Они сидели за столиком и ели роллы. Костя видел их сквозь прозрачное окно. Сидели, ели роллы, запивали пивом и чему-то смеялись. Скорее всего, они смеялись над ним, над Костей – а над кем же еще? Смейся, паяц, над разбитой любовью!

Костя стоял, прислонившись к фонарю, и смотрел во все глаза на счастливых людей. Он сжимал и разжимал кулаки, точно готовился к смертному бою, прекрасно понимая, что никакого боя не будет, что он уже проиграл. И он уже был готов развернуться, чтобы уйти, – делал он все медленно-медленно, заторможенно, – но вот эти двое вышли покурить, и Диана, конечно же, увидела его, Костю. Мгновение она стояла истуканом, растерянная, и Егор был таким же истуканом – они явно не ожидали увидеть здесь Костю. Но тут Диана встрепенулась, знаком что-то показала Егору, и тот ушел, вернулся в ресторан, оставив их одних. Они что, уже научились общаться жестами? Или даже невербально? Ах, полноте, всегда умели.

– Костя, зачем ты пришел? – Диана была строга и холодна. Настоящая Снежная королева.

Костя молчал.

– Ты прочитал мои сообщения?

Диана смотрела на Костю, как Белогорская. Впрочем, она всегда и была Белогорской. И никогда не была Григорьевой.

– Почему ты так сделала? Ну почему? Я же…

Костя обещал себе не мямлить, но у него не получалось. Он чувствовал, как силы покидают его, улетая последним рейсом. Впрочем, было уже все равно.

– Я всегда говорила, что не смогу тебя полюбить. Или ты, как всегда, меня не слушал?

– А его ты любишь? – чувствуя себя персонажем дурацкого сериала с канала «Россия-1», спросил Костя.

Пожалуй, к такому его жизнь не готовила. Все слова в одночасье стали банальными до тошноты, даже произносить их было противно, они оставляли омерзительное послевкусие, хотелось прополоскать рот хлоргексидином.

– Раньше любила, – Дианин тон немного смягчился. – До того, как мой батя приказал его избить.

– Диан… – Костя полез в карман за сигаретами. Это ему трудно далось, потому что руки одеревенели.

– Я знаю все, что ты мне хочешь сказать, – Диана отказалась от предложенной сигареты и достала из сумочки электронную.

У нее был теперь новенький маникюр, которому обзавидовалась бы сама мадам Балакирева, – ногти были черными, блестящими и опасными.

– Ты сох по мне с самой школы, – Диана усмехнулась, вдыхая ненастоящий дым. – Это было очень мило, спасибо. Ты же не знал, что я такая… ненормальная?

– Сначала не знал, – Костя закашлялся. – Потом узнал. И принял тебя такой, какая ты есть. С твоим диагнозом. И с этой жуткой историей с аппаратами Илизарова. Да, я женился на самой красивой девушке Воскресенска-33, а получил в итоге больную, несчастную, напуганную девчонку. А твой Егор знает? Он знает, как ты просыпалась по ночам, как ты кричала во сне, как ты боялась этого чертова поезда – поезда, который никогда не приедет, но который сводит с ума своим фактом существования? Диан, твой возлюбленный Егор об этом знает?

– Нет. И не узнает никогда. Прости.

В эту секунду Косте показалось, будто земля ушла из-под ног. Окончательно. И мир накрыла зловещая бесконечная пустота. И стало так легко – пугающе легко. Так быть не должно, но так стало.

– Хорошо. Иди ешь суши. Твой любимый тебя ждет.

Костя видел, как Егор набирал чей-то номер на мобильном, а потом прислонил его к уху. И в этот момент раздалась характерная айфоновская мелодия.

– Ну иди-иди, – поторопил ее Костя. – Он тебе звонит. Заждался уже, наверное.

– Да, конечно, – засмущалась Диана.

Телефон прекратил трезвонить. Костя видел, как Егор положил мобильник на стол. За ним было интересно наблюдать, точно за подозреваемым в комнате для опознания.

– Прости, – произнесла напоследок Диана, прежде чем скрыться за дверью ресторана.

Костя еще немного постоял, покурил, не в силах сдвинуться с места. Он стоял спиной к проезжей части, где шуршали шинами легковушки и где гудели клаксоны – вселенная превратилась в какофонию из привычных городских звуков, и на миг показалось, будто и нет никакой вселенной, и никогда не было. Вывеска суши-бара, подсвеченная светодиодами, горела так ярко и так обольстительно – Костя зажмурился, и буковки расплылись, растворились, стали прозрачными. Хлопнула дверь, на крыльцо вышла молоденькая девушка в коротенькой шубке. Девушка с кем-то разговаривала по телефону, громко и нетерпеливо, будто там, на другом конце, находился кто-то, кто полностью зависел от ее решений и приказов. Костя набрал нехитрый номер единой службы такси.

– Фестивальная, 2, – негромко сказал он диспетчеру.