В ту ночь, перед тем как лечь спать, Мария надела очки, вышла на балкон с видом на гавань и полюбовалась на яркие огни сверкающей, как хрустальная люстра, «Кристины». Это было, безусловно, самое большое судно в заливе. Ходили слухи, что правителя Монако – князя Ренье – раздражало и то, что «Кристина» была намного больше его собственной яхты, и то, что Онассис имел неограниченную власть в его крошечном государстве. Но поскольку именно на его деньги было восстановлено подзабытое великолепие отелей Монако, а в компаниях Онассиса работало много монегасков, Ренье не мог себе позволить жаловаться.

«Кристина» начала свою карьеру как канадский фрегат. В начале 1950-х годов Онассис выкупил его у военно-морских сил Греции и отправил на свою любимую верфь в Гамбурге, где корабль переоборудовали в роскошную яхту.

На ней было три палубы: нижняя для экипажа, каютная – для гостей и верхняя, на которой находились апартаменты Онассиса. Они сообщались с капитанским мостиком, так что Ари мог даже ночью удовлетворять свои навигационные прихоти. Хотя у Ари и Тины была недвижимость по всему миру, яхта, названная в честь их дочери, стала для них настоящим домом. Летом семья плавала по Средиземному морю, зимой – по Карибскому. Брак этой пары мог бы легко развалиться на суше, но вода его укрепляла – Тина любила «Кристину» почти так же сильно, как Ари. Изначально немецкий экипаж теперь состоял в основном из греков, за исключением английской гувернантки и финской массажистки.

«Кристина» была плодом дизайнерских вкусов человека, чье представление о великолепии сформировалось в борделях Буэнос-Айреса, и его молодой жены, которая провела большую часть детства в роскошных отелях. Онассис захотел, чтобы на дне плавательного бассейна была копия мозаики Кносского дворца на Крите, а Тина попросила Людвига Бемельманса, художника, который украсил ее любимый номер в нью-йоркском отеле «Карлайл», создать фрески для столовой. Золотые краны в форме дельфинов они выбрали вместе. На главной палубе находился зал для приемов, вмещавший восемьдесят человек, а бассейн одним нажатием кнопки накрывался навесом и превращался в танцплощадку. (Навес можно было убрать совсем, что и грозился сделать Ари, не любивший ночных танцев.)

Поговаривали, что в супружеской спальне висела картина кисти Эль Греко – мрачная Мадонна вытянутых пропорций. Арт-дилер подозревал, что Онассис купил ее скорее из-за имени художника, а не визуальных достоинств. Главная ванная комната, украшенная мозаикой, скопированной с греческой вазы V века, была еще одной данью Античности. Все каюты были названы в честь греческих островов. Самой великолепной, не считая апартаментов Онассиса, была каюта Черчилля «Хиос», а его жена Клементина устроилась в соседней – «Санторини».

На яхте было два шеф-повара: француз – бывший chef de partie[24] в ресторане Maxim's, и грек, готовый ублажить Ари посреди ночи любым блюдом национальной кухни. Онассис всегда плохо спал, ему нравилось бродить по яхте в предрассветные часы и вести долгие беседы с командой в рулевой рубке. Сначала Тине не нравилось, что он проводит там слишком много времени, но, заметив, что супруг возвращался более расслабленным, она стала практически благословлять эту его прихоть. Онассис всегда был в движении, и постоянно находиться на его орбите было утомительно. Тина была прекрасной хозяйкой дома, ей даже удалось избавить мужа от некоторых дурных манер – например, от привычки ковырять в зубах во время еды. Дочь богатых судовладельцев воплощала собой идеальную белокурую жену миллионера, но она и представить не могла, сколько лишений выпало в юности на долю Онассиса, который всегда боялся, что темные времена могут вернуться.