мы бы тоже могли переехать…
– Ты хочешь бросить свою квартиру? – спросила Лола.
– Я думал об этом недавно… Было бы неплохо начать что-то новое… Разве нет?
– Что у тебя там? – сказала Лола, просунув руку в карман куртки Виктора, чтобы спастись от холода.
– Ничего…
– Ты издеваешься?
И Лола остановилась посреди тротуара, держа Карту кончиками пальцев.
– Мне тревожно оставлять ее дома! Послушай!
– Мы договорились к ней не притрагиваться.
– Не хочу, чтобы она была без присмотра. Мне спокойней, когда я… приглядываю.
– За чем это ты собрался приглядывать?
– …
– За мной?
Но Лола должна была признать, что вела себя подозрительно с тех пор, как у них дома появилась новая Карта.
Она несколько раз подходила к шкафу, в котором они спрятали Карту, несколько раз рассматривала коробочку, несколько раз притворялась, будто ищет какие-то неизвестные Виктору вещи, а тот из любви к Лоле делал вид, что понимает, о чем речь. Но лучше не становилось.
– Не думаю, что Карта должна храниться у тебя, – настаивала Лола.
– Потому что хочешь держать ее при себе?
– Ты в своем уме?
– Как тогда поступим?
– Что-то забыли? – спросил месье Мэн у вернувшихся Виктора и Лолы.
– Нет… Мы… просто хотели… забронировать одну… картину… вон там… – сказал Виктор, увлекая месье Мэна в глубь ресторана. – Вот… Вот эту…
– Эту? – переспросил Мэн и ушел за стремянкой.
Виктор повернулся к стеклянному сосуду, в который Лола погрузила руку. Их Карта плавно спускалась на дно аквариума, преодолевая сто тридцать пять сантиметров теплой воды с легкостью невесомой наковальни. Следующие пятьдесят лет она пролежит на дне сосуда, покрываясь яванским мхом.
В ту секунду, когда взгляд Виктора упал на Лолу, – на самом деле эта секунда равнялась миллисекунде – в минутах это выражается как один, запятая, шесть-шесть-шесть-шесть-семь, умноженное на число Эйлера в минус пятой степени, – в эту секунду абсолютная истина отделилась ото всех расчетов, в которые верил Виктор.
Один-единственный раз в жизни они с Лолой обманут время.