Море сверкало всеми оттенками голубовато-изумрудного цвета под лучами полуденного солнца. Мягкий и неторопливый прибой нежно накатывал легкие волны на гладкий пляж, тянувшийся вдоль берега мелководной лагуны. Пляж был широким, не менее трех десятков метров в ширину. Дальше от берега за пляжем начинались пышные заросли прибрежной растительности.
По гладкому ровному песку пляжа тянулась цепочка чьих-то следов. Следы были небольшими, около пяти сантиметров в длину. Отчетливо были заметны отпечатки трех когтистых пальцев, делавших следы похожими на птичьи. Следы шли вдоль берега, огибая небольшой мысок, вдававшийся в лагуну. Хозяин следов явно исследовал береговую полосу, тыкаясь носом то в полузанесенную тонким песком раковину головоногого моллюска аммонита, то перетряхивая влажный комок водорослей, кишевший мелкими ракообразными.
Но вот из-за пологого мыска показался и сам хозяин следов. Это был небольшой ящер, передвигавшийся на двух задних лапах, с изящно изогнутой шеей, маленькой головой и длинным тонким хвостом, которым динозаврик то и дело помахивал из стороны в сторону.
Ящер действительно удивлял своими миниатюрными размерами. Длина его тела немногим превышала пятьдесят сантиметров. Видимо сейчас этому охотнику за дарами моря действительно попалось что-то интересное. Он катал лапами и пытался подковырнуть коготком какой-то утыканный шипами шарик.
Шарик был ничем иным, как оставленным отливом морским ежом вида педина литографика (Pedina lithographica). Его острые иголки образовывали как бы два яруса: более редкие, но длинные иглы устрашающе торчали вверх, а под ними виднелись короткие, но густо посаженные небольшие иголочки, полностью покрывавшие панцирь морского ежа.
Покрутив педину и так и сяк, маленький динозаврик нехотя оставил попытки полакомиться своей находкой. Издав недовольный резкий крик с легким клекотанием, он повернулся и грациозно, по-птичьему помахивая головкой, двинулся в направлении прибрежных зарослей.
Мы можем познакомиться с этим мини-динозавриком поближе. Этот ящер относится к роду компсогнатус (Compsognathus). В юрском периоде среди динозавров было уже много настоящих гигантов как среди растительноядных форм, так и среди хищников. Можно вспомнить, например, такого юрского колосса как вегетарианца-диплодока (Diplodocus) или довольно крупного плотоядного динозавра – цератозавра (Ceratosaurus). Однако компсогнатус освоил достаточно удобную и мало-мальски безопасную экологическую нишу, которая позволяла ему сносно добывать пищу и находиться в сравнительной безопасности, оставаясь маленьким и, по существу, беззащитным. Компсогнатус ловил различных насекомых, которыми кишели густые заросли, спасавшие его от свирепых хищников, а также совершал вылазки на пустынный пляж, где время от времени ему удавалось найти выброшенного прибоем моллюска или рыбу.
Сейчас компсогнатус углублялся в пышные заросли, состоявшие в основном из различных голосеменных растений. Мезозойскую эру можно без лишних преувеличений назвать временем расцвета голосеменных. Компсогнатуса окружали заросли птеридоспермов рода цикадоптерис (Cycadopteris) с большими перистыми листьями, каждый из сегментов которых был надрезан на дополнительные лопасти. Среди цикадоптерисов виднелись толстые стволы настоящих саговников родов отозамитес (Otozamites), замитес (Zamites) и сфенозамитес (Sphenozamites); изредка попадались таинственные бакландии (Buclandia) и сьюордии (Sewardia), точное систематическое положение которых остается не совсем определенным. За зарослями саговников и птеридоспермов начинался более разреженный хвойный лес, царство летающих ящеров, куда компсогнатус без необходимости старался не соваться. Среди хвойных особенно многочисленными были представители рода брахифиллум (Brachyphyllum), реже встречались араукарии (Araucaria) и палеокипарисы. В некоторых местах можно было заметить пирамидальные кроны гинкго (Ginkgo), а также отдельно стоящие деревья артротакситесов (Arthrotaxites) с очень маленькими чешуевидными листочками и подозамитесов (Podozamites), хвойных с широкими ланцетовидными листьями, так непохожими на иголки наших елей и сосен.
Внезапный шум хлопающих над головой крыльев заставил компсогнатуса, как раз в этот момент поймавшего большого жука с изумрудной спинкой, вжаться в землю под раскидистой листвой молодого цикадоптериса. Среди птерозавров, летающих ящеров, в изобилии гнездившихся по берегам мелководной юрской лагуны, попадались и довольно крупные малоприятные экземпляры, встреча с которыми компсогнатусу не сулила ничего хорошего. Но на этот раз это был не птерозавр.
Прямо на покачивающийся над компсогнатусом лист птеридосперма села странная пестрая птица, внимательно и не мигая рассматривавшая крошечного динозаврика. В отличие от современных птиц у нее были зубастые челюсти, покрытые чешуей и придававшие голове птицы вид, скорее свойственный пресмыкающемуся, чем пернатому. На каждом крыле у странной птицы виднелось три хорошо развитых пальца, которыми она придерживалась за раскачивающийся лист, поэтому ее крылья можно было бы с той же степенью точности назвать и лапами, покрытыми перьями. Хвост диковинной птицы не уступал своей длиной хвосту компсогнатуса, но с обеих его сторон располагались перья.
Как вы наверное уже догадались, компсогнатусу встретилась первоптица – археоптерикс (Archaeopteryx lithographica). В ее строении было так много рептилийных черт, что некоторые палеонтологи даже считают более справедливым относить ее к оперенным динозаврам, нежели к настоящим птицам.
Здесь мы можем сделать небольшое отступление от основной линии повествования, и добавить: то, что птицы произошли от пресмыкающихся, стало ясно палеонтологам уже довольно давно. Но вот среди какой именно группы древних рептилий следует искать непосредственных предков птиц, оставалось, да во многом и остается, неясным. Кроме археоптерикса, можно упомянуть еще о двух интересных созданиях, возможно находившихся где-то на полпути к птицам. Первое из них – небольшой динозавр авимимус (Avimimus), достигавший в длину полутора метров и описанный московским палеонтологом С.М. Курзановым. Обитал авимимус в позднемеловую эпоху в центральной Азии. Его остатки были найдены в Монголии, в пустыне Гоби. Интересной особенностью строения авимимуса было то, что его передние лапы и хвост, по всей видимости, были покрыты перьями! Летать этот ящер, все же скорее всего, не мог, но вот вспархивать, расправив перед встречным потоком воздуха свои лапы-крылья, он мог наверняка. Под стать авимимусу был и другой оперенный динозавр – каудиптерикс (Caudipteryx). Судя по всему, эти находки, как и многие другие, сделанные в последние годы, говорят о том, что попытки изобрести перо в процессе эволюции делались неоднократно и в разных группах древних пресмыкающихся.
Но давайте вернемся к нашему компсогнатусу. Увидев, что прилетевший археоптерикс ничем ему не угрожает, он, проглотив золотисто-изумрудного жука, двинулся дальше. Вскоре ему попалась большая зазевавшаяся стрекоза вида либеллулиум лонгиалата (Libellulim longialata). Схрумкав сочное тельце либеллулиума и оставив на лесной подстилке жемчужные крылышки, компсогнатус наконец почувствовал сытое удовлетворение.
С момента, когда маленький ящер покинул песчаный пляж, прошло несколько часов. Солнце начинало клониться к горизонту. Пора было подумать о ночлеге.
Компсогнатус прокрался к большой куче прелых листьев сфенозамитеса, раскинувшего свою крону невысоко над хорошо прогревшейся за день почвой. Ящер начал устраиваться в опавших листьях поудобнее, когда по соседству, в такой же куче листьев заворочался кто-то еще. Это был каллимодон (Kallimodon), маленький ящер из группы клювоголовых. Каллимодон был совсем небольшим, около тридцати сантиметров в длину, и компсогнатусу был совсем не страшен.
Солнце наконец утонуло в безбрежной дали юрского моря. Сумерки накрыли заросли саговников и птеридоспермов, где все живое, кроме громко стрекочущих ночных насекомых, притаилось в ожидании следующего дня.