«На седьмом небе от счастья».

«С тобою навсегда».

«Вечность в твоих глазах».

Я пробежала глазами заголовки книг. На обложках были нарисованы сплошь влюбленные пары, тонущие в страстных объятиях. Женщины с наслаждением прикрывали глаза и прижимались к мускулистым парням в расстегнутых рубашках, которые, в свою очередь, глазели на стройные шеи или чувственное декольте женщин, словно желая осыпать их поцелуями – или, подобно вампирам, впиться в них зубами.

– Вот это новое, да? – мой ноготь, покрытый черным лаком, остановился на «Мастерстве страсти». Все-таки я неплохо разбиралась в шедеврах, вышедших из-под пера моей лучшей подруги, чтобы заметить, когда их ряд пополняется новым.

Лея тут же подскочила со своего места за столом гостиной, где, сидя перед ноутбуком, ждала окончания аукциона на E-Bay, и, сияя от радости, поспешила ко мне, вытащив с полки экземпляр книги. Здесь у нее стояли по паре авторских экземпляров каждого из ее сентиментальных рассказов, которыми Лею снабжало издательство, а она радовала своих друзей и родственников.

– Совершенно верно! Моя самая свежая новинка. Ой, как хорошо, что ты напомнила! Разумеется, я уже подписала для тебя экземпляр.

Почесав голову, я принялась читать посвящение:

– «Моей любимой подруге, подарившей мне вдохновение для этой книги». Прошу тебя, скажи, что ты не имела в виду меня. Умоляю! Мастерство страсти?

Лея так усердно закивала, что ее черные локоны подпрыгнули в воздухе. На меня она даже не посмотрела, потому что снова оказалась перед ноутбуком, сосредоточенно глядя в монитор:

– Главная героиня поклялась поставить крест на любви. Стандартный сюжет. Но только она решает уйти в монастырь, встречает свою судьбу. Потом немного драмы, то да се, темные тайны из прошлого, несчастный случай во время конной прогулки, после которого она теряет память и не может его вспомнить. Но не волнуйся, все заканчивается хорошо.

– Опять эта пресловутая судьба! – я притворилась, что засовываю два пальца в рот. – Знаешь, Лея, нельзя сказать, что я не чувствую себя польщенной в роли твоей музы. Честно. Но я не только не собираюсь в монастырь, но я никогда в жизни не отважусь забраться на спину лошади. В таком случае скажи, пожалуйста, в чем я тебя вдохновила?

Она ненадолго оторвала взгляд от монитора и посмотрела на меня своими карими глазами:

– Героиня упорно противится своей судьбе. Но в глубине души она уже предчувствует, что ее лучшая подруга как всегда оказалась права, что бы это ни значило. – Тут она широко раскрыла глаза и, прежде чем я успела что-то ответить, закричала: – Семь… шесть… – Лея принялась суетливо щелкать мышкой, а потом подскочила от радости, пританцовывая: – Ура! Получилось! Детское сиденье, непромокаемые штаны и резиновые сапоги уже едут ко мне!

– Хм, мои поздравления.

Она захлопнула крышку монитора:

– Прости, теперь я вся внимание. Ты даже не представляешь, какая дорогая вся эта ерунда для детей, если покупать все новое. Да этого никто не сможет себе позволить! И стоит только ненадолго отвернуться, а они уже выросли на десять сантиметров, и все стало мало, и нужно покупать всю экипировку заново!

– Понимаю! Помню это по тем временам, когда Балу был щенком, – несколько рассеянно ответила я, все еще не отводя глаз от тонкой книжицы карманного формата, которую держала в руках, и задавалась вопросом, что у меня могло быть общего с отчаявшейся, упавшей с лошади кандидаткой в монахини. – Тогда я тоже была в постоянном поиске подержанных вещей и распродаж. Чего только стоили все эти перегрызенные поводки…

Тут я заметила по ее выражению лица, что сказала что-то не то:

– Что, опять?

– Ага, – ухмыльнулась она.

– Прости. Знаю, что щенок и ребенок – это не одно и то же. Но…

– Но в каких-то моментах они похожи, – рассмеялась Лея. – Ладно, все хорошо.

После рождения Авы возникло уже бессчетное количество ситуаций, в которых я обнаруживала параллели между малышом и моим белокурым мишкой. Я радостно делилась этими открытиями до тех, пока сестра Леи, присутствовавшая на одной из встреч, сделав кислую мину, дала мне понять, что ее племянница не имеет ничего общего с волосатым четвероногим щенком. К счастью, Лея не обижалась на меня и сама замечала сходство в развитии дочек и моего ворчуна.

– Ма-а-а-ма! – в гостиную с неистовством стихии и выражением глубокого возмущения на раскрасневшемся лице вбежала Ава. – Смотри, что она опять натворила! Что она сделала с Долли!

За ней, неуверенно ковыляя на коротких ножках, топала Мими. Уже сейчас по форме ее рта, черным локонам и сверкающим черным, как уголь, глазкам было видно, что подрастала уменьшенная копия матери. На детских фотографиях Леи ее лицо было таким же озорным, как теперь личико ее младшей дочери.

– Мама, смотри! Красиво, красиво, красиво! – Мими радостно размахивала куклой Барби с неожиданно короткой стрижкой в одной руке и держала ножницы для поделок в другой.

Пучок платиновых волос, который Ава с упреком протягивала маме, все объяснял. Четырехлетняя малышка, светловолосая и ясноглазая, с большим ртом и довольно высокого роста, больше пошла в папу.

– Мими! Что я тебе говорила? Не смей брать ножницы из ящика Авы! – Лея больше тревожилась за дочь, чем за прическу куклы.

Мими уже выпятила нижнюю губу, собираясь зареветь, равно как и Ава, опечаленная шевелюрой своей куклы. Но тут взгляд обеих девочек упал на Балу, который до этого момента расслабленно дремал, устроившись на узкой полоске солнечного света у окна, и глаза их широко раскрылись.

– Тетя Мила! – обратилась Ава напрямую, глядя на меня своим самым щенячьим взглядом. – Можно нам сделать прическу Балу?

Мими попыталась захлопать в ладоши, не выпуская из рук куклу и ножницы, и это закончилось тем, что она стала колотить Барби о ножницы:

– Пожалуйста!

Ища помощи, я перевела взгляд на Лею. Обычно я не могла отказать малышкам, когда они просили меня о чем-то своими тоненькими голосками, но уродовать Балу – об этом не могло быть и речи! Однако мне повезло: в эту минуту домой вернулся Свен. Позабыв о ссоре и даже о Балу, девочки с ликованием помчались навстречу отцу и бросились в его объятия. Он, хохоча, подхватил их и закружил. Держа на руках обеих дочек, Свен подошел к Лее и нежно поцеловал ее. На мгновение все четверо слились в одно целое, казавшееся самодостаточным и оторванным от остального мира. Так, словно больше ничего не существовало вокруг, только это маленькое семейство.

– Привет, Мила! – только теперь Свен поздоровался и со мной. – Значит, четыре дамы собрались вместе! И чем занимаетесь?

– Ты очень вовремя! Пожалуйста, забери эти две маленькие бури! – рассмеялась Лея, и ее взгляд был полон любви.

– Папа! Причесываться! – радостно завопила Мими, сидя на руках у Свена, который вынес девочек из гостиной.

– «И тогда бесстрашный добрый рыцарь подхватил обоих дракончиков, зная наверняка, что они не дадут ему спокойно отдохнуть после работы». – Лея задумчиво посмотрела вслед мужу. – Наверное, мне стоило предупредить его, что у нее в руках ножницы.

* * *

Стены в доме Леи были увешаны семейными фотографиями: вот они со Свеном жених и невеста, вот она беременная, в пышном кружевном розовом платье, а руки Свена сложены сердечком на ее животе; счастливое маленькое семейство на фоне макового поля, множество фотографий из путешествий. Бесчисленные моменты идиллической семейной жизни будто сошли со страниц книжки, слишком идеальные, чтобы быть правдой.

А вот на экране компьютера у Леи другая фотография: там изображены мы с ней. У каждой из нас в руке по пиву, мы до упаду танцуем на студенческой вечеринке и гримасничаем на камеру. Я до сих пор помнила ощущение и вкус того вечера. Как мы были свободны, как неистовы, как страстно жаждали жизни!

Лея проследила за моим взглядом:

– Это было сто лет назад, правда? – со вздохом произнесла она. – Как в другом измерении. Я даже не могу сказать, насколько я теперь далека от всего этого.

Нет больше той Леи, тусовщицы, флиртующей направо и налево, с которой мы шли рука об руку все наши студенческие годы и которая тусовалась со мной на всех вечеринках. Нет и девочки Леи из моего детства, обожавшей лошадей, с которой мы устраивали разные шалости и соревновались в выплевывании вишневых косточек после того, как я вычитала об этом в одной приключенческой книжке. Наши пути так долго шли параллельно друг другу, что я втайне думала, что так будет всегда до тех пор, пока мы не станем седыми старушками. Однако несколько лет назад случилась развилка, разделившая наши миры так сильно, как я себе и предположить не могла.

– Ну у меня все не совсем так, – ответила я. Время, ушедшее в глазах Леи в далекое прошлое, не казалось мне настолько отдаленным. Прогулки, тусовки в выходные, флирт? Все это по-прежнему составляло часть моей жизни, даже если мне приходилось теперь дольше, чем раньше, бороться с похмельем, даже если я теперь не студентка, а предпринимательница.

Мы с Леей, откинувшись на диване, попивали просекко, которое она открыла чуть раньше.

– Иногда мне хочется повернуть время вспять, но только на пару часиков, – призналась она. – Отправиться в небольшой отпуск в прошлое. В то время, когда мы играли в саду у твоей бабушки Фрици.

Лея хихикнула:

– Помнишь, она, как обычно, опередила нас в наших выходках и испекла нам пирог с солью? Ну и лица у нас были, когда мы его попробовали!

– Бабушка Фрици умела нас перехитрить. Она была лучшая.

Из соседней комнаты послышался протестующий голос Свена: девочкам надоело делать ему прически, и они решили вместо этого сделать ему макияж. Улыбаясь, мы обменялись взглядами, но никто из нас не поспешил ему на помощь. Свен – большой мальчик, он справится. Эти мгновения принадлежали только нам. Таких мгновений и без того слишком мало в нашей жизни.

– А что тот парень, Мила? – Лея так резко сменила тему, что застала меня врасплох. – Ну тот, из собачьей гостиницы?

– А что с ним?

– В прошлый раз, когда ты о нем рассказывала или, скорее, жаловалась на него, твой голос звучал весьма заинтересованно.

– Заинтересованность? – Спокойно, Мила. Если ты сейчас клюнешь, это вызовет у нее еще большее подозрение. – Ты имеешь в виду, незаинтересованность? Скорее, отчужденность. Этот тип до того неприятен! Честно, ты бы его видела. Прямо ужас. – Черт. Пытаясь спасти, если что-то можно было спасти, я добавила с максимальной холодностью: – Но вообще-то мне абсолютно нет до него никакого дела.

Сочувственно вздохнув, Лея подлила мне просекко.

– Ах, Мила. Ты же знаешь, я бы не стала мусолить эту тему, если бы у меня не было ощущения, что он тебе нравится. Иногда ты сама усложняешь себе жизнь.

– Ну ладно, он мне нравится, ясно? – зашипела я. – И в этом вся проблема! Он мерзавец, но кажется, меня тянет именно к такому типу мужчин! Неважно, явился ли в он образе безобидного кучерявого Тома или с первого взгляда производит впечатление опасного сексуального самца, как Робин!

– «Он мерзавец», – прогремела наша героиня, дрожа от возмущения. – Лея приняла театральную позу.

– Вовсе я не дрожу.

Но Лея невозмутимо продолжила, как обычно, не обращая внимания на мои возражения:

– «Предрассудки так и сыпались из нее, впрочем, в глубине души она сознавала, что на самом деле не знала, был ли обаятельный мужчина с невероятно зелеными глазами действительно мерзавцем. Она просто решила, что будет так считать, ведь поладить с предрассудками было проще, чем с привлекательными зеленоглазыми мужчинами».

– Слушай, ну перестань! Зачем ты сразу начинаешь писать свой любовный роман?

– Мила, – Лея внимательно посмотрела мне в глаза. – Если ты счастлива в одиночестве, живи так. Ты правда можешь легко сделать это. Но прошу тебя, не оставайся одна только из страха. Я не хочу, чтобы ты спустя годы сердилась, что упустила свой шанс. Признайся, мы же обе это понимаем: ты сердишься на него, потому что чувствуешь к нему влечение. Именно это тебя злит, правда?

– Ты говоришь как типичная мать. – Я тихонько прибавила: – Спасибо. Честно. Но мужчина означает проблемы, а проблемы мне сейчас не нужны. Мне ужасно больно от того, что случилось с Томом. При этом он был для меня основательным, обдуманным выбором, – по крайней мере, я так думала. А что Робин? Вряд ли он такой надежный. Если уж меня постигла неудача с Томом, я ни в коем случае не собираюсь связываться с Робином. Я не мазохистка! Понимаешь, он адвокат, специализирующийся на разводах! Этим все сказано. Человек, который с утра до ночи занимается развалившимися отношениями, сам либо черствый, либо испорченный. Во всяком случае, для отношений он не годится!

– Но возможно, годится для небольшой любовной интрижки? – невинно заморгала Лея.

Я решительно помотала головой:

– Без вариантов. Мои остатки инстинкта самосохранения подсказывают мне, что с ним каши не сваришь.

Позднее, когда я уже выходила за дверь с головой, полной мыслей, пропитанных просекко, Лея бросилась за мной, вручив подписанный экземпляр нового шедевра, который я забыла на столе в гостиной.

– У тебя тоже будет свой «хеппи-энд», – произнесла она с решимостью, не терпящей возражений. – Такой же банальный, как в моих романах. А может быть, еще хуже. Вот увидишь, у меня на этот счет предчувствие.