Среди ветвей большого глоссофиллума (Glossophyllum), отдаленно родственного современному гинкго, раздалось странное стрекотание. Оно не было похоже на звуки, издаваемые крупными кузнечиками, прыгавшими далеко внизу среди перистых листьев папоротников. Оно не походило и на гортанный крик какой-нибудь из многочисленных рептилий, чувствовавших себя весьма привольно в лесах триасового периода.
Внезапно на изящно изогнутую ветку спланировало какое то необыкновенное существо. Внешне оно было похоже на небольшую ящерицу с длинным и гибким хвостом и цепкими длиннопалыми лапками. Однако в отличие от обыкновенной ящерицы спинку неведомого животного украшали вытянутые, слегка изогнутые чешуи, напоминавшие перья. С их помощью маленький ящер и спланировал подобно бадминтонному волану с верхних ветвей дерева. При посадке ящер несколько раз сложил и расправил свои чудесные чешуи со стрекотанием, которое и удивило нас сначала.
Ловко перепархивая с ветки на ветку «ящерица-парашютик», относящаяся к роду лонгисквама (Longisquama), ловила пестрых насекомых, в изобилии сновавших между листьями глоссофиллума. Перекусив, лонгисквама пружинисто спрыгнула с конца длинной ветки и, распростав в воздухе свои чудо-чешуи, начала пологий планирующий спуск.
Под летящей лонгисквамой простирался густой тропический лес, удививший бы любого ботаника разнообразием и великолепием форм растительной жизни. На более возвышенных и сухих местах росли древние родственники гинкго – современного «живого ископаемого», сохранившегося практически без изменений с мезозойской эры. Триасовые родственники гинкго, произраставшие в лесах, где жила лонгисквама, относились к родам сфенобайера (Sphenobaiera) и гинкгоитес (Ginkgoites). Их эффектные рассеченные на длинные сегменты вееровидные листья устилали золотым ковром лесную подстилку. В более влажных местах можно было заметить заросли птеридоспермов родов сцитофиллум (Scytophyllum) и виттаефиллум (Vittaephyllum) с широкими перистыми листьями с вильчатой верхушкой. Здесь же неподалеку росли древние представители саговников или цикадовых, в наши дни сохранившиеся лишь в тропиках. По берегам широких лесных озер поднимались густые заросли членистостебельных, принадлежавших роду неокаламитес (Neocalamites). И весь этот лесной край буквально кишел жизнью: в водах озер обитали различные рыбы, в прибрежных зарослях можно было услышать треск хвощей, ломающихся под пробирающимся к водопою динозавром, и, конечно же, надо всем этим реяли несметные полчища разнообразных насекомых.
По соседству с лонгисквамой планировал с ветки на ветку другой удивительный ящер – шаровиптерикс (Sharovipteryx), или, как он был первоначально назван за свой необычный облик, «ногокрыл». Главной особенностью этого ящера было то, что функцию крыльев, образованных летательной перепонкой, у него несли не передние, а задние конечности! Этот эксперимент в освоении воздушного пространства вызывает не меньше удивления, чем «воланчик» лонгисквамы.
На южных материках, объединявшихся в то время в единый суперконтинент Гондвану, не менее успешно, чем в лесах Северного полушария, развивались потомки позднепермского архозауруса (Archosaurus) и его ближайших родственников. В триасовых отложениях южной Африки, например, были обнаружены остатки таких родов как хасматозаурус и эупаркерия. Однако надо отметить, что здесь эти животные обитали на фоне развития совершенно иной растительности.
Наиболее многочисленными здесь были птеридоспермы рода дикроидиум (Dicroidium), в изобилии произраставшие по берегам опресненных лагун. В более сухих обстановках нашли приют древовидные плауновидные вида плевромейя лонгикаулис (Pleuromeia longicaulis) с длинными неветвящимися стволами с копной прямых жестких листьев, расположенных в верхней части побега. Верхушки плевромей были увенчаны стробилами, в которых вызревали споры. На склонах холмов теснились перелески из хвойных растений рода волтциопсис (Voltziopsis). Кое-где еще попадались отдельные реликтовые экземпляры птеридоспермов рода глоссоптерис (Glossopteris) с изящными ланцетовидными листьями с характерным сетчатым жилкованием, однако основное разнообразие глоссоптерид осталось далеко позади, в палеозойской эре.
В триасе представители новых групп рептилий (в том числе динозавров) еще не были очень многочисленными и разнообразными, но реальных конкурентов на роль доминантов в мире позвоночных животных на многие и многие миллионы лет у них уже не осталось.