Я мрачно глядела на швейную машинку, как будто она лично обидела меня. Я работала над проектом с нуля, с первого штриха на бумаге. Платье предназначалось молодой невесте с изысканным вкусом, которая мечтала об образе принцессы. Я изготовила выкройку, сама выбрала бусины для корсета, который будет расшит вручную. И вот шелк цвета слоновой кости, гладкий и прохладный, скользил под лапкой машинки, и игла входила в дорогую ткань, оставляя нежный шов.

Платье было прекрасным, но оно не могло улучшить моего настроения, так же, как и мои друзья, которые безустанно старались подбодрить меня. Меня уже замучила совесть из-за того, что мне с таким трудом давалась улыбка.

Хорошо, что сегодня я была в салоне одна. Встреч почти не было, как и не было Леи, во взгляде которой смешались задумчивость и жалость. В детском саду бушевали вши, чесотка, еще какая-то кишечная инфекция и эпидемия летнего гриппа, ее дочери что-то из этого подцепили, поэтому Лея и Свен по очереди оставались с детьми дома.

Но даже если бы Лея была здесь, я бы не подпустила ее к «платью принцессы». Лея талантлива, и я не только привлекала ее к продажам и переговорам, но и могла задействовать в процессе пошива платья. Она работала иглой и нитью с точностью хирурга и, несмотря на живой темперамент, была наделена удивительным терпением, чтобы вручную пришить многочисленные бусины и стразы. И все-таки я не могла лишить себя удовольствия и брала большую часть работы по пошиву. Я испытывала необыкновенно окрыляющее чувство, когда детализированные эскизы, сделанные на бумаге, в моих руках принимали форму и становились настоящими платьями. Шитье для меня – это, прежде всего, медитация, зачастую помогавшая избавиться от дурных мыслей.

Но к сожалению, сегодня это не сработало.

– Робин, – бормотала я себе под нос, пытаясь прогнать воспоминание о встрече в баре. Я никак не ожидала встретить его там, потому что музыку, которая там играла, не слушала ни я, ни он. И все же он оказался в этом месте, подошел ко мне, и на какой-то миг я была готова броситься ему навстречу, умоляя его дать мне еще шанс и начать все сначала. Как это глупо! К счастью, я вовремя вспомнила, что мне лучше одной и нашим отношениям с самого начала не благоприятствовали звезды.

Мое печальное настроение стало передаваться даже Балу, веселый нрав которого могла огорчить лишь пустая миска. Сегодня он, опустив голову, плелся позади меня в гостиницу для собак, и я могла поклясться, вздохнул с облегчением, когда, удрав от грозовых туч в моей душе, отправился проводить день со своими друзьями. А ведь я честно старалась не показывать виду и не вымещать на нем свою печаль. Но даже радостный от природы лабрадор-ретривер со стоически позитивным характером – всего лишь собака, а значит, крайне восприимчив к настроению человека, который о нем заботился.

Ну вот, теперь я чувствовала себя еще хуже! И правда, меня мучала совесть. Мой мишка заслуживал только лучшего, он должен был получить все счастье в мире, а я ему этого сейчас дать не могла. Не хватало еще, чтобы малыш впал в депрессию из-за моего дурного настроения.

Дверь распахнулась, и в салон впорхнула одна из немногочисленных сегодняшних клиенток – Наташа.

– Ну как, готово? – она буквально дрожала от волнения, так что я, несмотря на плохое настроение, улыбнулась.

Конечно же, наряд был готов. Саморучно сшит для нее, стежок за стежком, по эскизам, которые мы с ней обсудили. Сегодня она явилась на финальную примерку, чтобы сделать последние корректировки. В день свадьбы все должно было сидеть безупречно.

Это было не обычное платье, хотя сначала Наташа хотела именно его. Но когда мы сели вместе и дали волю нашей фантазии, то очень скоро выяснилось, что она хотела чего-то другого. И когда я увидела ее сейчас в костюме-комбинезоне, у меня захватило дух – настолько восхитительно она смотрелась в нем! Кремовые кружева оттеняли ее смуглое личико и прекрасно подчеркивали зону декольте. Сзади на спине – потрясающий глубокий вырез, украшенный изящными цепочками. Струящаяся ткань брючин ласкала ее изящную фигуру. Узкий, блестящий золотой пояс подчеркивал тонкую талию.

Я достала подобранное ранее изящное золотое украшение из свадебной линейки израильского дизайнера, некоторые работы которого были представлены в моем салоне. Наташа заметно притихла, когда я надела ей многорядный браслет и серьги. Она стояла, словно манекен, позволяя себя наряжать, и все время смотрела на свое отражение в зеркале.

– Ты очень красивая, – искреннее сказала я.

В этот момент ее глаза наполнились слезами. Я с удивлением наблюдала, как она закрыла лицо руками и принялась безудержно рыдать.

* * *

Невесты в моем салоне часто плакали. Видимо, это говорило о хорошем тоне – подогреваемые телевизионными передачами о подборе свадебного платья, растроганные, они рыдали, увидев себя в зеркале в платье своей мечты. Нередко за компанию рыдали и мамы, сестры и свидетельница, когда будущая невеста выходила из примерочной.

Но в этом случае все было иначе. Я знала слезы счастья, и это были не они. Я словно застыла на миг, который длился бесконечно, в нерешительности глядя на новую девушку моего бывшего, ревущую у меня в салоне.

Осторожно положила руку ей на плечо.

– Послушай… что случилось?

Слова начали сыпаться из нее, как из рога изобилия:

– Свадьба… О боже, свадьба совсем скоро. Мила, а что, если это большая ошибка? Что будет, если мы горько пожалеем об этом? – В ее глазах – крик о помощи, как будто у меня были ответы на все вопросы.

Я растерянно покачала головой:

– Как? Откуда такие мысли? Вы же были так счастливы! Или уже нет? Почему ты вдруг решила, что это ошибка?

Она опустила взгляд, разглядывая носки изящных туфель, выглядывавшие из-под шелковых штанин. Немного помолчала.

– В последнее время я часто думала о вас с Томом, – тихо произнесла она. – И о том, что он не выдерживал подолгу ни с одной женщиной, даже с тобой. И о том, с какой пылкостью он говорил мне на первом свидании, чтобы я не думала, что он хотел бы когда-то стать семьянином.

Уфф. Я могла понять, что она чувствовала. Мне была знакома эта сверлящая сердце неуверенность, которая гложет и тебя, и сами отношения.

– Самое главное – что сейчас он видит все по-другому. Я просто не была женщиной его мечты. Даже если мне неприятно в этом признаваться. Встретив тебя, он изменил свое мнение, и это главное.

– А если нет? – Она казалась бледной и несчастной. – Вдруг спустя неделю, или месяц, или год он опомнится, вдруг почувствует себя притесненным и вспомнит, что вообще-то хотел быть один? Если обручальное кольцо неожиданно станет для него оковами, а наш дом – балластом? Вдруг он поймет, что привязываться ко мне было ошибкой? И что, если я буду вынуждена понять, что моей ошибкой было довериться человеку, который с самого начала предупреждал меня? А если, если…

Можно было легко воспользоваться ее нерешительностью и помешать отношениям с мужчиной, рядом с которым до недавних пор я видела себя. Можно было легко стать стервой и отплатить Тому за то, что бросил меня. Достаточно ли было парочки критических замечаний, чтобы запланированная свадьба полетела в тартарары, а их отношениям был нанесен смертельный удар? Неужели любовь Тома и Наташи стояла на столь шатком фундаменте? Вообще-то я в это не верила, хоть и видела их вместе только один раз. В эту минуту все казалось таким хрупким и ломким, что у меня сложилось впечатление, будто бы маленький толчок в неверном направлении мог положить всему конец.

Но я почувствовала, что совсем не хочу этого. И я перебила ее:

– Наташа, послушай меня! В жизни нет никаких гарантий. Всегда все может произойти иначе, чем ты надеешься и думаешь. Это часть жизни. Неудачу можно потерпеть с любым партнером. Но я знаю одно: когда я увидела вас вместе, мне было очень больно, потому что я осознала – ты дала ему то, что никогда не могла дать я.

В какую неожиданную ситуацию я все-таки попала. Сидела с невестой Тома на кушетке, предназначенной вообще-то для сопровождающих невесты, подавала ей платок за платком и говорила слова утешения. Вновь и вновь терпеливо выслушивала сомнения, произносимые ею с глубокой грустью, изо всех сил стараясь разубедить ее. Мне бы хотелось надеть ей нагрудник, чтобы защитить прекрасный свадебный костюм от следов слез и туши, но я держала себя в руках. Утешая Наташу, я отвлекалась от собственной печали, она как бы уменьшалась на глазах.

– Будь смелее, даже когда это трудно. Очень часто игра стоит свеч, – тихо посоветовала я. И заметила, что почти с точностью повторила слова Клары. Я задалась вопросом, откуда во мне взялась убежденность в том, что все так и было на самом деле.

Но вот слезы иссякли. Громче, чем я ожидала от такой изящной женщины, она высморкалась в один из многочисленных бумажных платочков, коробочки с которыми были приготовлены на случай эмоций по поводу свадебного платья. Одна коробочка уже опустела, но ничего страшного, у меня запасов целые полки.

– Глупо, правда? – она улыбнулась, но глаза были еще влажные, покрасневшие. – На последних метрах дистанции все-таки струсила. От страха, что может струсить Том. Спасибо, Мила. Спасибо, что выслушала и утешила. Мне это было очень нужно.

– Пожалуйста, мне не трудно. Я правда желаю вам счастья. Думаю, Том – твоя судьба. И ты ему идеально подходишь. – Ложь из вежливости? Нет, я правда верила в то, что говорила.

Неожиданно она обняла меня. Ошеломленная, я затихла.

– Спасибо, Мила. Прости, что тебе пришлось побыть для меня психотерапевтом, а не только дизайнером свадебного платья. Слушай, приходи к нам на свадьбу? Я серьезно. Я хочу пригласить тебя. Мне все равно, что некоторые считают странным приглашать бывшую девушку жениха. Я бы очень хотела, чтобы ты присутствовала на празднике.

И не успев сообразить, что к чему, я уже слышала свой собственный ответ:

– Ну конечно! Это так мило с твоей стороны. Буду с нетерпением ждать торжества!