В тот же вечер на «Кристине» княгиня Грейс, сидевшая на правах почетной гостьи рядом с привычно харизматичным Онассисом, заметила, что он не сводит глаз с «Отеля де Пари».

– Ты ждешь какой-то тайный сигнал, Ари?

– Что ты имеешь в виду?

– Ты то и дело вглядываешься в окна пентхауса, словно жаждешь какого-то откровения.

Онассис усилием воли заставил себя собраться.

– Тогда я круглый дурак, ведь рядом со мной сидит самая красивая женщина во Франции.

Та, которую весь мир знал как Грейс Келли, приподняла идеально изогнутую бровь – фирменный жест, воспетый Альфредом Хичкоком, – и звонко рассмеялась.

– Брось, Ари. Мы слишком хорошо знаем друг друга. Ты там кого-то припрятал. Лучше расскажи сам – как известно, в Монако не бывает секретов.

Онассис взглянул через стол туда, где между князем Ренье и Рейнальдо Эррерой сидела Тина. Рейнальдо что-то шептал ей на ушко, а она улыбалась.

Грейс продолжила:

– Не используй жену в качестве оправдания – мы оба знаем, что она без ума от своего венесуэльца.

Ари пожал плечами:

– Грейс, поверь, мне нечего рассказывать.

Грейс сощурила ясные голубые глаза.

– Какая жалость. А я надеялась, что мне удастся убедить тебя построить здесь оперный театр. Монако давно пора приобщиться к культуре.

Онассис постарался не реагировать. Грейс знала о Марии или упоминание об оперном театре было чистой случайностью?

– Ты не считаешь собравшееся здесь общество культурным?

Ари жестом указал на друзей Тины, блиставших роскошной элегантностью, которая присуща только верхушке общества.

– Я считаю этих людей богатыми, а это не одно и то же. Никому из них не приходилось работать ради того, что у них есть, – кивнул Онассис.

– Что ты думаешь об оперном театре? Монако нужно место, помимо казино, где женщины могли бы похвастаться своими украшениями.

Она наклонилась вперед, демонстрируя соблазнительное декольте.

– Кстати, об украшениях: на прошлой неделе я увидела в бутике Cartier изумительный изумрудный гарнитур и буквально влюбилась. Но когда я послала фрейлину спросить о цене, он уже исчез.

Онассис пожал плечами:

– Я уверен, что в Cartier тебе смогут предложить что-нибудь не менее великолепное.

– Очень на это надеюсь. Я была совершенно очарована оттенком тех изумрудов. Думала, что увижу их на Тине, тем более что сегодня она в зеленом. Может, ты приберег их для особого случая? Для годовщины свадьбы, например?

Онассис вспомнил, что раньше он уже видел это выражение лица у Грейс – в фильме «Окно во двор», где парень сидит с биноклем в инвалидном кресле, а она пытается помочь ему найти пропавшую женщину из квартиры напротив. Он был невысокого мнения о ее актерских способностях, но сегодня, заметив румянец на ее точеных скулах и блеск в глазах, он понял, что именно так выглядит скучающая богачка, ищущая острых ощущений.

– Не волнуйся, Ари, я не выдам твой маленький секрет.

Грейс манерно приложила кончик пальца к губам и лукаво продолжила:

– Наверное, нелегко быть замужем за таким мужчиной, как ты.

Больше всего на свете Ари хотелось оглянуться на окна отеля, чтобы хоть мельком увидеть Марию, но он заставил себя сосредоточить внимание на Грейс, которая, казалось, просто немного перебрала.

– Хочешь сказать, что я плохой муж?

– О Ари, мужья не бывают плохими – лишь невнимательными.

Она кинула быстрый взгляд на Ренье, а затем снова посмотрела на Онассиса. Он почувствовал, как она на мгновение коснулась коленом его ноги, и безошибочно понял намек.

– Я уверен, что это не твой случай, – вежливо ответил он.

Грейс сделала глоток из своего бокала.

– Нет, конечно. Ренье очень внимателен. Вот только не ко мне.

Онассис вздохнул. С тех пор как князь женился на кинозвезде, Ари задавался вопросом, насколько прочным будет этот сказочный союз. Грейс была желанной добычей. Если бы она коснулась его коленом на месяц раньше, Ари уже обдумывал бы, как именно он воспользуется ситуацией. Но сейчас его не интересовало то, что снежная королева из фильма «Высшее общество» практически вручила ему ключи от своей спальни. Грейс была прекрасна, к тому же он чувствовал порочность под ее фарфоровой кожей, но это его не возбуждало. Единственная женщина, которую он желал, осталась на берегу.

Вдруг он почувствовал руку на бедре и посмотрел на Грейс. Взгляд ее уже остекленел: женщина пыталась убедить себя в том, что она вовсе не пьяна.

Онассис решил прибегнуть к единственно возможной тактике. Он отнял ее руку от своего паха, поднес к губам и постарался откупиться от неудавшегося соблазнения:

– Думаю, оперный театр – прекрасная идея, ваша светлость. Я буду рад сделать, что смогу.

Грейс моргнула:

– Как это великодушно, Ари. Я, конечно же, обращусь к тебе за посильной помощью. – Она чуть повысила голос: – Возможно, мы могли бы попросить Марию Каллас дать гала-концерт в день открытия? Она ведь недавно гостила у тебя на яхте?

Онассис посмотрел на ангельский профиль, задаваясь вопросом, не играет ли она с ним.

Но прежде чем он успел что-то ответить, голос подала Тина:

– Я уверена, что Ари будет рад обсудить с ней гонорар. У каждого есть своя цена. Не так ли, дорогой?

Ари с неприязнью взглянул на супругу. Двенадцать лет назад он женился на юной девушке, думая, что сможет сделать из нее идеальную жену. Но с возрастом с Тиной становилось все труднее ладить. Она наотрез отказалась заводить еще одного ребенка: «После рождения Кристины я целых полгода приводила в порядок фигуру. Не хочу снова проходить через все это. К тому же ты не хуже меня знаешь: чем больше у нас будет детей, тем меньше денег они унаследуют».

Онассис протестовал: он заявил, что достаточно богат и может завести целую ораву ребятишек, но Тина не сдавалась. Они по-прежнему время от времени занимались сексом, но Онассис скорее заявлял о своем супружеском праве, чем чувствовал влечение. Он вспомнил, как Мария прижалась к нему прошлой ночью. Ни разу за двенадцать лет брака Тина не хотела его так же сильно.

Он рискнул еще раз посмотреть на пентхаус в гавани и был вознагражден, увидев силуэт Марии, стоявшей на балконе, но быстро отвернулся, не давая Грейс или Тине проследить направление его взгляда.

Впервые с тех пор, как он приобрел «Кристину», ему нестерпимо захотелось с нее сбежать. Яхта была его самой большой ценностью, но в тот момент он почувствовал абсолютное равнодушие к ее великолепию и к отточенной хореографии стюардов, выносивших «Запеченные Аляски» – любимый десерт князя Ренье и его супруги. Ему было скучно наблюдать, как хорошо воспитанные люди деликатно ковыряются в еде, и скучно слушать, как они беседуют о теннисных подачах или лошадях для игры в поло.

Наконец Тина встала, и все последовали за ней на палубу. Бассейн превратился в танцпол, музыканты из казино уже играли мелодию, под которую можно было и танцевать, и разговаривать. Ренье пригласил Тину, а значит, партнершей Онассиса должна была стать Грейс. К счастью, его опередил Рейнальдо, и он с облегчением облокотился на поручень, еще раз взглянул на отель в гавани и закурил сигару.

В два часа ночи Ренье с супругой сообщили, что им пора отправляться домой. Онассис вызвал один из трех тендеров, которые он использовал во время частных вечеринок, чтобы сбивать с толку прессу, прыгнул в него и протянул руку Грейс, чтобы помочь ей забраться в лодку.

– О Ари, тебе нет нужды плыть с нами на берег. Мы прекрасно сможем сами найти дорогу.

Ренье попыхивал сигарой.

– Грейс, ты всегда так говоришь, а Онассис всегда провожает нас. Разве ты не знаешь, что он за нас в ответе до тех пор, пока мы не ступим на сушу?

Онассис услышал, как заработали двигатели «Кристины», – на яхте готовились поднять якорь. Пора было отплывать на фестиваль в Венецию. Тина уже заказала костюм для бала Эльзы Максвелл – дресс-код предполагал прихватить с собой «что-нибудь чудовищное». Тина собиралась взять живого угря в сетке для покупок – он отлично дополнял зеленое мерцающее платье от Dior. «Хотя я просто могла бы появиться под руку с тобой, Ари. Но ты слишком богат – из-за этого никто не замечает, как ты отвратителен».

Музыканты заиграли твист – новый танец, который так любила Тина. Ей нравилось демонстрировать, как низко она может присесть рядом с извивающимся Рейнальдо.

Онассис подождал, пока машина Ренье скроется в темноте, но вместо того, чтобы вернуться на яхту, отвязал трос от кнехта, бросил его матросу и велел ему возвращаться на «Кристину». А сам направился к «Отелю де Пари».