Собаки носились вдоль Рейна, соревнуясь с ветром. Из-под их лап летели водяные брызги. Возмущенно крякая, утки одна за другой поднимались в воздух. Балу и Элис, несмотря на охотничьи гены, не обращали на них ни малейшего внимания. Они были увлечены друг другом. Элис снизошла до того, чтобы подождать моего бедного простофилю, который был намного медлительнее нее, но все же, преисполненный воодушевления, бежал следом, не понимая, что она с легкостью могла оставить его позади.

Чем больше мы отдалялись от центра города, тем менее мощеными становились берега по обе стороны реки. Гладко отполированная галька хрустела под ногами. Недолго думая, я разулась и зашла по щиколотку в воду. Сразу чувствовалась мощь реки, омывающей мои ноги. Собаки тут же стали прыгать вокруг меня, возбужденно лая, как будто приглашали искупаться вместе с ними.

Теплые руки легли сзади на мои бедра. Его руки.

– Осторожно. Всем известно, что Рейн с его течением опасен и непредсказуем.

Опасен и непредсказуем. Кто бы говорил.

Его низкий голос отзывался волнующим эхом в моем желудке. Его дыхание защекотало мне шею. Я улыбнулась и отклонилась назад, прижимаясь к нему, и положила руки поверх его рук:

– Хорошо, что ты меня предупредил. Никогда об этом не слышала.

– Для этого у тебя есть я. Чтобы давать ценные советы и делиться своей мудростью.

Его слова меня рассмешили:

– А я думала, у меня есть ты, чтобы так чудно развлекаться за твой счет. Кроме того, я бы не стала утверждать, что ты есть именно у меня, – ответила я.

– А что бы ты стала утверждать? – его губы ласкали мой затылок, не позволяя собраться с мыслями. И как можно так приятно пахнуть? Не знаю, что за лосьон после бритья он использовал, но мне бы хотелось иметь такой аромат дома.

Мои колени подкашивались. Перестань говорить такие вещи. Ради бога, пусть все идет спокойно. И перестань так целовать меня, потому что иначе я могла бы наговорить или наделать такого, о чем позже пожалела бы. Но это я только так думала, а вслух вместо этого сказала совсем другое:

– Ничего, я вообще-то против рабовладения. – Несколько секунд спустя я разоблачила наигранное хладнокровие, тихо вздохнув, когда его губы добрались до чувствительного места, где шея переходила в плечо.

Его руки, которые до сих пор лежали на моих бедрах, отправились в путешествие. Руки заключили меня в объятия, и я полностью погрузилась в них. Повернувшись лицом к нему, я начала смеяться просто потому, что, глядя в его светло-зеленые глаза, вдруг почувствовала такой необъяснимый прилив счастья. Солнечные блики танцевали на воде, а я обхватила лицо Робина обеими руками и, приподнявшись на цыпочках, поцеловала его.

Это было так приятно, что стало даже больно. Может быть, оттого, что я уже заранее боялась того момента, когда все закончится.

* * *

Мы направились в бар на пляже со звучным названием «Галька горного хрусталя». Туда можно было бы поехать на машине, но идти пешком гораздо приятнее, поэтому мы оставили машины в городе и пошли по берегу реку. Вдоль полосы насыпного песка выстроились в ряд белые тенты и шезлонги. На террасе, устроенной ступенями, подавали коктейли и смузи, а внутри бара звучала приятная расслабляющая музыка.

В дверях здания с плоской крышей, фасад которого состоял преимущественно из стекла, так что, даже находясь внутри, можно было любоваться водой, Робин взял меня за руку, и это было так естественно. Я немного удивилась, что меня совсем не смущало идти с ним за руку у всех на глазах. Словно каким-то образом развязался узел, и мои предрассудки растворились в воздухе или, в крайнем случае, парили где-то в виде обрывков воспоминаний, время от времени врезаясь в мое сознание, но затем уплывая в тот момент, когда Робин одаривал меня своей открытой улыбкой. Несмотря на все противоречия, мы были не такие уж и разные, как мне показалось на первый взгляд. У нас было достаточно общего, чтобы вместе смеяться и с удовольствием проводить время.

К чему нас все это должно привести? Если честно, я понятия не имела. Но так приятно было выбраться вместе с Робином на дальние прогулки с собаками и просто болтать с ним. И вообще-то самое главное – это настоящее, строить далекоидущие планы было совсем необязательно.

«Возможно, если Балу так любит его, то это хороший знак», – подумала я в тот момент, когда Робин повел обеих собак к большой миске с водой у входа в бар. Балу, доверившись, напился, пролив большую часть воды вокруг миски, и принялся выпрашивать у Робина угощение. Строгий голос у меня в голове отметил, что Балу, будучи типичным лабрадором, не отличался превосходным умением разбираться в людях, а отдавал свое сердце без разбора каждому, у кого было две или четыре ноги. Как-никак, мой пшеничный блондин по-прежнему оставался большим поклонником Тома, а я уже на собственном опыте убедилась, что на него полагаться не стоит.

Непроизвольно еще крепче я сжала руку Робина. В ответ он наклонился и поцеловал меня в макушку легким, мимолетным и одновременно нежным поцелуем. Мне стало очень хорошо.

– Пойду принесу нам напитки из бара, – сказал он, оставив меня с собаками на улице под тентом. – Что ты будешь? Мохито? Кайпиринью?

Я была благодарна ему за то, что он не сказал «кайпи».

– Для меня клубничный дайкири.

Ухмыльнувшись, он поправил розовую прядку волос, выбившуюся из моей французской косички, и направился в бар. Я непроизвольно проследила за ним взглядом, не в силах ни отвернуться, ни перестать улыбаться. Мистер Выпендрежник на самом деле был очень симпатичным, настоящий красавец! В бежевых бермудах и белой рубашке он выглядел так солидно, как мне никогда не выглядеть, даже если я надела бы черный костюм. При этом весь вид у него оставался совсем не серьезный. Веселый блеск глазах, озорство улыбки заставляли меня пересмотреть вынесенное мною суждение о нем как о скользком обывателе.

Он оставил телефон на столике между двумя шезлонгами, и когда тот завибрировал, я могла без труда увидеть дисплей. Пришло сообщение в «Ватсап» от некой Наты. Мое настроение за секунду обрушилось.

Какого черта, кто еще такая «Ната»? Натали? Наташа? Значит, была женщина, которую Робин предпочтет мне по прошествии бурной фазы свиданий, в которую я попала? Мне стало дурно.

«Скажи, ты вообще еще жив? Ты…» Оставшуюся часть сообщения нельзя было прочитать, не открыв. Для этого нужно было знать пароль от телефона, который я, конечно же, не знала. Уведомление, которое высвечивалось на экране, всегда обрывалось на середине.

Мои пальцы нервно барабанили по столу. Балу расслабленно валялся на песочке и пытался досуха вылизать свои лапы, намокшие от речной воды. И как ему только пришло в голову, что его мокрый язык мог подойти для этой задачи? В это время Элис смотрела на меня своими светлыми глазами почти человеческим взглядом. Я могла поклясться, веймаранка точно знала, что происходит в моей душе. Интересно, что она думала по этому поводу?

«Хватит глупости», – подумала я и решила больше не обращать внимания на телефон. Но как только он снова завибрировал, я опять непроизвольно перевела взгляд на экран, ухватив уведомление.

Снова эта Ната: «Позвони как-нибудь. Прошлая…» Что «прошлая»? Прошлая ночь была незабываемой? Прошлая встреча заставляла меня думать о тебе? Картинки в моей голове стали оживать. Я ненавидела себя за это. Никогда такой не была, а потом стала. Вот подстава.

Ну и ладно. Я хотела уйти. Все это было не для меня. Я не могла глупо ждать, когда Робин бросит меня. Чем раньше уйдешь, тем меньше боли. А если я ушла бы первая, по крайней мере, это было бы мое решение и никто меня не поставил бы перед фактом, как в прошлый раз.

Я принялась собирать вещи, так поспешно, что они стали падать у меня из рук. Мой собственный телефон оказался в песке, чертыхаясь, я наклонилась, чтобы достать его, и принялась сдувать песок.

– Так-так, – раздался спокойный голос подошедшего Робина. Он смотрел на меня сверху вниз, держа в руках клубничный дайкири, украшенный зонтиком, и мохито, и на лице его отразилось смущение. – Что тут происходит? Ты уже уходишь? Так неожиданно?

– Хм, да, я передумала. У меня еще много дел. Я вообще не должна была сюда приходить, мне нужно быть в салоне. Или дома. Давай в другой раз? Когда-нибудь? Например… в сентябре? – затараторила я.

– Мила, ты ведешь себя очень странно.

– Да нет, все хорошо, – выдавила я из себя и с наигранной улыбкой продолжила сыпать словами. – Даже супер! Желаю тебе хорошо провести время и все такое. А вдруг у Наты случайно окажется свободное время, тогда и она к тебе зайдет! – Ох, это уже слишком. Закусив губу, я постаралась не смотреть ему в глаза, а вместо этого уставилась на поводок Балу, запутавшийся вокруг тента и ножек шезлонга, пытаясь его распутать непослушными пальцами. Лишь мимолетом я подняла глаза на Робина. Его глаза сузились и напоминали кошачьи.

– У Наты?

– Наташи, Натали, кто бы это ни был. У той, которая как раз пытается связаться с тобой. Все хорошо, Робин, нет проблем. Я тоже не хочу стоять у тебя на пути. Желаю счастья и успеха. Удачной охоты или что там еще говорят!

Робин задохнулся:

– Слушай, ты же сейчас не всерьез? Уму непостижимо!

Ха, получилось! Мне удалось оттолкнуть его прежде, чем наши отношения стали серьезными.

Я нетерпеливо дергала поводок, готовая разрыдаться, что мне не удалось сразу его развязать.

– Подожди. Останься хотя бы ненадолго, давай поговорим. – Я отчетливо услышала, как он разозлился. – Ты не можешь сейчас сбежать как упрямый ребенок. Как это вообще называется?

Каждое его слово было справедливо, но меня это сейчас не волновало, и я не смотрела на него. Наконец мне удалось отвязать Балу. Я бросилась прочь почти бегом, высоко подняв плечи, опустив голову и не глядя на людей, которые с интересом наблюдали за моим торопливым уходом. Меня успокаивало осознание того, что Робину нужно было еще какое-то время, чтобы забрать Элис и телефон, а это дало мне по крайней мере небольшое преимущество.

Я бросилась прочь, понимая, что испортила то, что еще даже не успело начаться. Понимая, что и терпению Робина когда-то придет конец и что я вела себя безнадежно глупо.

* * *

Не успела я пройти и пятидесяти метров, как услышала за спиной быстрые шаги по гальке. Меня обогнала Элис без поводка, приглашая Балу снова поиграть. Пальцы Робина крепко обхватили мое запястье. Резко обернувшись, я прошипела: «Оставь меня!», пытаясь вырваться.

Он посмотрел мне прямо в глаза:

– Наталия, окей? Женщину, от которой ты видела сообщение, зовут Наталия.

– Звучит, как имя проститутки, – бросила я, в ту же секунду устыдившись. Боже, что заставляло меня демонстрировать все эти темные стороны моей личности? Меня саму пугал этот мистер Хайд, в последнее время то и дело выскакивающий из меня наружу.

Впрочем, пугал не так сильно, как перспектива потратить месяцы или годы на отношения с Робином и быть брошенной в пользу другой женщины.

В его глазах вспыхнуло негодование, но он не отпустил меня, а перевел дыхание:

– Ты не хочешь общаться? Хорошо, тогда оставим это. У меня уже не хватает терпения на все твои «то туда, то сюда». Когда все хорошо, ты вдруг убегаешь только потому, что на меня посмотрела какая-то женщина. Или все, или ничего. Вполовину я не хочу. Только не с тобой.

– Только не со мной? – слабым эхом отозвался мой голос.

– Неужели это так трудно понять? – он отпустил мою руку, а я схватилась другой рукой за то место, где он только что держал, и уже тосковала по его прикосновению.

Он отвернулся, отошел на несколько шагов, потом снова повернулся ко мне, и в этот момент по его лицу можно было прочесть все, как по открытой книге.

– Ты мне очень нравишься. Но вот все это… это сводит меня с ума. Мы не просто сближаемся слишком медленно, нет, мы постоянно делаем шаг назад, а потом снова вперед. Потому что ты возводишь между нами стену, Мила.

– А как ты себе это представляешь? – процедила я, сверкая глазами. Балу, который только что плескался с Элис в Рейне, замер, поджав хвост. – Мне что, просто игнорировать, что ты имел дело с каждым существом женского пола в этом городе, внушая себе, что со мной будет иначе? А потом через несколько дней, недель или месяцев ты променяешь меня на другую, с которой ты не хочешь вполовину, застигнув меня этим врасплох?

– Если честно, то да. Я могу только надеяться на то, что ты сможешь это игнорировать, в противном случае у нас вообще нет никакого шанса. А я бы очень хотел получить этот шанс.

– Шанс на что? – упрямо уточнила я.

Шагнув обратно, он встал прямо передо мной. На этот раз он обхватил обеими руками мое лицо, как прежде я, когда мы целовались, еще до моего приступа страха, из-за которого все снова пошатнулось. Но вместо поцелуя он так пристально посмотрел мне в глаза, будто хотел просверлить меня насквозь, а потом приник лбом к моему лбу.

– Ты вообще представляешь себе, как сильно это огорчает меня? Шанс построить отношения. Вот. Довольна?

Отношения? Конечно, я знала, что он имел в виду, я же была не совсем глупая. Но мне нужно было это услышать, чтобы поверить. Мы знали друг друга совсем недолго, сначала невзлюбили друг друга и вообще… Но все это лишь отговорки, которые придумывало мое трусливое заячье сердце. Я это осознавала яснее некуда. Прежняя Мила давно бы окунулась в этот начинающийся роман с Робином и с любопытством наблюдала бы, к чему это приведет. Новая Мила колебалась, спорила и притворялась, что не понимает, к чему клонит Робин.

Отношения. Он и я. Бабочки в животе сводили меня с ума, но я энергично пыталась их прогнать. Я понимала, насколько глупо звучал мой вопрос, и все же опять принялась за свое:

– Эта Наталия…

Робин боролся с собой, а потом выпалил:

– Да, у меня с ней был роман.

Он опустил руки и внезапно показался невероятно уставшим:

– Что мне делать, Мила? Я не могу вернуться в прошлое и принять другие решения только потому, что ты ревнуешь. Да, у меня было много свиданий, много встреч на одну ночь, короткие и ничего не значащие истории. Так сложилось, и изменить уже ничего нельзя. Я только могу сказать тебе, что после того, как мы с тобой были вместе, в моей жизни не было ни одной другой женщины, и я не планирую это менять. Я только могу надеяться, что тебе этого будет достаточно.

Как бы я хотела сказать, что мне этого было больше, чем достаточно, но правда шепотом слетела с моих губ:

– Я не знаю.

Мы с сомнением смотрели друг на друга, мы оба не были уверены, что будет дальше. Он сделал первый шаг ко мне и обезоруживающим жестом перевернул руки ладонями вверх.

– Хорошо, послушай-ка. Я тоже не знаю. Я не знаю, получится ли у нас с тобой. Но я хотел бы попытаться. Если ты этого тоже хочешь.

Я опустила взгляд на его руки, затем на свои. Почему этот мужчина не сдавался?

– Я тоже хочу попытаться, – прошептала я.

Откуда во мне взялся этот порыв – лезть из кожи вон, только чтобы быть с Робином? Ведь мне было хорошо с самой собой, иногда даже это общество бывало излишним, и я совершенно всерьез подчеркивала, что не хочу, чтобы рядом был еще какой-то мужчина. Меня просто разрывало на части, я хотела бежать от Робина туда, где было безопасно, и со всей силой меня тянуло к нему.

Я медленно положила свои руки на его.