Они шли узкими полутемными коридорами, освещенными газовыми рожками, шли на мягких лапах, почти по-кошачьи – ноги утопали в ковролине. Стены были выкрашены в бордовый цвет, и такого же цвета был ковролин, и Косте, потерявшему счет этим бесконечным коридорам, казалось, будто они сейчас находятся в каком-то старинном театре, где вельможи смотрят спектакли, восседая в отдельных ложах, и вот сейчас они с фон Хоффманом пройдут на сцену, и сцена будет озарена софитами, а из зрительного зала на них будут смотреть богачи в ослепительных костюмах, все как в том сне, который Костя видел дважды, но ничего этого не происходило, интерьер не менялся, и они все так же шли и шли бесконечными коридорами.

Потом коридоры сменились широкими мраморными лестницами с золочеными перилами, и Костя уже устал считать ступеньки, а они все продолжали спускаться, и очень много прошло времени, прежде чем эти лестницы закончились. Наконец Костя, влекомый обер-церемониймейстером, оказался в маленьком закуточке. Плюшевый угловой диванчик, маленький журнальный столик, на столике круглая стеклянная пепельница, чистая и свободная от окурков, – так могла бы выглядеть лаундж-зона в элитном борделе.

– Присядьте пока, – скомандовал Хоффман, указывая на диванчик. – Курить можно. Я позову Дейзи.

Фон Хоффман со строгим выражением лица произнес все эти указания и моментально куда-то исчез. Костя достал из кармана пачку сигарет и, пользуясь разрешением, неторопливо закурил. Он уже успел расплющить бычок о мутное стекло пепельницы, как появился Хоффман в компании миниатюрной блондинки. Ее обесцвеченные волосы, точно легкий пух, были подстрижены в стиле Мэрилин Монро, хотя внешне девушка была совсем не похожа на пин-ап-красотку. Фон Хоффман (Дейзи эта была маленького роста и не доставала ему даже до плеча) сверху вниз посмотрел на девушку и стал похож на строгого гувернера, вот-вот готового отчитать свою нашкодившую воспитанницу.

– Смазливенький, как ты и просила, – вполголоса сообщил церемониймейстер.

Дейзи всплеснула руками, а затем растерянно посмотрела (снизу вверх, разумеется) на фон Хоффмана.

– Развлекайтесь, – бросил на прощание обер-церемониймейстер и горделиво ушел.

– Константин, – спросила Дейзи, – новенький?

– Ага, – ответил Костя, с грустью понимая, что ему всю ночь придется разговаривать с разными людьми, объясняя им всем, что да, он новенький. Сущий кошмар неофита!

Дейзи эта была худенькой до неприличия. Узкое платье на тонких бретельках, нестерпимо сверкавшее из-за россыпи пайеток, открывало стыдливо торчащие хрупкие ключицы и сообщало миру об отсутствии у хозяйки сколь бы то ни было соблазнительных форм. В целом Дейзи, главным образом из-за платья, а еще из-за длинных сережек, усыпанных стразами – грозди этих стразов на ниточках, как на тоненьких страховочных тросах, спускались к обнаженным плечам, – была похожа на маленькую новогоднюю игрушку, очень блестящую и очень драматичную. Нельзя сказать, что она была хорошенькой, да и смешение эпох в ее облике было чересчур нарочитым, будто она очень хотела понравиться и не знала, какую из своих личностей выбрать. Дейзи присела на диванчик рядом с Костей.

– Рубашка, – тихо произнесла девушка, недоуменно глядя на Костю.

– А, это мистер Балакирев виноват, – сообщил Костя. – Он пытался в лимузине приготовить «Кровавую Мэри» и облил меня томатным соком. Мне пришлось переодеваться прямо в машине, а мы и так опаздывали. Утюжить рубашку, увы, было негде.

– Ну, ничего страшного, – Дейзи улыбнулась уголками губ. – Я как раз хотела предложить тебе выпить. Тут прямо за стенкой есть бар. Что предпочитаешь?

– С недавнего времени я предпочитаю прозрачные напитки!

– Я мохито сделаю, – не растерялась Дейзи.