– То есть ты хочешь жениться на женщине, которой не доверяешь?

– Леннон, я в принципе хочу жениться, пора. Я в принципе не доверяю женщинам на 100 %. Я в принципе на 100 % не доверяю нерусским женщинам. Но. Я влюбился во француженку, и поэтому не то чтобы у меня есть выход.

– Выход, Майкл, из ситуации всегда там же, где вход. А ты что, ей вообще не рассказывал про свои владения Карабаса-Барабаса?

– А как тогда бы я мог быть уверен, что она любит меня, а не мои миллионы?!

Майкл процитировал тетушку Чарли из Бразилии в исполнении Калягина.

– Господи, какая тонкая игра… То есть Луиза думает, что ты просто наемный менеджер у русского олигарха?

– Ага, и этот олигарх – ты.

– В смысле – я?! – Леннон отошел от окна.

– А кого мне было в него назначить, а? Вот ты приехал осматривать владения. Да, мы с тобой дружим с юности, но вот в олигархи выбился ты, а у меня просто хорошая зарплата. Я сейчас на тебя быстро переоформлю то, что можно, и все новое тоже будем оформлять на тебя. Мало ли, Луиза вспомнит Бородино и решит со мной развестись. Не хотелось бы ей отдавать половину совместно нажитого имущества.

– Охрененно ты придумал. То есть если какойнибудь новый Гудфренд решит нас снова взять за теплое место, при делах буду только я.

– Во-первых, нас не за что брать, а во-вторых, ты же знаешь местные законы, по-любому паровозом пойдем.

– Тоже верно, но, Майкл, ты рискуешь вот в чем. Если, не дай бог, что со мной, как ты свое получишь? Даже если я завещание напишу, мои могут его обжаловать. В любом случае надо понятийку нам какую-то составить, где все распишем, хотя бы для себя.

– Спасибо, как говорится, за заботу, тут я с тобой согласен. Понятийка нужна. Но пусть она у тебя хранится в сейфе. Никогда не знаешь, когда жена или полиция посмотрят в твой сейф.

– Брат, ты точно хочешь жениться? Что мешает тебе просто с ней жить и не городить весь этот дурдом?

– Мне кажется, она будет грустить, если я не женюсь, а я не могу смотреть на нее, когда она грустит.

– А ты представь, что в этот момент она пилит твои квартиры и дома. Ты же в этом ее уже подозреваешь.

– Леннон, иди ты к… Йоко, а?

Спустя четыре года у Майкла состоялся разговор с его адвокатом Деметрисом, греком по происхождению. Дело было деликатным, и Майкл вдруг решил, что адвокат должен быть православным, а Деметрис это неоднократно подчеркивал.

– Майкл, сразу скажу, все достаточно печально.

– Насколько по десятибалльной шкале?

– На девять, – чуть улыбнулся грек.

– Так это отличный расклад, – открыл виски Майкл.

Он как мог поддерживал боевой настрой. Развод с Луизой, конечно, не мог его не печалить. И дело было не в его причинах, а в самом факте. Что-то не получилось в жизни, проект «брак» провалился, и в самый неподходящий момент.

– Забавно, что Луиза вообще не подняла вопрос раздела имущества. Просто подписала документы и сказала, что ей ничего не нужно.

– Я тоже об этом подумал, Деметрис.

– Мы все иногда ставим не на тех лошадей, Майкл.

– Интересно, что я умудрился в одной ставке ошибиться дважды. Я правильно понимаю, что с точки зрения документов я, можно сказать, банкрот?

– По документам все принадлежит этому Леннону, а он предложил идти в суд и перестал выходить на связь. С учетом того, что ваша, как вы называете, «понятийка», тоже у него, придется как следует постараться, чтобы доказать ваши права.

– А ведь он говорил, забери понятийку от греха, – вспомнил Майкл предложение Леннона, прозвучавшее год назад, когда сегодняшняя ситуация могла показаться бредом сумасшедшего.

– Почему не забрали?

– Потому что чувствовал, что дело идет к разводу, – ухмыльнулся собственной глупости и недоверчивости Майкл.

Что-то было кармически-обучающее в том, что Майкл, опасаясь законных требований своей жены, закон нарушил и все имущество отдал лучшему другу, который теперь его обманул, но с точки зрения закона оставался чист. И при этом жена вообще ничего не потребовала.

Размышления Майкла прервал Деметрис:

– И вот еще в чем проблема, Майкл. В суде вам придется рассказать, почему вы переписали весь бизнес на своего друга незадолго до брака. В суде редко сидят идиоты, они все поймут, а у нас очень не любят, когда мужья пытаются обмануть жен в этом вопросе.

– А по-другому это объяснить нельзя?

– А вы бы поверили?

– Нет, Деметрис, я бы не поверил, как и в то, что Леннон так поступит. Боюсь, пока мы судимся, он может распродать все, что осталось.

– Это не так легко сделать, когда начнется разбирательство. Майкл, не могу не спросить, как вы собираетесь оплачивать все издержки, с учетом ситуации? Просто хочу знать, к чему мне готовиться. Денег у Майкла оставалось тысяч двести. А не так давно эту сумму он мог потратить в день. И Леннон мог. Он и тратил.

Впервые о проблемах Леннона с картами Майкл узнал полгода назад. Об этом ему сказал один из общих друзей. Леннон проиграл за вечер семьсот тысяч. Майкл поговорил с другом, и тот признался, что это лишь единичный случай и что, играя в карты, он расслабляется, но остановится. Потом Майклу сообщили о странных утечках со счетов, а потом он узнал о продаже без его ведома одного актива. Ситуация стала обостряться, но было уже поздно.

– Хороший вопрос, Деметрис. У меня есть несколько достаточно молодых органов.

– Тогда просьба прекратить пить виски, Майкл. Они оба рассмеялись, хотя по сути вопроса адвокату Майкл не мог ответить ничего. Из двух друзей, к кому можно было бы обратиться в случае проблем: один убит, а второй сам и создал эти проблемы.

Вспомнив о взаимосвязи событий, Майкл подумал, что раз карты отобрали у него все, то, возможно, они же вернут часть. Будучи неплохим игроком, Майкл часто получал приглашения на дружеские и не очень карточные бои. Чаще всего он их игнорировал, потому что у него была жена и деньги. И вот это все исчезло.

В ближайший год Майкл заработал за столом более семисот тысяч долларов. Но этого бы никак не хватило и на жизнь, и на процесс.

Как это часто бывает, помощь пришла из достаточно неожиданного источника.

– Майкл, здорово! А это Равиль, как дела, не спрашиваю.

С Равилем Майкл был знаком столько же, сколько и с Ленноном. Они крутились в одной компании. Точнее, Леннон и Равиль – в одной, а уже потом в нее влился Майкл.

– Привет, что, и до тебя докатилась ситуация с Ленноном?

– Нас тоже задело. Но с тобой не сравнить, я так понимаю. Леннон, конечно, выдал… но зависимость дело такое… обоюдоострое. И ведь какая голова! Катала хренов.

– Да уж, я сам не ожидал от него.

– Что планируешь делать?

Майкл пытался понять, какова цель звонка. Равиль дружил с Ленноном чуть ли не с детства, очевидно, что Майкл для него – партнер его друга, а не друг. Возможно, Равиль пробивал, не собирается ли партнер переступить определенные линии в адрес друга, и, если план такой существует, он бы ему воспрепятствовал. А может, – думал Майкл, – это звонок-предупреждение, дескать, сам лоханулся, не лезь дальше. В любом случае Майклу легко было говорить правду. Убивать он никого не собирался.

– В суд пойду.

– Это дорого, я предполагаю, а этот кретин у тебя же все вынес, короче, Майкл, мы по суду поможем тебе. Ты – свой человек, и так нельзя. Мы за тебя. Понятно, что мы сначала свое заберем, но там мелочи. Надеюсь, он не успеет все спустить.

Деметрис смог убедить Леннона, что суд для него может закончиться проигрышем и лучше пойти на компромисс. Майкл вернул не так много, процентов двадцать из того, что было. Этого хватило на итоговое закрытие всех судебных дел, висевших со времен мистера Гудфренда.

Из США в Россию Майкл вернулся без денег, без жены и без двух самых близких друзей. Зато он прожил за десять лет жизнь, настолько наполненную событиями, насколько это в принципе возможно. Был ли он королем мира? В определенном смысле слова – конечно. Ради нескольких дней такой жизни, как у него, многие рисковали всей своей, но останавливались за шаг до заветной двери. Майкл же не просто находился внутри этого мира, он его создавал. Мир, который в силу исторических, экономических и даже технологических причин уже больше никогда не возродится. Мир бесшабашных русских в тогда еще бесшабашной Америке.

ЭПИЛОГ

Как-то в середине своей американской эпопеи, когда Майкл еще был рулевым ночной жизни Майами, ему позвонил некий мистер Ричардсон. И сообщил, что хотел бы инвестировать миллион долларов в свой ночной клуб. Он попросил Майкла заняться этим проектом.

– Без проблем, но позвольте спросить, зачем он вам? Какова основная цель?

– Детская мечта, я всегда хотел иметь свой клуб, быть, так сказать, королем вечеринки.

– Это самая лучшая мотивация. Просто бизнес непредсказуемый, и доходы бывают очень разные, но королем вечеринки вы точно будете.

Вести дела мистера Ричардсона приехала суровая мисс Карт. Она контролировала всё. Наконец приняли решение о дате открытия.

– Мисс Карт, а когда приедет мистер Ричардсон? Может, лучше накануне?

– Майкл, боюсь, мистер Ричардсон не приедет в ближайшие годы, он на пожизненном, но мы сделали все, чтобы его мечта реализовалась, потому что любой человек имеет право на мечту. Так ведь?

– Так, мисс Карт.