Симла, 24 апреля 1874
О Чичестер, мой Карлингфорд!
О славный Фортескью!
Я за тебя ужасно горд!
Я так тебя люблю!
Ты – пэр! Не должен ты отнюдь
В работе тяжкой спину гнуть,
Теперь устроим пир!
Ура! Виктория! Ура! —
Весь твой – сегодня и вчера
И завтра – Эдвард Лир![3]
Твое послание пришло вчера вечером пересылкой из Калькутты и чрезвычайно меня порадовало. Жаль, что я не могу сейчас долго писать, но у меня припасен уже надписанный конверт, который я надеюсь заполнить до краев позже.
Надеюсь, что я смогу выдержать это путешествие по палящей жаре и прибыть в Бомбей до 12-го числа, когда закончится мой шишдесят второй год и я въеду в шишдесят третий.
В последний раз я писал тебе из Дарджилинга. С тех пор я проехался вдоль Ганга до Аллахабада, побывал в Агре, Гвалияре, Бхактапуре, Маттре, Бриндабунде, останавливался на десять дней в Дели, где сделал Деликатнейшие зарисовки Деликолепной архитектуры, ел местные Деликатесы и предавался без-Делию!
Наконец я сел в Делижанс и отправился в Сахаранпор, оттуда в Дехру и Рурки, проехал по Гангскому каналу до Хардвура, где стал свидетелем большого индуистского праздника, на который в юбилейный год съезжается до трех миллионов пилигримов. (На этот раз их было всего 200 тысяч – тоже неплохо!)
Все эти набожные и очень грязные люди строго блюдут обычай Общего Омывания, то есть на рассвете 11 апреля они все вместе и одновременно прыгают в святые воды Ганга-ПЛЮХ!!!
Наконец я приехал сюда, где снял дом со слугами для себя и своего Джорджио. В общем, я чувствую тут себя важной шишкой, и, хотя мне это немного неприятно, что поделаешь! Я не заношусь; в конце концов, ты теперь Пэрл творения, а я всего-навсего презренный Пийзажист!