Первый рабочий день в магазине прошел на удивление хорошо. Покупателей было не так много – понедельник. Запомнились сварливая бабулька, что пыталась вернуть кнопочную «Нокию», купленную три года назад в другом магазине, и бритоголовый дядька, которого словно отпустили на денек-другой из фильмов Балабанова, такой он был карикатурный. Ну точно усатый Михалков из «Жмурок» – никого бы не удивило, если б из кармана этот дядька вытащил здоровенную мобилу с антенной, но нет, у него был всего лишь айфон. Костя разговаривал со всеми вежливо и холодно, точно робот, и тем самым снискал расположение даже сварливой бабки, которая назвала его «внучком», а что до карикатурного дядьки, так тот, не переставая улыбаться, сверкая золотым зубом, пожелал Косте «жену хорошую».

В общем, люди пока не раздражали.

– Это ненадолго, – сообщил старший продавец торговой точки, циничный дядька лет сорока по имени Марк.

Непосредственный начальник. Ну очень непосредственный. При взгляде на этого Марка сразу напрашивалась мысль о его бурной молодости (серьга в ухе, плохо набитые синюшные татуировки, нелепая попытка собрать модную стрижку из поредевших волос) и совершенно никчемной зрелости, приметами которой были болезненные круги под глазами, делавшие Марка похожим на депрессивную панду. Впрочем, Костя удивился не столько серьге и татуировкам, сколько возрасту своего нового босса. Он раньше думал, что людям после двадцати пяти вообще нечего делать в подобных местах. Но он ошибался. Марк был типичным «сбитым летчиком» – раньше, по его словам, у него был ювелирный бизнес, но потом от него ушла жена и бизнес прогорел, причем две эти сюжетные линии в его рассказе как-то неловко складывались в одну; а еще он был алкоголиком – в рабочий день успел один раз хорошенечко напиться, после этого протрезветь, а потом еще раз напиться. Пил он виски с колой, ничуть не стесняясь покупателей: припер картонный стаканчик из-под кофе с зеленым логотипом «Большой картошки», налил туда бухлишка и закрыл крышечкой. Он наивно полагал, что никто из покупателей не замечал, что у него в стаканчике виски, разбодяженный колой, и все думали, что он по-молодежному пьет двойной эспрессо. Разумеется, все всё видели, ибо очень уж сивушный дух был у этого «двойного эспрессо».

В общем, депрессивный Марк был на той печальной стадии алкоголизма, когда алкоголик на сто процентов уверен, что никто из окружающих не знает о его алкоголизме. Разумеется, с работы он свалил пораньше, сославшись на мигрень, ретроградный Меркурий и магнитные бури. Костя остался на хозяйстве. Он кое-как отработал последние два часа (посетителей, слава богу, практически не было), выключил витринное освещение, погасил огромную надпись «РАСПРОДАЖА 15 %», сплетенную из светодиодной ленты, снял зет-отчет, закрыл кассу и собрался уже уходить.

Только он подошел к порогу, чтобы опустить тяжелые рольставни, как в салон зашла миловидная шатенка в белоснежной коротенькой дубленке. Ее золотисто-русые локоны были уложены идеально, волосок к волоску, будто бы она только что вышла из парикмахерской. Еще от нее пахло какими-то очень стойкими и очень неприятными духами.

– Закрыто, – недовольно буркнул Костя, раздосадованный тем, что не удалось вовремя улизнуть.

Эта крошка в дорогой дубленке вполне могла бы учинить скандал. Ну ее.

– Я знаю, господин Григорьев, – сообщила шатенка. – Не переживайте, я не за айфоном.

Голос у нее был вкрадчивый, как у дикторши телевидения, которая ведет программы для взрослых на каком-нибудь захолустном кабельном канале. «Тебе скучно и одиноко? Набери номер в правом углу экрана…»

– Жаль, – ответил Костя, на которого слабо подействовали чары миловидной шатенки. Да и программ для взрослых он в свое время посмотрел больше, чем их сняли.

Они так и стояли на пороге. В помещении было уже темновато – Костя видел краем глаза красную кнопочку сетевого фильтра, висевшего на проводе. Этот фильтр питал все три витрины – с айфонами, с «андроидными» смартфонами и с дешевым кнопочным барахлом.

– Господин Векслер вас ждет, – не меняя тона, сообщила загадочная девушка. – Кстати, меня зовут Ясмина.

И девушка протянула руку в знак приветствия. Костя растерянно пожал ее крохотную ручку, обтянутую мягкой кожаной перчаткой. Рука была холодной даже сквозь перчатку, будто девушка только что вернулась с мороза. Вернулась, чтобы засадить огромный осколок льда в Костино сердце.

– Это какое-то недоразумение. Зачем я понадобился Роберту Векслеру?

– О, он давно мечтает с вами познакомиться. Так что закрывайте салон, я подожду.

С этими словами Ясмина вышла за пределы магазина, оставив Костю возиться с тяжелыми рольставнями – чтобы их опустить, приходилось применять недюжинную физическую силу, а потом еще надо было прижать нижний край ставни к полу, чтобы защелкнуть замок. В общем, беда. Наконец Костя и эта загадочная Ясмина вышли наружу и остановились на крыльце торгового центра.

– Это господин Балакирев попросил, чтобы Векслер меня принял? – спросил Костя, лениво наблюдая, как за спиной Ясмины полупрозрачным желтым пятном расползается фонарный свет.

– На самом деле нет, – ответила Ясмина. – Векслер сам очень вами заинтересовался. Пойдемте к машине.

Возле крыльца был припаркован «Ниссан-Тиана», сверкавший идеальной, будто его только что забрали с автомойки, чистотой. Они с комфортом разместились на заднем сиденье, точно пассажиры бизнес-класса «Аэрофлота». Ясмина уткнулась в телефон, и всю дорогу они ехали молча. От нее исходил слабый запах духов, причем это был не девчачий фруктово-цветочный аромат, а какой-то старомодный, едва ли не в духе «Старой Москвы», и отчего-то этот запах вызывал необъяснимую тревогу. Его новая знакомая была безупречной до неприличия, но это была безупречность пыльной фарфоровой куклы с блестящими волосиками, навечно забытой в чулане. Чуть позже, когда Костя уже перезнакомился со всей свитой Роберта Векслера, он понял, отчего ему так казалось. И понял, и подивился своей прозорливости.

Пока же, рассеянно наблюдая за тем, как мелькают за окном пятиэтажки, подсвеченные изнутри супермаркеты и палатки «Роспечати», он размышлял о том, как сильно изменилась жизнь всего лишь за пару недель. Неожиданно появившийся, как чертик из табакерки, как полузабытый герой дурацкой мыльной оперы, как самый настоящий трикстер, Женька – это раз. Вот откуда он свалился на бедную Костину голову? Сто лет не виделись, и тут – на тебе, здравствуйте, я ваш директор! Да и метаморфоза, случившаяся с неблагополучным Женькой, была невероятной. Кто был никем, тот станет всем. Но ладно бы это. Поверить в нелепую мистическую историю с Женькиной гибелью в автокатастрофе Костя до сих пор не мог. Как и привыкнуть к тому, что у вполне живого и здорового на вид человека может быть памятник на третьем кладбище. И памятник, и могила, и оградка – все, кроме традиционной для таких случаев лавочки. Это два. И главное, все помнили, что Женька погиб, все: и родители, и Диана, и даже – ну что за чертовщина – Елена Витальевна! А Костя, увы, не помнил. Ах да. Елена Витальевна. Вот ее превращение из сильно пьющей продавщицы продуктового магазина с пергидрольными, сожженными до ярко-желтого волосами, вечно с отросшими корнями, в светскую, пусть и с вульгарным флером, даму – это было превращением десятилетия, вот ей-богу. Это три. Короче говоря, в Воскресенске-33 происходило Нечто Странное. И это странное было каким-то образом связано с мэром Векслером. А еще – Костя боялся в этом признаться даже самому себе, но не думать об этом не мог – только Роберт Векслер мог вернуть престижную и непыльную работу в отделе стратегического менеджмента Воскресенского НПЗ. И только Роберт Векслер, а никак не Евгений Николаевич, мог возродить из пепла этот самый отдел.

Костя так крепко задумался, что очнулся, только когда Ясмина легонько стукнула его по коленке.

– Приехали, господин Григорьев!