Пробуждение утром 6 июня 5132 года стало для Агнии Синимии одним из самых неприятных моментов в жизни. Именно в этот день та самая её жизнь окончательно сорвалась с последних тоненьких нитей, которые казались наивной Агнии якорными цепями, и полетела в бездну.

Проснулась она от острого ощущения, что ей тычут пальцем в лицо. С трудом приподняв веки, Агния обнаружила склонившуюся над собой фигуру. Незнакомец в чёрном деловом костюме, в очках с серебристой оправой, удивлённо разглядывал свернувшуюся в гнезде девушку. То, что спящая открыла глаза, правда, он не заметил, так как именно в этот момент отвернулся, чтобы крикнуть кому-то в сторону носа:

– Ко мне! Мы шли за судном, а нашли целого капитана!

Состояние сна ещё не до конца отпустило Агнию, мысли её ворочались вяло. Но среди них уже успела родиться уверенность, что никаких персон в очках на её корабле быть не должно. Она распахнула глаза и вжалась в стенку гнезда. Незнакомец заметил движение. Уголки рта его хищно поползли в стороны.

– Мисс Синимия, я полагаю? Позвольте-ка помочь вам встать.

Цепкие пальцы ухватили Агнию за плечи, вырвали из гнезда. Прикосновение разожгло в девушке страх. Она дёрнулась прочь, высвободилась из хватки и только теперь заметила, что с носа «Косатки» к ним стремительно движется целая группа людей. У большинства винтовки в руках.

Тогда Агнию охватила настоящая паника. Вчерашнее решение отпустить охрану теперь показалось ей самоубийством. Она отступила к фальшборту, чтобы кинуться в море, если кто из «рейдеров» направит винтовку на неё. Но затем с облегчением выдохнула, разглядев на одном из вооружённых людей знакомые лейтенантские погоны, а на остальных – полицейскую форму.

Вместе со вчерашним патрулём по палубе семенил тщедушный гражданин в огромных очках и с не менее огромным чемоданом – из тех моделей, которые специально разрабатываются, чтобы переносить в них как можно больше документов. Остатки сна испарились, и Агния принялась лихорадочно соображать. Двое неизвестных пробрались на её пароход. Зачем? Точно не угонщики кораблей, на мелких мошенников также непохожи. Об этом свидетельствовал и дорогой костюм, и серебряная оправа, и вальяжность, с которой эти люди держали себя в присутствии таможни. Агния успела прийти к выводу, что незнакомцы – нечто вроде кабинетных клерков, когда очкастый тип приоткрыл рот, обнажив верхние зубы:

– Мы ожидали встретить вас в капитанской каюте, но не обнаружили и решили, что вы покинули судно. Удивлён, что у вас настолько специфичные вкусы по части мест для сна. Капитан.

– Вы кто такие? Нет, не то. Лейтенант, какого дьявола вы допускаете на борт моего корабля посторонних без предварительного согласования со мной? Я признаю ваше право подниматься сюда, но этих двоих вы должны немедленно выгнать.

Насмешливый взгляд, которым обменялись клерки, вызвал у Агнии самые мрачные предчувствия касательно дальнейшего развития ситуации. Лейтенант же замялся, чем подтвердил подозрения, что этот человек недавно примерил офицерский мундир и ещё не привык командовать окружающими.

– Эти люди – представители Судового Треста, мисс… капитан Синимия, – пустился офицер в объяснения. – Достопочтенный господин Скинари, один из управляющих торговыми операциями всего предрассветного отделения, и его личный секретарь Фергюссон. Они и вправду те, за кого себя выдают. И они предъявили веские основания для присутствия здесь, мисс, так что скорее мне следовало бы сердиться на вас, что вы ввели меня вчера в заблуждение относительно некоторых важных деталей вашего положения…

Лейтенант окончательно растерялся и умолк, оставив Агнию моргать и пытаться вникнуть в смысл последних слов. Управляющий Скинари, напротив, чувствовал себя в своей стихии.

– Вчера в первой половине дня я отправил человека, чтобы он сообщил вам адрес моей приёмной, и у меня есть уверенность, что до вас этот адрес дошёл. Поэтому вдвойне странно, что мы вынуждены разыскивать вас, а не вы примчались к нам как можно скорее, особенно учитывая вашу ситуацию.

– Мою ситуацию? Ничего не понимаю. Что происходит? Вы можете всё объяснить нормально или нет?

Последняя надежда Агнии выстроить адекватный разговор с посетителями испарилась, когда служащий Треста в ответ на её предложение приподнял очки и взглянул, как кот глядит на раненого голубя, готовясь с ним поиграть перед укусом в шею. Единственным чувством, исходившим от равнодушного управляющего, была холодная враждебность. Морячке внезапно захотелось, чтобы пожаловавшие на «Косатку» оказались рейдерами. От них хотя бы можно спасаться любыми средствами, а тут, похоже, и прыжок за борт не поможет.

Скинари приказал секретарю достать необходимые бумаги.

– Нет, ну только посмотрите. «Что происходит?» Хорошо же она знает своего отца. Секретарь, произведите разъяснение!

– Вы, Агния из рода Синимия, Имущее совершеннолетнее Лицо, полноправная наследница всего движимого и недвижимого имущества покойного гражданина Джека Синимии по умолчанию.

– И по завещанию. Оно лежит у меня дома, в любой момент могу продемонстрировать… компетентным лицам.

– Очень хорошо. Потому что в этом случае вы также наследуете и его задолженность перед банком Предрассветного, являющимся частью Судового Треста, в размере семидесяти пяти тысяч фунтов стерлингов тридцати восьми центов. Вам про неё известно?

Тяжёлый молот обрушился на голову Агнии, оставив в окончательном ступоре. Задолженность? Такая огромная? У отца? Который всю жизнь обходил банки десятой дорогой? Происходящее казалось абсурдным ночным кошмаром. Может, она всё ещё спит?

– Вижу, что не известно. Возможно, ваш отец хотел скинуть свой долг на какое-нибудь неплатёжеспособное лицо. В любом случае такого права у него не было, и задолженность вне зависимости от обстоятельств теперь лежит на вас. Вот, посмотрите, этот документ подтверждает сказанное нами лучше всяких слов.

Секретарь протянул Агнии бумажку. Та машинально взяла её. На чистом белом листе канцелярской машинкой был отпечатан самый настоящий договор аккредитации со всеми требующимися подписями сторон, свидетельствами нотариусов. Даже печать Судового Треста прилагалась.

– Это… это…

Управляющий сзади нахально хлопнул её по плечу.

– Но не всё так страшно. Сейчас мы временно удержим ваш прекрасный пароход, ваше сено, возможно, дом. В полдень прибудут оценщики, и если стоимости ваших капиталов хватит – а должно хватить, поверьте моему намётанному глазу, – то можете считать, что чудом избежали долговой каторги.

Взгляд Агнии упал на права кредитора. При тяжёлой экономической ситуации банк Треста мог потребовать немедленной уплаты по кредиту. Усилием воли она взяла себя в руки.

– Это… невозможно. Мой отец никогда не подписал бы ничего подобного. Здесь какая-то ошибка или… – Внезапное осознание накрыло её волной. Бессмысленные события сложились в целостную, закономерную картину. – Или мошенничество!

Страх обнаружить темные секреты отца отступил. Его место занял гнев.

В ярости, но ещё сохраняя контроль над поступками, Агния указала пальцем на служащих Треста.

– Лейтенант! Вы должны задержать этих людей! Они пытаются провернуть аферу! Судовой Трест экстренно нуждается в деньгах, вот они и набросали подложный договор аккредитации. Уверена, это противозаконно!

Но лейтенант грустно покачал головой.

– Мне жаль. Я не знаю, кто из вас лжёт, зато знаю свои обязанности. Если вы считаете, что договор – фальшивка, обратитесь в суд. Пока же он служит достаточным основанием для перехода вашего корабля во временное владение Судовым Трестом.

Тем не менее от взгляда Агнии не укрылось секундное волнение, охватившее Скинари, когда лейтенант упомянул о суде.

Управляющий тут же поспешил придать лицу подчёркнуто насмешливое выражение.

– Совершенно верно. Все наши действия законны, и мы готовы подтвердить это в судах любой инстанции. Отдайте договор.

Агния замотала головой и опять шагнула к фальшборту.

Скинари закатил глаза.

– Да на здоровье! У нас в компании на все делаются копии. Лейтенант! Отправьте человека в таможенное отделение, пусть сообщат о новом статусе «Косатки». Людей Треста сейчас повсюду не хватает. Остальные – за мной в трюмы, взглянем на груз. И выставите наконец посетительницу с корабля!

Агния окончательно убедилась, что Скинари действительно в каком-то смысле управляющий. Манеры выдавали в нём человека, привыкшего распоряжаться окружающими чуть ли не с младенчества.

«Возможно, он бы заставил таможенников плясать под свою дудку и без всякого удостоверения. Хотя не припоминаю, чтобы он вообще показывал какие-либо удостоверения. Но договор прямо как настоящий».

Двое полицейских встали по бокам. Агния ожидала, что её возьмут под руки, но парни лишь кивнули головами в сторону лодок, а когда она взялась за вёсла, остались у фальшборта следить.

Договор Агния сунула в чемодан, который – слава богу! – успела захватить с собой из гнезда, прежде чем конторщики наложили лапы и на него. В том, что они попытались бы, Агния уже не сомневалась.

Захват судна произошёл слишком стремительно. Сколько минут им потребовалось, чтобы вышвырнуть её за борт? Судовой Трест. Здесь, в лодке, Агния могла дать полную волю гневу. Вёсла обрушивались в воду с такой силой, что брызги уже окатывали девушку с головы до ног, а лодчонка неслась к пристани молнией. Ничего. Договор, задолженность… Они всё равно просто мошенники, пусть и в дорогих костюмах. А значит, и на них найдётся управа. Должна найтись.

«Фонарь Идиотов» работал исключительно в ночное время, когда гигантский фонарь заведения размером с вывеску наиболее успешно завлекал посетителей, сияя на пол улицы и мешая спать бедноте с верхних этажей. Охранник в дверях, не задавая вопросов, сразу повёл Агнию в вытрезвитель.

– За старпомом? Повезло вам, он вчера не в гробовую надрался. Вон у стены тазики стоят. Одного должно хватить.

Грэхем, словно кот зимней ночью, прикорнул в уголке на нарах. Нос спрятал в ладонях, ноги поджал к туловищу. Стараясь не дышать, Агния поднатужилась и окатила старпома тазом холодной воды.

– Хр-р-р!

Охранник оказался прав.

Грэхем сел, засучил конечностями.

– Что? Что говорите? Нет, нет, нет. Мы сегодня не выходим в море. Зайдите в пятницу. – И сделал попытку опять улечься дрыхнуть.

Агния перехватила опускающееся тело за воротник.

– Грэхем, пойдём. Пойдём на улицу. У нас большие проблемы, давай приходи в себя.

– Аг…ния… – Грэхем икнул. Его веки двигались вверх-вниз по очереди. – Мы же… договорились… не пить…

– Идём, Грэхем, идём.

Старпом, наконец, смог более-менее опереться на заплетавшиеся ноги и перестал висеть на плечах девушки. Но поддерживать его всё равно приходилось на каждом шагу. Грэхем спотыкался о пороги и ножки стульев, бессвязно лопотал что-то о Дике Никтуме, о том, что каждый моряк имеет право на вечер отдыха, а лучше – на целый день.

– Знала бы ты, Аг, сколько тут вчера народу скопилось после твоего ухода! Полпорта собралось отца твоего вспоминать, богом клянусь!

– Идём, идём. – Повторяла Агния и продолжала тащить помощника вперёд.

На улице Грэхем умолк, присел на кочку и вытянул шею, подставляя волосы ветру.

Агния протянула ему флягу с водой от бармена, и старпом тотчас вцепился в неё. Капитан же достала из нагрудного кармана коробок и молча курила, пока папироса вся не сморщилась. Затем бросила через плечо:

– Пришёл в себя?

– Немного. – Грэхем осторожно встал на ноги, вернул пустую флягу.

Колени ещё слегка подрагивали, но взгляд и речь обрели связность.

– Ты бы часами после такого запоя в себя приходила, – не удержался он и сразу спросил: – Что случилось?

Агния обрисовала произошедшее. Старпом снова опустился на землю, схватился за голову и попросил повторить всё ещё раз и помедленнее.

– Странно. Почему такая наглость? Говоришь, они тебя чуть за борт не выбросили?

– Выбросили бы, откажись я уходить. Я не стала упрямиться и проверять.

– Матросы давно болтают, что в последнее время Трест совсем разошёлся, но я думал, это значит, он доходы им урезает или что-то в этом роде. – Грэхем зажмурился, видно было, что размышлять ему всё ещё удаётся с трудом. – Может, ошибка? Они точно тебя ни с кем не перепутали? Или… ты их? Припомни.

– Не помню, чтобы они удостоверения кому-либо показывали. Думаешь…

– Да нет, Скинари я знаю, это явно он. А договор? Дай-ка взглянуть.

Достали из чемодана договор. Грэхем тщательно изучал каждую строчку, но Агния знала: в бюрократических тонкостях старпом смыслит ещё меньше, чем она.

– У меня есть теория. Мне кажется, они изготовили себе поддельный договор аккредитации, чтобы на его основании взыскать с меня, да побольше. Любые средства, лишь бы залатать дыры в бюджете от Юнка.

Грэхем долго всматривался в документ, затем кивнул.

– Да, похоже, всё именно так. Но ведь это откровенное преступление! Тут ведь всего шаг до того, чтобы просто к тебе вооружённых людей на палубу отправить и пристрелить. Нет, Судовой Трест всегда были скользкими миногами, но не до такой же степени! Господи… сколько же они потеряли-то на сделке Юнка?

– Ладно! Проблемы Треста обдумаем позже. Сейчас нам надо отбивать «Косатку»! Ты часто трепался о знакомом юристе. Где он?

Грэхем встал и отдал честь. Дрожь в его коленях почти прекратилась.

У помещения, которое частное агентство юридических услуг «Гаспар и К.» смогло ухватить при переезде на Улицу Революции, был всего один недостаток. Просторное внутри, снаружи оно терялось между двумя своими соседями. Витрина магазина дорогого платья и вывеска местного привлекали внимание прохожих гораздо лучше, и редко когда очередь в приёмную Гаспара могла хотя бы поравняться с очередями пёстрых конкурентов.

Так было всего неделю назад. Сейчас народ ломился в юридическое агентство со страшной силой. Шеренга добивавшихся приёма у адвоката растянулась на полтора квартала и легко могла служить иллюстрацией к параграфу про Имущественный Ценз в детском учебнике. Здесь присутствовали практически все Лица Содружества, даже Драгоценные кое-где. Очередь напоминала тысяченогое фантастическое существо, вокруг которого, словно мухи над телом кита, вились вездесущие полицейские, готовые скрутить желающих буянить, прежде чем буйство охватит целую толпу, слишком многочисленную, чтобы её можно было сдержать.

Агния с Грэхемом не стали приближаться к толпе. Вместо этого они свернули за угол и полезли сквозь лабиринт дворов и подворотен городского центра. Строительство регламентировали только на улицах, за фасадами каждый строил как хотел. Плавающая в портовых трущобах, как рыба в воде, Агния здесь просто старалась не отстать от старпома.

– Гаспар всегда был прохвостом. Ещё когда этот товарищ, придя зимой без гроша в кармане, за год подружился со всеми бездомными Предрассветного, стало ясно: парень пойдёт далеко. А в юриспруденцию он попал через женитьбу. Вскружил голову дочери потомственных юристов, а отца её убедил, что, чем рвать волосы на голове, лучше начать учить зятя-бездомного премудростям профессии. Выбился в люди…

– Прохвост, говоришь. Надеюсь, он не за Трест воюет?

Грэхем усмехнулся.

– Гаспар вообще не воюет. Такие, как он, всегда и нашим, и вашим. Он нам поможет. Пришли. – Старпом отодвинул ящики, за которыми скрывалась железная дверь. – Видишь? И никаких очередей. А ты говоришь: знакомства не нужны. Вот они, привилегии старой дружбы.

– Послушайте. Я всё понимаю, старая дружба, и готов даже не брать с вас денег за консультацию. Но сейчас времени нет совсем. Кризис надо доить досуха. Люда!

Агния с интересом наблюдала, как солидный господин с брюшком, в котором ну никак не угадывался бывший бездомный, выхватывает с полок книги и документы, с чем-то сверяется, что-то подписывает или дописывает. Понять смысл лихорадочных действий юриста со стороны было решительно невозможно. Несколько помощников носились к Гаспару с книгами от дальних полок, угадывая запросы начальника с полуслова. В дверях появилась Люда.

– Поднимай цену до шестьдесят фунтов минута, три сотни ещё отложи для полиции, и дежурного предупреди. На входе новую цену не называть. Карцина, заполните вот это. Грэхем, Агния…

Отправив клиентку заполнять какую-то анкету, Гаспар поманил моряков к себе.

– Излагайте. Только покороче, ради всего святого!

И вновь Агнии пришлось пересказывать своё утро. На сей раз слушатель перебил её на середине истории:

– Всё понятно. Можете дальше не говорить и договор не доставать. Скинари, Скинари, Скинари… Ты, кажется, удивлён этим захватом, Грэх? А мне вот ни капли не удивительно. Я этого карьериста знаю, пожалуй, лучше, чем некоторых своих детей. Вам ведь невдомёк, что предыдущим летом он чуть не вылетел из компании? Да-да! Представляете, он попытался протащить за спиной у непосредственного начальства несколько контрактов по поставкам оружия на Пиратские Острова и в Южные Провинции, где как раз восстание готовилось. И ведь знал, подлец, что рынок оружия давно освоен, и всё равно полез, думал, самый умный, обскакать всех вокруг сможет.

– Всё это интересные байки, Гас, но к чему они нам?

Царящая в агентстве атмосфера спешки начала сказываться и на Грэхеме. Он переминался с ноги на ногу.

Гаспар поднял палец.

– А к тому. Вполне возможно, досточтимый господин Бертандер вообще не знает об афере своего управляющего. Сами посудите. Нахальство, агрессия… как по мне, здесь очевидная попытка припугнуть нашу юную капитаншу. Чтобы она забилась в угол и не пищала. К тому же спешка – быстрей, быстрей, судно отогнать, имущество оценить.

– Вспомнила! – перебила юриста Агния. – Там, на борту, когда я упомянула, что пойду в суд, Скинари прямо перекосило. Всего на секунду, но я заметила.

Гаспар оживлённо закивал и расцвёл, словно толстая жаба, сожравшая огромную муху.

– Да-да, а я о чём говорю. Очень хочется нашему Рыцарю Треста, чтобы никто не шумел. Ну а мы пошумим, и погромче. Так.

Он потёр руки и встал. От апатии консультанта не осталось и следа, теперь он был полон энтузиазма, но Агния видела, что энтузиазм его вызван не возможностью помочь старым друзьям, а шансом сделать гадость старому недругу.

– Суд – это, конечно, хорошо, но здесь есть нюанс. Компания может впрячься за Скинари ради сохранения репутации. Самому ему потом уши всё равно отдерут, но при таком сценарии процесс нам не выиграть, а для вас, как я понял, на первом месте корабль. Поэтому сбегайте-ка, Агния, до главного офиса и настучите Его Превосходительству Вильяму Бертандеру, верховному распорядителю Судового Треста по Предрассветному, на его управляющего.

– Считаете, распорядитель вернёт мне «Косатку»? – Агния в волнении подалась вперёд.

Гаспар чуть прикрыл веки.

– Ну-у… это в лучшем случае. Скорее он умоет руки и переложит ответственность лично на Скинари, оставив его один на один разбираться с судом. Но даже тогда шансы выиграть дело у нас получатся немаленькие. Проклятие! Господа, если через вас удастся закопать Скинари, приглашаю всех на торжественный обед с семьёй! Такое нельзя не отметить!

С первого этажа уже доносился гул клиентского недовольства, поэтому Гаспар наспех объяснил Агнии, как ей добраться до верховного распорядителя, и стал выталкивать на чёрную лестницу.

Грэхема, метнувшегося следом, оттеснила одна из сотрудниц.

– Нет-нет, пусть идёт одна. Господин распорядитель всё равно группами не принимает. Что ты там станешь делать, в приёмной сидеть, ногти грызть? Иди с Грендой, она поможет тебе подготовить позицию к заседанию. Уже к вечеру сможете получить решение от мирового судьи… Сейчас, Люда, сейчас! Бегу!

И, смешно перебирая короткими ножками, консультант по правовым вопросам умчался на первый этаж успокаивать недовольных клиентов. Сухонькая Карцина всё ещё сидела на лавочке и до сих пор не могла разобраться в анкете. Старший помощник Грэхем бросил умоляющий взгляд на Агнию, словно грустный пёс на уходящую хозяйку, но капитан кивнула, и он позволил себя увести.

«Ничего. Я не трёхлетняя девочка. Сходить в главный офис, попасть к Бертандеру на приём, доложить ему о преступлениях подчинённого. Справлюсь легко одна», – убеждала сама себя Агния, спускаясь по ступенькам, но на душе у неё скребли кошки.

Главное здание Судового Треста заметно возвышалось над своими соседями, даром что в центре города почти все постройки были многоэтажными. Когда-то здесь располагался доходный дом для особо богатых персон, но потом компания выкупила здание и надстроила ему ещё два этажа, чтобы клеркам хватало места. Сюда вели все ниточки. Сюда стекались нескончаемые отчёты от всех городских учреждений Треста, здесь принимались решения и печатались распоряжения, растекаясь отсюда же по тем же самым ниточкам. Весь Предрассветный – одна сплошная сеть. Судовому Тресту принадлежали банк и вокзал, три четверти городской земли, практически все корабли, порт – через цепь из пяти собственников, весь газетный, театральный, извозчицкий и рыбацкий бизнес. И это только публично. А сколько всего Трест контролировал через подставные фирмы, сколько приобрёл по купчим со скрытым покупателем? Агния шла через мощёную площадь и, наблюдая за тем, как растёт впереди громада из серого гранита, размышляла. Удивительно, что при таком размахе их с отцом пути почти не соприкасались с путями компании. Трест всегда висел где-то в стороне, он, конечно, существовал, но напоминал о своём существовании нечасто и в мелочах.

«Может, в этом роковая ошибка? Может, мы зря их игнорировали? Недооценили конторских клерков. Кстати, насколько давно Судовой Трест нами владеет? За иные города, бывает, по пять Трестов дерутся. А Предрассветный остаётся вотчиной Судового уже как… вечность».

Перед парадными воротами не бушевали рассерженные граждане. Это очень удивило капитана. Как? Судовой Трест – главные виновники катастрофы! Где вскинутые кулаки, покрасневшие лица? Правда, рядом дежурил отряд жандармов, но их было слишком мало, чтобы напугать толпу.

Подозрение заставило Агнию отбросить степенность и кинуться к воротам, подёргать ручку. Нет, не заперто. Створки приоткрылись, и перед девушкой предстало просторное помещение.

Приёмная Судового Треста сверкала. Сверкала не от переизбытка золота или драгоценных камней, а от чистоты. Стены, пол – всё было натёрто почти до зеркального состояния. У правой стены две служанки с вёдрами драили пол – похоже, они этим занимались постоянно. Агния сделала шаг, и пружинный механизм захлопнул ворота, отрезая её от уличного шума. Воцарившаяся тишина заставила Агнию оробеть, а она нечасто робела. Приёмная показалась ей огромной – больше бальных залов и главного лектория в Академии. Лишь сделав первые осторожные шаги, капитан поняла причину своей робости.

Зал практически пустовал. Посетителей можно было пересчитать по пальцам, и все они ждали кучками, создавая ощущение обширного пустого пространства. И все они были женщинами. Дама из самой многочисленной кучки окликнула Агнию, когда та проходила мимо:

– Подруга, тоже к мужу пришла? Присоединяйся. Что-то я тебя впервые вижу. Ты чьих будешь?

– Я ничьих, я не к мужу, я на визит к господину распорядителю пришла записываться, – протараторила Агния.

Результат последовал неожиданный. Двое девушек прыснули, а одна заохала и закачала головой, словно черноволосая призналась ей в тяжёлом недуге. Однако завязавшая разговор дама нисколько не смутилась и с серьёзным видом указала ей на окошко в левой стене. Когда Агния шла к нему, она чувствовала, как впиваются в спину заинтересованные взгляды.

«Словно я пришла в приёмную без штанов. Почему они так реагируют? Не нравится мне всё это…»

За окошком в чёрном пуфике восседала сотрудница. Свет электрических ламп бликовал на её двойных очках, скрывая глаза. Агния села на стул напротив окошка и стала ждать, когда её заметят. Но минуты тянулись, а реакции из-за стекла не следовало никакой. Сотрудница, видимо, была погружена в глубокие раздумья. Агния заволновалась, а туда ли её советчицы направили, и обернулась на советчиц, вызвав ещё всплеск смешков. Тогда она постучала по стеклу. Ноль внимания. Живот сотрудницы мерно колыхался вверх-вниз, и, окончательно убедившись, что женщина спит, Агния забарабанила по стеклу кулаком.

– А? Что? Хулиганство! Прекратите хулиганить! Вы стучите по имуществу компании! Разобьёте – будете платить штраф!

Правое веко сотрудницы никак не хотело подняться. Вид у неё был нелепый – одновременно рассерженный и заспанный. Агния проглотила вертевшиеся на языке остроты.

– Я хочу записаться на приём к господину Бертандеру. Это сюда?

Сотрудница открыла шкаф. Агния ожидала, что она достанет бумаги, но она вытащила кружку и принялась пить какой-то напиток. Минуты продолжали тянуться. Можно было подумать, что над ней издеваются в отместку за пробуждение, но тогда женщина бы украдкой поглядывала на реакцию жертвы. Очки перестали бликовать, и теперь равнодушный взгляд сотрудницы можно было наблюдать и изучать. Она ни над кем не издевалась. Ей просто было плевать.

Напившись и отставив кружку в сторону, сотрудница извлекла на свет лист бумаги и протянула его Агнии через щёлку под окошком.

– Вот, запишите своё имя в конец списка. Это все желающие получить аудиенцию.

Агния взяла перо, макнула в чернила, вписала себя в свободную ячейку. Скользнула взглядом по прочим незнакомым именам. Сунула бланк обратно в щель. И тут её будто током ударило.

– Секундочку!

Бланк пришлось вырывать обратно.

Не слушая возмущённое кудахтанье, Агния поднесла бумагу к лицу, уставилась на дату, приписанную рядом с её ячейкой.

– В смысле, семнадцатое марта 5134-го? Я что, через два года должна приходить?

– Ну разумеется! – поразилась сотрудница. – Это же сам господин верховный распорядитель! Вы знаете, как он занят? У него встречи проходят раз в месяц… с такими, как вы.

Агния помолчала, затем опять обмакнула перо в чернильницу, зачирикала своё имя в бланке и вернула обратно.

– А мне нужно сейчас.

– А мне нужно повышение оклада, – зевнула сотрудница.

«Спокойно, Агния, спокойно. Держи себя в руках. Ты не в порту, тут нельзя хаму в лицо врезать и дёру дать. Думай. „С такими, как вы“».

– Возмутительно! Не ждала, что в столь известном учреждении позволяют себе так обращаться с представителями Драгоценного сословия.

Сотрудница подпрыгнула в ужасе, но быстро спохватилась и успокоилась.

– Удостоверение сословное покажите. Драгоценная. Знаем мы таких Драгоценных.

И вновь закрыла глаза, оставив Агнию скрипеть зубами от злости.

Из двери справа от будок приёма вышел клерк. Он подошёл к двум ожидающим женщинам и пригласил с собой.

– Пройдёмте, гражданки. Я отведу вас к вашим родственникам.

С трудом смогла Агния не шевелиться, пока посетительницы скрылись за дверью и удалились на достаточное расстояние. Затем вскочила и подбежала следом, а, схватившись за дверную ручку, обернулась.

Женщины из приёмных будок равнодушно рассматривали её. Ни одна не сорвалась останавливать незнакомку, собиравшуюся зайти в служебные помещения, не позвала охрану. Им было плевать.

По ту сторону морячку ждал длинный узкий коридор. И двое охранников на страже следующей двери.

Всего на мгновение ещё одна внезапная преграда смутила Агнию. Мгновение, слишком короткое, чтобы его могли заметить скучающие полицейские. Затем капитан сжала кулаки, твёрдым шагом подошла к охране, на ходу вытягивая из чемодана лист договора аккредитации, чтобы взмахнуть им в воздухе.

– Срочное письмо от обер-полицмейстера города! Передать лично в руки верховному распорядителю! Пропустите!

Полицейские взяли ружья «на плечо» и притопнули сапогами, видимо, из-за упоминания своего начальства. Агния миновала их, стараясь не улыбаться. Ведь пробираться в логово мошенников ей помогала их же мошенническая бумага.

Здесь уже начиналось царство бюрократии. Пока Агния искала лестницу, справедливо рассудив, что кабинет главного главы обязан находиться на последнем этаже, ей удалось одним глазом увидеть внутреннюю кухню Треста. Лица извне досюда не добирались, вокруг сновали только сотрудники. По пути ей то и дело попадались строго одетые высокие чины фирмы – управляющие, заведующие юротделений, высшие бухгалтера. Они почему-то часто принимали Агнию за свою – кивали ей, спрашивали, который час, а один даже пожаловался на переизбыток работы в последние дни. Возможно, впечатление создавала её капитанская манера держать себя, то, как она прокладывала путь сквозь поток клерков, отпихивая зазевавшихся с дороги. Серый поток. Излишества в одежде здесь, видимо, не допускались, и Агния порадовалась, что она в скромной куртке и без шляпок. Ещё она приметила постоянный звон телефонов. Конторщики реализовали на практике её мечты о пронизывающей насквозь корабль телефонии. Переговорные посты стояли в каждом отделе, а кое-где – даже в коридорах и комнатах отдыха.

Лестничные пролёты Агния миновала играючи, вызвав завистливые взгляды задыхающихся клерков, коим приходилось всё время бегать вверх-вниз. Напротив лестницы, на двери из мраморной лиственницы висела табличка: «Верховный распорядитель».

Бертандер оказался очень немолодым человеком. Агния застала его в позе отчаянья. Седая, несимметричная голова его шатко покоилась на ладонях, обхваченная длинными пальцами. Он начал говорить ещё до того, как капитан вошла, поэтому она не сразу сообразила, что обращаются к ней.

– Мне сообщили по телефону о срочном письме от Кречета. Кладите на стол. У нас очередные проблемы?

Агния замешкалась. Дальше поддерживать легенду не было смысла, а подходящего способа перевести разговор на тему поддельных кредитов она не нашла.

Бертандер поднял голову.

– Вы не от обер-полицмейстера.

Он достал из ящика стола револьвер и направил Агнии в сердце, а левой рукой нажал на один из звонков. Тотчас справа от Агнии скрипнула дверь, и она услышала щелчок взводимого курка второго револьвера.

От неожиданности такого поворота событий девушка онемела. Она даже не догадалась поднять руки вверх.

– Два месяца назад одного генерала так застрелила одна революционерка, – пояснил Бертандер. – Вы революционерка?

– Н…нет! Я с жалобой. Обыщите меня!

Охраннику из закутка предлагать дважды не пришлось. Пока он обыскивал нарушительницу, с удовольствием щупая грудь, Бертандер положил пистолет на стол и принялся массировать пальцами веки. При входе Агнии показалось, что верховный распорядитель болен. Но вялость, с которой богач доставал оружие, подозревая, между прочим, убийцу в своей посетительнице, его одеревеневшее лицо – всё указывало на одно. Такие же лица Агния видела у матросов, которым приходилось по какой-то причине стоять несколько вахт подряд. Бертандер не спал уже как минимум третью ночь.

– С жалобой, значит… Безопасность ни к чёрту… – Седовласый старик взглядом заставил охранника удалиться, облизнул губы. – Что ж. Раз вы таки прорвались сюда, говорите.

И в душе у Агнии снова расправила крылья надежда. Перед ней сидел настоящий трудоголик и настоящий капитан. Не дремлющие тётки из приёмной. Он наверняка погружен в своё дело с головой, ночами не спит, чтобы поддерживать фирму на плаву в это нелёгкое время. Он наведёт порядок и восстановит справедливость по-капитански – несколькими приказами. С капитаном-то она точно договорится! Не враг же она ему?!

В третий раз пришлось Агнии рассказать свою историю. Пока она говорила, у Бертандера постоянно звонил телефон, и каждый раз ей приходилось прерываться. Но надежды Агнии от этого только крепли, ведь она своими глазами видела трудолюбие распорядителя. Похоже, она наконец пришла куда надо.

– Вот этот договор, господин распорядитель…

– Не хамите. Иначе вам придётся уйти.

– Что? – растерялась Агния, но быстро сообразила, в чём дело. – Вот этот договор, Ваше Превосходительство. Уверяю вас, он изготовлен совсем недавно. Бумага успела бы хоть немного выцвести за пять лет. Можете отдать его на проверку своим экспертам. Я не желаю зла вашей компании, но я считаю, что мой корабль отняли незаконно, и прошу мне его возвратить. Всё.

Она замолчала. Выгнула спину в ожидании ответа. Ответа не последовало. Договор аккредитации Бертандер даже не удостоил взглядом. Вместо этого он, не моргая, осматривал Агнию, и ей стало очень некомфортно. Дьявол! Почему они все в этом Судовом Тресте так любят сидеть и ждать чего-то?

– Ваше Превосходительство! Вы мне не верите?

– Верю. А всё-таки как вам удалось до меня добраться?

– То есть в смысле? – удивилась Агния. – Вам ведь известно.

– Да, вы выдали себя за посланницу обер-полицмейстера. Но неужели вас ничего не смутило? Ведь вы нарушили закон, обманули моих людей. А если бы вас раскрыли? Неужели вам было не страшно?

Агния пожала плечами. Она не видела смысла в задаваемых вопросах, но для Бертандера её ответ был почему-то важен.

– Риск был, но не сидеть же сложа руки на диванчике в приёмной. Я сначала пыталась пройти по правилам, если вас это волнует.

Бертандер медленно кивнул.

– Ясно. В таком случае считайте своё дело решённым.

И, отвернувшись от морячки, распорядитель начал вращать номерной круг на телефоне. Сердце у Агнии в груди затрепетало.

Не веря своему счастью, она решила дождаться, пока Бертандер договорит, и переспросить:

– Значит, мне вернут «Косатку»? Ваше Превосходительство?

И медленно-медленно, словно припорошённый снегом маятник у старинных напольных часов, качнулась голова Бертандера.

– Нет. Это значит, что я сегодня сделаю звонок в налоговое управление при администрации, и там найдут крупные суммы, недовнесённые вами и вашим отцом за десяток лет. Ваш долг возрастёт двукратно, если не троекратно. Вас осудят за злостное уклонение от уплаты и приговорят к каторжным работам на золотых рудниках. Условия там жестокие, поэтому вы вряд ли продержитесь дольше нескольких месяцев. Я собираюсь вас убить.

Тишина. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Агния обнаружила за собой возможность издавать звуки. Предыдущие странности превратились в невинные мелочи. И хотя она не терялась от прилетающих в свой адрес угроз и пожеланий сдохнуть – редкий матрос, напившись или в припадке ярости, следил за языком, – но никогда ещё ей не угрожали так. Буднично. Между делом. Верховный распорядитель будто просто поставил гражданку в известность.

Пересохший язык отлип от нёба, позволив морячке прохрипеть:

– За что?

– Инициативность. Народ должен сидеть смирно и не мозолить нам глаза. А вы высунули голову. Выдали себя. Общество, как пашня, регулярно требует прополки сорняков. Отец не внушил вам в детстве, как важно трепетать перед своими хозяевами? Жаль, очень жаль…

Очередной звонок отвлёк Бертандера. Но, когда слуховая трубка приблизилась к уху Верховного Распорядителя, лицо его ещё посерело. На протяжении всего разговора он молчал, изредка поддакивая, а в конце пробормотал:

– Конечно, всё соберём к восьмому июня.

Трубка была со злостью кинута обратно на телефонную стойку. Спокойствие старика дало течь.

Длинные пальцы его вцепились в седые волосы, и он простонал, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Ну как, откуда я должен достать для него двести миллионов? Торчсон вообще наши капиталы смотрел? Мы и так уже выжимаем последних. Нет в Предрассветном столько денег! Гражданка, – Агнию он словно впервые заметил, – а у вас, случайно, не осталось каких-нибудь крупных сбережений, помимо корабля, дома и сена? Может, отец что-то откладывал? Поймите, жизнь ваша всё равно уже пропащая, а нам сейчас каждый цент дорог.

Настал черёд Агнии качать головой.

– А! Чтоб вам сдохнуть в шахтах помучительней. Чтоб вам там пылью угольной задохнуться. Охрана! Проводите преступницу до улицы и обязательно проследите, чтобы ушла. Она – инициативная.

– Короче, вывели меня на площадь через тот же парадный вход. Действительно следили, пока за угол не свернула.

За окном клонилось в туманную дымку закатное солнце. Горе-судовладельцы сидели в коридоре мирового суда Рыбацкого района и ждали, пока их впустят в комнату для заседаний. Коридор напоминал Агнии другой, в Академии, где она совсем недавно почти так же сидела в ожидании, когда её вызовут в кабинет, где солидные дядьки, рассевшись за солидными столами, будут решать её судьбу. Только в Академии стены были обиты не зелёным, а красным. И повсюду стояли мраморные статуи. И скамейки были удобнее.

– А ещё там от меня хоть что-то зависело. – Девушка сама не заметила, как начала думать вслух. – Преподаватели всегда чётко формулировали задачу. Всегда объясняли, что ты делаешь не так. А здесь…

Старший помощник Грэхем устроился рядышком, держал на коленях толстенную стопку кодексов, которую им собрали девушки из Гаспаровой конторы. Ему сейчас было хуже, чем Агнии. Он должен был стать для юной капитанши опорой, поддерживать на первых шагах. Даже взрослые, опытные мужчины нуждались в такой поддержке, когда впервые принимали капитанский штурвал. А тут – девчонка мелкая, совсем ребёнок. Ей же ещё впору сказочки читать про этого своего Капитана Мемо или как его там?

– Выше нос, Синимия! – как можно уверенней сказал старпом. – Не ведись на пустые угрозы. Они просто пытаются тебя…

– Запугать? – Лицо Агнии вновь приобрело ту неуловимую, зловещую ауру, от которой Грэхему вчера в кают-компании стало не по себе. – Не-е-ет, Грэхем. Так не запугивают. Этот промышленник смотрел сквозь меня, как сквозь пустое место. Он мог вообще не говорить о своих планах. Мог заарестовать меня прямо там. У них перед воротами целый отряд жандармов дежурил, отправить двоих, чтобы меня под ручки отвели до участка, легко. Знаешь, почему они не арестовали? Не потому, что блефуют. Им просто плевать! Они ведут себя так, словно могут нас с тобой пережевать механически. Раздавить, как поршень в паровой машине. Господи, Грэхем, скажи, что мы не попали под механический поршень.

В голосе Агнии прозвучала мольба, и Грэхем чуть не выматерился от ненависти к себе. Ну почему рядом нет Джека? Старый капитан пусть иногда и производил впечатление неотёсанного грубияна, умел как-то себя поставить, чтобы почти все кругом уважали его и считались с мнением и с интересами старины Джека. Агния тоже так пытается, старается держаться, как отец, но у неё не выходит, не верят ей. Ну почему это не бунт, не ленивые матросы, не кража на судне? Тогда бы он знал, что делать, он бы быстро навёл порядок: одному кнут, другому пряник, в одной ситуации применить жёсткость, в другой переключить внимание экипажа на более важные проблемы, а в третьей – вообще не трогать, подождать удобного момента. Но тут… Суды, юристы… Они с Джеком делали всё, чтобы не совать голову в это змеиное гнездо, и были уверены, что уж сами-то змеи из гнезда в их морскую жизнь не полезут. И в результате теперь сидят на лавочке без «Косатки». Ну вот что здесь можно придумать? Он, Грэхем, – старший помощник, его дело исполнять приказы, а не придумывать их с нуля.

– Да не может такого быть, – ответил он уже не столь уверенно. – Не пиратские же оверлорды, в конце концов, эти собственники. Не могут они таким откровенным разбоем заниматься. У нас есть суд, и есть законы. Сейчас мы их прижмём. Ты главное на заседании не тушуйся и обвинения выдвигай строго в соответствии с законодательством, как Гаспар объяснял.

– Гаспар, – хмыкнула Агния. – А вот скажи, чего это твой Гаспар отправил меня у Его Превосходительства справедливости искать? «Умоет руки, переложит ответственность на Скинари», – передразнила она манеру речи консультанта. – Да там на приём, чёрт подери, запись идёт за два года заранее! Я думала, он специалист, знает, о чём говорит.

– Я тоже, – погрустнел Грэхем. – Но ведь он специалист. Правда! Иначе откуда такие очереди?

Агния пожала плечами. Здесь, на скамье, в своей латанной куртке, выгнув спину сильней, чем обычно, последняя Синимия как никогда напоминала собой ожившую чёрную кляксу.

– Мне начинает казаться, что всё это просто дурной сон. Неиронично. Я не вижу связи между событиями, между поступками людей. Одни говорят так, другие делают совсем наоборот. Никто ничего не знает. Заходишь в новую дверь, а там тебя может ждать всё что угодно. Бред.

– Ну конечно. Здесь ведь не экипаж корабля. К тому же кризис…

Время открытия вечерней сессии приближалось. Грэхем с Агнией специально пришли пораньше, чтобы перед заседанием повторить каждую правовую норму, к которой надо апеллировать, и пока они сидели, коридор успел забиться прочими истцами. Агния удивилась их социальному составу. Судиться явились одни рыбаки да крестьяне, из Имущих, похоже, здесь находилась только она.

– Неужели люди с деньгами вообще не судятся, – поинтересовалась капитан у помощника. – Гаспар ведь говорил, в суды высшей инстанции можно попасть только через мировой. Они обязаны быть тут, особенно сейчас.

Грэхем подумал, затем зачем-то сказал:

– У меня много знакомых в порту, жалуются на Трест постоянно. Но судиться никто из них никогда не пробовал. Гаспар говорит, что они дураки, и что Тресту их поведение только на руку.

Агния покрепче сжала законодательство. Доверие к юридическому агентству «Гаспар и К.» падало с каждой секундой.

Протянутые под потолком колокольчики зазвонили. Рыбаки, до этого соблюдавшие очередь, рванули в зал заседаний. Агнии пришлось юркнуть за дверь, чтобы не оказаться в мужицкой свалке. Она так и не успела услышать последнее пожелание удачи от Грэхема и чудом не выронила кодексы.

Судья представлялся Агнии чем-то вроде верховного распорядителя Бертандера, только, наверно, ещё старше и суровее. Но в зале заседаний её поджидал… франт. Точнее описать этого молодого человека было нельзя. Жакет и штаны вырвиглазных цветов, старомодный цилиндр, из-под которого проглядывали… крашеные волосы. Агния смутилась. Она знала про существование такой краски, знала, что на Востоке волосы красят по праздникам, но никогда прежде не встречала людей, способных в здравом уме заделать себе ядовитые зелёные волосы.

Однако холодной враждебности, встреченной в здании Судового Треста, здесь Синимия не ощутила. Судья отнёсся к первой посетительнице с дружелюбным интересом, а когда она протянула ему официальное исковое заявление, даже просиял:

– Ого! Вы знаете, как правильно подавать иск. Эх, юная леди, знали бы вы, как давно я не видел добротного, верно составленного искового заявления. Услада для глаз. Садитесь, а мы пока ознакомимся с вашим делом, да-с.

Агния вдруг вспомнила, кого ей напоминал этот парнишка в очках и с реденькими усиками. Да он же вылитый кадет Академии. Сколько ему – двадцать семь? Двадцать восемь? Неужели купил судейское кресло за деньги, как сертификаты?

Капитан прошла за один из столиков справа. Села. Вытерла платком лоб. Раскрыла чемодан. Достала оттуда злосчастный договор аккредитации. Прямо на середину стола обрушила «Полный свод законов Содружества Свободных Городов с комментариями докторов юриспруденции». По бокам разместила Уголовный и Имущественный кодексы. На ещё оставшейся свободной полосе с краю разложила предыдущие судебные решения по схожим ситуациям. Извлекла из чемодана ещё удостоверения личности с завещанием и с блокнотом, в котором была расписана её позиция, окинула взглядом стол, хмыкнула и положила поверх обложки Свода Законов. И только тогда заметила, что судья перестал читать исковое заявление и наблюдает за её приготовлениями с отвисшей челюстью.

– Это чё?

Агния постаралась сдержать иронию в голосе, но получилось у неё не очень.

– Это – законодательство нашего государства, Ваша Честь.

Судья вернул отъехавшую челюсть на место.

– То есть… То есть, я правильно понимаю, вы всерьёз собрались судиться?

Агния глубоко вдохнула и выдохнула. Нет, это просто обязан быть сон.

А на судью тем временем напало некое волнение. Он сорвался с места, метнулся туда-сюда по залу и, наконец, подскочил к Агнии, заламывая руки:

– Послушайте, юная леди Синимия… Могу я попросить вас об одолжении. Давайте мы пустим остальных вперёд вас? Всё то простонародье, что вы видели в коридоре. Клянусь своим жалованьем, на каждого из них уйдёт не больше минуты. Ну а потом мы сядем и безо всякой спешки, всесторонне рассмотрим ваше дело. Вы ведь хотите, чтобы ваше дело рассмотрели всесторонне? У вас там что-то про корабль, ценное имущество…

Агния осторожно, с опаской согласилась. Сегодняшний день научил её искать подвох в каждом слове собеседника, но у дружелюбного судьи действительно всё выходило вроде складно. Отказаться – так он заторопится и вынесет наспех несправедливый приговор. Ну и к кому потом приходить, на судью жаловаться? Морячка кивнула и раскрыла блокнот, решив ещё в тысячный раз повторить позицию. Но очень скоро её отвлекли от блокнота. Ведь в зале заседаний началось настоящее цирковое представление.

Первым к ним зашёл рыбак в соломенной шляпе и зачем-то с кошкой на руках. Кошке было страшно от незнакомых людей, она орала и вырывалась, но мужик держал животное крепко. Подойдя вплотную к судейской трибуне, он ткнул кошку прямо в лицо цветноволосому.

– Что, Биффх? Что ты мне свою кошку притащил?

– Так это… Жена отбирает. Отнять грозится. Судья. Скажи ей, что по разводу кошка мне достаётся. Ты же сам говорил: по разводу кошка – моя.

– Да, говорил, а за исполнение решений суда отвечает полиция. Так что хватит ко мне ходить, Биффх, со своим разводом. А то я охране скажу, чтоб перестали пускать тебя. Тогда случится реальное преступление, всё равно ко мне не попадёшь.

– В участке сказали приходить к вам.

– А я говорю: иди в участок, Биффх.

Рыбак пошмыгал носом и сделал попытку объяснить:

– Ей в чужом доме страшно, понимаешь, судья? Сами же видите. Ей у жены плохо будет. Я ведь не за себя беспокоюсь, за кошку.

– Это всё вообще никакой юридической силы не имеет. Если тебе больше нечего сказать, на выход, не тяни время.

Биффх ещё пошмыгал носом, махнул рукой и удалился, потряхивая кошку и шепча ей что-то на ухо, отчего усатая заорала только сильнее. Следующим вошёл человек, которого Агния знала. Это был один из лодочников в порту.

– Совсем они там в участке обленились, – успел бросить Агнии судья и потёр ладони. – Людвик, заходи. Принёс деньги.

Лодочник, с опаской косясь на Агнию, просеменил к трибуне и выложил судье россыпь серебряных монет.

Судья тщательно пересчитал фунты стерлингов.

– Мало. Ты что же, хочешь, чтобы я Усатого за решётку засадил всего за две тысячи? Неси ещё, там поглядим.

Лодочник тоскливо вздохнул.

– А за ещё столько же засадите, Ваша Честь?

– Поглядим. От обстановки ещё зависит. Давай, давай, кроме тебя ещё полно истцов.

Пока Людвиг семенил к выходу, судья опять успел шепнуть в сторону: «Вдвоём с конкурентом пытаются подсидеть друг друга, а я с них звонкую монетку стригу. Вкуснотища». Агния поняла, что судья собирается комментировать для неё каждого посетителя.

Следующим в зал заседаний вошёл опять рыбак. Капитан вначале приняла его за нищего – настолько изорваны, неопрятны были его одежды. Глазами рыбак блуждал, а челюстью всё время причмокивал, и Агния вздрогнула, узнав симптомы жуткой Умственной Гангрены.

– Ты с чем пришёл, старик?

– Дочь у меня потерялась. В лес по грибы пошла. Я сидю, ждю, а её нет да нет. Не возвращается.

– Как давно пропала?

– Несколько дней.

– Так что ж ты, старый дурак, к полицейским сразу не побежал?

– Страшно очинна. К полицейским.

– Чего страшно-то?

– А что посадють.

– Кто ж тебя, дурака, посадит, если ты ни в чём не виноват?

Больной рыбак упрямо потряс головой и промычал: «Ы-ы-ы. Посадють». Судья махнул рукой:

– Да что с тобой разговаривать. Всё, старик, поздно метаться. Нет больше твоей дочки. Её косточки где-нибудь под елью волки догрызают. Уходи. Тьфу, не понимает… Охрана!

Он дёрнул за специальный колокольчик, и из коридора прибежали двое дюжих полицейских.

Шамкающего отца увели, а судья поспешил успокоить побледневшую от ужаса Агнию:

– Да не волнуйтесь вы так. Наверняка девчонка просто к парню сбежала от отца сумасшедшего. Ну какие волки в нашем лесочке? Заводите следующего!

Дверь распахнулась, и под конвоем ввели настоящего гиганта. Рожа у пленника была самая что ни на есть бандитская – под глазом шрам, лоб татуирован, рот дышит громко и злобно. В необходимости конвоя и наручников сомнений не возникало.

Судья почему-то покинул трибуну и подошёл вплотную к гиганту, небрежно запихав руки в карманы:

– Чё, Снарчи, повязали тебя?

– Мм… – промычал бугай. Но на хмуром лице скользнула заинтересованность. – А ты чё, меня знаешь?

– Ещё бы! Тебя в кутузке уже каждая псина знает. Не надоело сидеть, мужик?

– Не арестовывайте – и сидеть не буду, – пробурчал Снарчи.

Судья чуть задумался.

– А может, тебе не ломать харю каждому, кто на тебя криво посмотрит?

– Тот гад первым начал! Я ж не знал, что у него черепушка, как бабушкин фарфор!

Судья удовлетворенно кивнул, возвратился на своё место и протянул офицеру конвоя записку:

– Рекомендую расстрел. А то и дальше будет черепушки людям ломать. Как я его расколол, а, юная леди? В участке-то он не признавался в убийстве.

Последним зал заседаний посетил трясущийся от страха мужичок-крестьянин. С этим разделались вообще моментально.

Судья сразу скорчил страшную рожу и заорал:

– А ну быстро к трибуне подошёл, бумагу подписал! Тварь!

Мужичок дрожащими руками взял документ и начал читать. Судье это не понравилось.

– Ты что там читаешь?! Я неясно выразился?! Подпись поставил – и вали! Быстро!

Мужичок торопливо взвизгнул, подписал и кинулся опрометью удирать. Судья выглянул за ним следом в коридор убедиться, что истцы кончились, и прислонился к стене. Батистовым платочком из кармана он принялся вытирать лицо.

– Ну-с, юная леди, Агния Синимия? Как вам судебная сессия?

«Осторожнее, Агния, осторожнее. Тут по росчерку пера на расстрел отправляют. Но, чёрт возьми, мне никто так и не объясняет правила? Как же во всё это безумие играть? Вот господин судья, похоже, играть умеет, и очень ловко. Ладно, постараюсь хотя бы не злить его».

Тем временем сам господин судья уселся рядом и долго тряс её ладонь в рукопожатии. Сейчас он особенно напоминал кадета, подсевшего к симпатичной девушке на прогулке в саду.

– Могу я поинтересоваться вашим прошлым? В исковом заявлении оно не указано, а вы производите такое приятное впечатление. Особенно в сравнении с ними. – Судья кивнул на коридор и сморщил нос. – Готов биться об заклад, что вы не Подлое Лицо и не Неимущее.

– Я из Имущих Лиц. Потомственный капитан и судовладелица.

– А-а-а, капитаны. Честно признаюсь, ваш брат ко мне заходит редко. Вообще, это удивительно – видеть Имущее Лицо здесь у меня, на судебной скамье. Вы разве не знаете? Люди с достатком никогда не судятся. Да, да, суды – отмирающий институт, скоро они вообще исчезнут, и я очень надеюсь, что произойдёт это уже не на моём веку. Кто же вас надоумил, юная леди, идти в суд? Кто, говорите? А… а-а-а! Ну послушайте, ведь это же просто мошенники. Все эти адвокаты. Конечно, они наплели вам с три короба, что вы можете выиграть дело. Они за хорошую сумму против самого Президента вам дело выиграть пообещают, уж будьте уверены. Неужели в наше время люди всё ещё ведутся на адвокатов? Впрочем… сколько, говорите, у этого Гаспара было клиентов.

– Очередью ломились… бесконечной, – прошептала Агния.

Судья печально вздохнул.

– Да, правду говорят, дурак не вымрет никогда. Но вы-то зачем с дураками в одну очередь встали, вы ведь не дура? Неужели у вас даже основ юриспруденции никогда не было? Вы где обучались, мисс?

– В Элитарной Навигацкой Академии.

– О, прекрасное заведение. Но узкоспециализированное. Только для специалистов или богатеньких детей, которым просто хочется в блестящем мундире покрасоваться. Да, пожалуй, там у вас основ юриспруденции могло и не быть. – Он вдруг вскочил и раскланялся, сняв цилиндр. – Я, кстати, не представился. Джеймс Джеффрис, судья Джеффрис. Выпускник столичного юридического училища, уже семь лет как мировой судья. Однокурсники звали меня Джей, можете так же ко мне обращаться.

– Благодарю, я предпочту обращаться к вам по протоколу.

С каждой минутой судья не нравился Агнии всё сильнее и сильнее. Будь они в Академии, она бы уже давно деликатно или не очень деликатно уклонилась бы от знакомства с таким человеком. Но здесь уклоняться было некуда.

«Хорошо. Хорошо, что я согласилась на его предложение, что смогла увидеть зубы судьи, прежде чем между нами завязалась эта непринуждённая беседа».

– Вы обещали, что после остальных истцов мы всесторонне рассмотрим моё дело, – решилась капитан напомнить. Джеффрис охотно кивнул.

– Отлично. Давайте. Итак, вы требуете вернуть вам корабль, изъятый на основании подложного договора аккредитации. К чему ещё, как видно из иска, прибавлены также необоснованные обвинения в неуплате налогов со стороны… администрации города, так… Апелляция к статье 96… апелляция к статьям 108–109, подпункты 2, 3 и 5 в восьмом, 12 – в девятом. Грамотно. Недурно, весьма недурно. Гаспар-то не зря свой хлеб ест… Тьфу, уже говорить стал как крестьянин. Что ж. Вердикт суда таков: все выдвинутые истцом обвинения в точности соответствуют действующему законодательству и должны быть удовлетворены. Однако все действия ответчика также законны, в связи с чем суд вынужден оставить иск неудовлетворённым.

Агния замолчала на несколько минут, затем тихо и зло поинтересовалась:

– Это как?

– Никто из вас не нарушил закон. А корабль останется у Треста. Это если говорить простым языком.

Медленно-медленно Агния Синимия встала. Наглая улыбочка… Дурацкие цветные волосы… Держать себя в руках становилось всё сложнее.

– Так не бывает, Ваша Честь. Я могу привести конкретные статьи в Уголовном кодексе, которые управляющий Скинари и верховный распорядитель Бертандер нарушили своими действиями.

Судья Джеффрис пришёл в невыразимый восторг. «Да нет, – мелькнуло в голове у Агнии, – он не издевается, этот псих правда счастлив».

– Давайте! Давайте обсудим с вами каждое обвинение. Подумать только, я, Джей, сижу у себя на работе и беседую о юриспруденции! Вы не представляете, юная леди, насколько я обожаю юриспруденцию. Давайте начинайте.

Агния открыла Уголовный кодекс и показала судье статью о подделке торговой документации, в том числе договоров аккредитации, за которые грозили по меньшей мере штраф и возмещение ущерба пострадавшей стороне с компенсациями.

Судья Джеффрис прочитал статью.

– Вообще, на практике эта статья обычно применяется по отношению к лицам, выдающим себя за представителей Трестов и крупных фирм. Хотя формально ваш случай тоже под неё подпадает. Но посмотрите сюда. – Он раскрыл уже Гражданский кодекс на одной из страниц раздела «Права и обязанности юридических лиц». – Читаем: «Исключительными правами на проведение реверсивного кредитования обладают банковские организации, чья капитализация превышает восемьсот миллионов фунтов, и лица, чей месячный доход превышает четыреста тысяч фунтов». Как видите, наш банк Предрассветного подходит по всем параметрам.

– Реверсивное кредитование?

– О, это право богатейших банков оформлять на граждан кредиты «в прошлом». Они могут напечатать договор аккредитации сейчас, но формально, в суде этот договор будет рассматриваться как напечатанный в прошлом. Я же сказал, действия ответчика также законны.

Агния чувствовала, как остатки нормального мира вокруг неё быстро тонут.

– Банк… может по закону… оформить на меня кредит без моего согласия?

– Хо-хо! Оформлять на вас кредиты без согласия могут вообще любые банки! Я говорил именно про реверсивное кредитование. А про пересчёт сделок знаете? Богатейшие игроки на рынке могут в любой момент пересчитать любую сделку в вашем прошлом по текущему курсу. И, если вы окажетесь должны, вам придётся доплачивать. Интересный нюанс, правда?

Он что-то ещё балаболил, рассказывал про какие-то рычаги извлечения денег. Агния не слушала. Где-то в затылке у неё вертелось спасительное воспоминание. Где-то ещё оставался спасательный круг. Вдруг она в панике схватила Уголовный кодекс и принялась листать его.

«Не то, не то. Где же оно было? Я же его видела, мельком!»

И спасительная страница нашлась. Торжествующе закричав, Агния ткнула пальцем в статью номер 34.

– Вот! Читайте! «Оформление на клиента банка договора аккредитации без ведома клиента является финансовым преступлением и карается…» – в общем, вы поняли. Всё восточное тесто, что вы мне здесь на уши льёте… оно прямо противоречит Уголовному кодексу!

Судья Джеффрис долго смотрел на девушку, словно перед ним стоял маленький ребёнок. Затем спросил:

– Юная леди. Вам знакомо такое понятие, как принцип симметрии?

– Нет.

– Это юридическая парадигма, одна из ключевых в сегодняшнем праве. Звучит она так. – Судья отставил вправо носок ботинка. Похоже, он представлял себя в аудитории, выступающим перед студентами. – В идеальном законодательстве А – каждый аспект реальной жизни имеет отражение в правовом пространстве и Б – любая правовая норма должна компенсироваться нормой, полностью ей противоположной.

Это был последний гвоздь в крышку гроба. Агния почувствовала, как пальцы её сжимаются в кулаки.

А судья Джеффрис продолжал чесать языком. Он рассказывал о свободе действий, которую получают их господа при таком законодательстве, когда всё законно и всё незаконно, о секретных законах, о которых гражданам имеют право сообщать только суд, Драгоценные и Августейшие лица, о своей творческой работе мирового судьи, о том, как ему приходится знать наизусть практически каждого жителя Рыбацкого района, угадывать интересы Судового Треста, о том, как сразу после выпуска он мечтал о блестящей юридической карьере, мечтал занять лакомый пост при Ассамблее, но застрял в мировых судьях и как-то осел на тёпленьком месте, привык и уже никуда особо и не стремится. Судья болтал о своей обожаемой юриспруденции и не замечал, как Агния постепенно выходит из-за стола, как поднимаются её руки, а губы ползут вверх, обнажая хищный оскал. Прыгнуть! Убить гадину, придушить, сомкнуть пальцы на глотке, чтобы шея хрустнула, чтобы эта довольная улыбочка сменилась предсмертным хрипом. Впервые в жизни Агния Синимия испытала неутолимую жажду убийства.

Но, помимо жажды убийства, она слышала и другой голосок. «Ну убьёшь ты судью, – пищал голос. – Ну, может, даже убьёшь охранников, если очень повезёт. А дальше что? Перебьёшь всех сотрудников Треста? Всех жандармов? Весь город?» И невероятным усилием воли она заставила колени разогнуться, пальцы разжаться, а жажду убийства откатиться чёрными волнами куда-то в глубину души.

Тут и судья заметил перемены в поведении клиентки.

– Ай-яй-яй! – Человечек отпрыгнул к своей спасительной трибуне со звонком, вызывающим двух полицейских. – Вы что задумали? Вы это оставьте! У вас всё равно ничего не получится! Прибежит охрана, и вас выпорют! Я, если хотите знать, могу вас и просто, без причины выпороть! Так что не провоцируйте!

Агния ещё с минуты переводила дыхание. Затем развернулась уходить. В суде делать было нечего.

Она хотела уйти с гордо поднятой головой, но не удержалась, покачнулась, и Джей Джеффрис тут же пристроился рядышком.

– Я помогу вам выйти. Похоже, вы просто перенервничали. Да и неудивительно, любой бы на вашем месте перенервничал. Шутка ли, шахты? Послушайте, юная леди. Я, правда, очень хочу вам помочь. Вы же сами видите, насколько вы мне симпатичны. Давайте мы запишем вам адресок… вот сюда, в блокнотик, да-с. Это один мой хороший друг, он собирает молодых девушек, попавших в беду из-за кризиса. Под его покровительством жандармерия вас не тронет. Вот только придётся поработать телом. Но ведь это всё равно не так плохо, как в шахтах сгинуть. Правда ведь? Юная леди?