— Я хочу, чтобы ты поехала по дороге на Трухильо, — сказал Шарп Терезе.
— Уже устал от меня?
— Не дури. Мне нужно послать гонца к генералу Хиллу, и гонца, которому я доверяю.
— Ты должен сам ехать! — настаивала Тереза.
Шарп покачал головой.
— Мы разбудили треклятых французов. Они знают, что мы здесь. Если они придут нас выкурить, я должен быть тут. И, прежде чем встретиться с генералом Хиллом, мне приказано переправиться через реку и осмотреть форт на том берегу.
— Мы можем помочь, — с энтузиазмом сказала Тереза.
— Если я вообще смогу переправиться, — уныло произнес Шарп, а затем объяснил, что французы, очевидно, прочесали берега и уничтожили все лодки.
— Конечно, лодки найдутся, — уверенно сказала Тереза. — Как только люди прознали, что затевают французы, они наверняка спрятали несколько лодок. Мои люди их найдут.
— Мне нужна всего одна.
— У тебя будет одна. И кроме того, ты же не хочешь посылать гонца к генералу Хиллу, пока не переправишься через реку.
Шарп признал ее правоту, и Тереза послала всадников вверх по реке, а сам Шарп остался в деревенской церкви, которую превратил в небольшую крепость. Он хотел иметь собственную крепость на случай, если французы придут большими силами, а маленькая деревенская церковь с ее толстыми каменными стенами была самым прочным зданием из имевшихся. Она была окружена открытой местностью, нарушаемой лишь небольшими надгробиями, что давало защитникам отличное простреливаемое пространство. Он использовал французские ящики, чтобы сделать ступени для стрельбы у каждого окна, а затем велел своим людям зарядить все имеющиеся в наличии французские мушкеты.
— Если они придут за нами, — сказал он, — сначала стреляем из винтовок, а когда подойдут ближе, то пустим в ход мушкеты. — Мушкетов было достаточно, чтобы у каждого оказалось по шесть штук, которые, выстрелив один за другим, обрушат на врага свинцовый ливень. Защищать нужно было восемь окон, по три на северной и южной стенах и два высоких окна по бокам от двери в западной части. Большое восточное окно над алтарем когда-то в долгой истории церкви было заложено кирпичом и теперь наполовину было скрыто за грубо раскрашенной деревянной ширмой.
Французы не пришли. Шарп выставил три пикета, по два человека в каждом, чтобы следить за подходами к деревне, но они ничего не увидели. Стрелок Хендерсон повел троих к большому дому, который служил штабом Эль Эроэ, и вскоре они вернулись с мешками зерна, бочонком соленой баранины и тремя бочонками вина. Хендерсон также с грохотом опустил на пол церкви тяжелый ящик.
— Он был спрятан под каменными плитами на кухне, мистер Шарп, — сказал он, — и, уверен, вам понравится его содержимое.
Шарп поднял крышку и удивленно присвистнул. Ящик был наполовину полон монет. Он взял пару. Они были золотыми, и на обеих он разглядел голову Наполеона. Он повернул одну к окну и увидел по краю надпись «Napoléon Empereur». Перевернув их, он увидел, что обе были пятифранковыми монетами. На одной было провозглашено, что она выпущена Republique Français, а на другой, очевидно, более поздней, уже значилось Empire Français.
— Это целое состояние, — сказал он. — Полагаю, у тебя в подсумке уже завелось несколько таких, Джо?
— У меня, мистер Шарп? — ухмыляясь, переспросил Хендерсон.
— Спрячь их по надёжнее, Джо.
— Бог присматривает за стрелками, мистер Шарп.
— Будем надеяться, он и лягушатников от нас подальше удержит.
— После той взбучки, что мы им задали? Да эти ублюдки и близко к нам подойти не посмеют.
— А если посмеют?
— Один наш выстрел и они тут же развернутся.
Шарп оставил Харриса считать монеты. Это и вправду было целое состояние, и Шарп подозревал, что это плата от французов за то, чтобы Эль Эроэ оставил их в покое. Он вспомнил, что майор Хоган говорил об Эль Эроэ, что того заботят только деньги, и с удовольствием представил себе ярость Эль Эроэ, когда тот обнаружит пропажу своего французского золота.
— Почему же он не забрал золото с собой? — вслух удивился он.
— Слишком тяжело, — предположил Харрис. — Когда убегаешь в горы, не особо хочется тащить с собой тяжести. К тому же он думал, что хорошо его спрятал.
Незадолго до полудня вернулись люди Терезы и сообщили, что обнаружили лодку, спрятанную в густых камышах примерно в миле вверх по реке. Она была достаточно большой, по их прикидкам, для четырех-пяти человек.
— Троих достаточно, — сказал Шарп. Он оставил Патрика Харпера за главного в церкви. — Если эти ублюдки пришлют сюда батальон, просто уходите, — приказал он ему. — Роту французов вы, вероятно, сможете одолеть. — Он помедлил. — Мне жаль, Пэт, я оставляю здесь лейтенанта Лава, и он может настоять на том, чтобы командовать.
— С Купидоном я справлюсь, — твердо сказал Харпер.
— Но с целым батальоном лягушатников ты, вероятно, не справишься.
— Если придет батальон, сэр, — сказал Харпер, — мы уйдем на запад. Найдем место, где залечь на дно.
— Если такое место вообще есть.
— Как говаривала моя матушка, сэр, чего нет здесь, то есть там.
Шарп сомневался, что мать Харпера была экспертом в пехотной тактике, но утешил себя тем, что большинство партизан Терезы также останутся в церкви, которая с ее толстыми каменными стенами и многочисленными огневыми позициями окажется грозным бастионом.
Шарп взял с собой Хэгмена, потому что у старика было лучшее зрение в его роте, и он был самым смертоносным стрелком, и Джо Хендерсона, потому что здоровяк-северянин был стойким, надежным и заверил Шарпа, что вырос на реке Уир и с лодками на «ты». Лейтенант Лав умолял взять его с собой, но Шарп объяснил артиллеристу, что опасность исходит от атаки пехоты и что ему следует позволить сержанту Харперу решать, как ей противостоять.
— Кроме того, — продолжил он, — вам нечего делать на северном берегу. Никто не собирается переправлять пушки через реку.
— Это правда, сэр, — неохотно согласился Лав, — и я последую совету сержанта Харпера, сэр.
— Я на это рассчитываю, — сказал Шарп.
— Вы думаете, французская атака вероятна, сэр? — нервно спросил Лав.
— Будь я на их месте, я бы привел сюда целый батальон ублюдков, но пока они показали себя чертовски бесполезными, так что, скорее всего, нет.
— Буду молиться, чтобы так и было, сэр.
— Уверен, это поможет, — сказал Шарп и вышел на улицу, где Тереза уже приготовила лошадей. Она и один из людей, нашедших лодку, повели их на восток, спустившись к берегу реки лишь тогда, когда изгиб Тахо скрыл их от французских фортов у понтонного моста.
Лодка была футов десять в длину, узкая, с банкой посередине и двумя неуклюжими веслами на дне.
— Вполне сгодится, — заявил Хендерсон и вытащил лодку из укрытия в реку.
— Так, залезайте, — приказал Шарп. — Только не ты!
— Я иду с вами, — настояла Тереза, взобралась в лодку и села на кормовую банку рядом с Шарпом, в то время как Хэгмен нервно примостился на носу.
Человек Терезы остался на южном берегу присматривать за лошадьми, пока Хендерсон греб через реку. Лодка показалась Шарпу хрупкой, и не прошло и минуты, как вода начала подниматься вокруг его сапог.
— Все лодки текут, — прохрипел Хендерсон, налегая на весла.
— А потом идут ко дну? — спросил Шарп.
— Она рассохлась, мистер Шарп, — сказал Хендерсон, отняв руку от весла и постучав по борту. — Слишком долго была без воды. Щели затянутся, когда дерево как следует намокнет.
Течение было сильным и так быстро сносило лодку вниз, что Шарп испугался, как бы их не вынесло за излучину прямо на глаза французским инженерам, возившимся со старым разрушенным мостом, но Хендерсон сделал несколько могучих гребков, и лодка с хрустом ткнулась в южный берег задолго до поворота.
Они вытащили лодку из воды, и Шарп повел их вверх по склону сквозь заросли низкорослых деревьев. Кивера они оставили в лодке, чтобы их силуэты на фоне неба не выдали в них британских солдат, и, добравшись до гребня, Шарп лег в согретую солнцем траву и навел подзорную трубу на форт Рагуза.
Это был еще один каменный форт на невысоком крутом холме, на стенах которого стояли небольшие пушки. Часть орудий смотрела на север, вверх по главной дороге, чтобы сдерживать наземную атаку, другие прикрывали сам понтонный мост. Между фортом и мостом располагался низкий бастион, «тет-де-пон», охранявший северную оконечность плавучего моста. В невысоком земляном укреплении, почти точной копии бастиона на южном конце моста, он разглядел пехоту и пушки. Шарп не видел особого смысла в этой разведке. Хотя форт Рагуза был меньше форта Наполеон и атаковать его было бы легче, он не представлял, как Хилл сможет переправить своих людей через реку, если только не пересечь Тахо где-нибудь в Португалии, что, по его мнению, вряд ли было реальным вариантом. Он навел трубу на высокие стены форта и нахмурился.
— Что? — спросила Тереза.
Шарп передал трубу Хэгмену.
— Посмотри на тех пехотинцев в форте, Дэн. Скажи, что у них на киверах.
Хэгмен посмотрел в трубу.
— Понятия не имею, мистер Шарп.
— Не такие, как у тех парней, которых мы подстрелили.
— Совсем не такие, — согласился Хэгмен, — эти куда как наряднее.
Шарп забрал трубу и снова вгляделся. До сих пор им попадались солдаты 6-го и 39-го французских линейных полков. У этих же французов на киверах была не ромбовидная медная бляха, а гораздо более крупная и вычурная. Они были слишком далеко, чтобы прочесть номер на ней или даже разобрать ее форму, но сам факт, что знак отличия был другим, говорил о том, что они из еще одного батальона.
— Здесь может быть три батальона клятой французской пехоты, — пробормотал Шарп.
— И на старом мосту они тоже есть, — прошептала ему на ухо Тереза, и Шарп сместил трубу левее и увидел человек двадцать, работающих на северной оконечности моста. Они пилили бревна длинными двуручными пилами, и распиленные части несли к краю зияющей дыры в южной арке моста.
— Эти черти, — сказал Хендерсон, — строят деревянную арку взамен старой.
— На это уйдут недели, — сказал Шарп.
— Не так уж и долго, сэр, — ответил Хендерсон. — Как только они напилят бревна, дело пойдет быстро, а потом они обложат деревянную арку камнем. Хороший инженер починил бы этот мост за две недели.
Шарп посмотрел на ближний конец разрушенного моста и не увидел людей ни на дороге, ни на берегу, из чего следовало, что все ремонтные работы велись с северного берега.
— Думаешь, сможем спуститься к мосту незамеченными? — спросил он.
— Сможем, — уверенно сказал Хэгмен.
— Ты остаешься здесь, — сказал Шарп Терезе, зная, что сотрясает воздух впустую, и последовал за Хэгменом, который уже спустился с гребня и направился на север.
— Что ты задумал? — спросила Тереза Шарпа.
— Замедлить этих чертей.
Хэгмен повел их длинным кружным путем, чтобы их не заметили французы, наблюдавшие с моста или с высоких стен форта Рагуза. Они вышли на большую дорогу, ведущую от старого моста, и пошли по ней, держась в тени низкорослых деревьев у обочины, пока не добрались до самого моста.
На этом, северном, берегу ни у основания моста, ни на коротком обрубке дороги не было вражеских солдат. Шарп мысленно поблагодарил врага за беспечность, лег у края дороги и посмотрел через пролом. Он видел трех офицеров, стоявших среди людей, что ворочали огромные пилы. Рабочие поснимали мундиры и трудились либо с голым торсом, либо в одних рубахах, но на офицерах были мундиры, казавшиеся черными. Шарп вгляделся в трубу и увидел, что они темно-синие, с черными обшлагами и отворотами.
— Синие с черным мундиры, — сказал он.
— Это темно-синий цвет их артиллерии, мистер Шарп, — сказал Хэгмен.
— Черные отвороты означают, что это инженеры, — сказал Шарп. По непонятной ему причине французские инженеры всегда носили форму артиллеристов. — И я хочу, чтобы эти трое были мертвы. — Он передал подзорную трубу Терезе. — Ты наблюдай за ними, а мы их подстрелим. Дэн? Бери офицера справа. Джо? Твой тот черт слева. Тот, что по центру будет моим.
— Верный выстрел, мистер Шарп, — ободряюще сказал Хэгмен. — Двести пятьдесят шагов?
Если убить офицеров-инженеров, прикинул Шарп, то это наверняка задержит, а то и вовсе сведёт на нет все попытки починить мост. Он выполз на дорогу и прицелился через пролом. Двести пятьдесят ярдов сущий пустяк для винтовки Бейкера, а его цель была легко узнаваема по золотому шитью на мундире. Хэгмен был справа от него, Хендерсон лежал слева, и все они были на виду у французов на том берегу, которые, казалось, совершенно не замечали их присутствия.
— Ротозеи чертовы, — пробормотал Шарп. — Я готов.
— Я тоже, мистер Шарп, — сказал Хэгмен.
— И я, — добавил Хендерсон.
— По моей команде, — сказал Шарп, — считаю до трех. Огонь на «раз».
Он помедлил, вспомнив приказ генерала Хилла не тревожить французов, ведь присутствие стрелков в холмах у реки выдаст намерение атаковать понтонный мост. Но, черт побери, французы и так уже знали, что Шарп и его люди здесь, а вся суть экспедиции заключалась в уничтожении моста. И какой толк крушить понтонный мост, если французы сумеют починить этот, старый? Так что к черту приказы Хилла.
— Три, — сказал он.
Три курка были взведены, три добрых кремня замерли над огнивами, которые при ударе должны были откинуться и дать искрам поджечь порох на полках винтовок.
Целик у него был откинут, и он совместил его нижнюю прорезь с пеньком мушки на дульном срезе. Он навел их на далекий отблеск золотого шитья, затем чуть приподнял ствол, целясь прямо над треуголкой далекого офицера.
— Два.
Ствол слегка дрогнул. Воздух, нагретый солнцем, мерцал над разрушенной дорогой. Ветра не было. Он опустил ствол, чтобы убедиться, что все еще целится в инженера, увидел, что так и есть, и крохотным движением приподнял его снова, подавив желание проверить, хорошо ли зажат кремень в курке.
— Раз!
Он нажал на спуск. Кремень ударил вниз, и сноп искр хлынул с откинувшегося огнива. Вспышка на полке, где занялся порох, короткая задержка, пока огонь добирался до затравочного отверстия и поджигал основной заряд. Затем грянул выстрел, медный затыльник приклада врезался в плечо, и облако дыма окутало дуло.
— Двое упали, — сказала Тереза.
— Перезаряжай, — сказал Шарп, хотя приказ был излишним: и Хэгмен, и Хендерсон уже откусывали пули от новых патронов.
— Которые двое? — спросил Шарп, вставая и доставая патрон из подсумка.
— Центральный всё ещё жив, — сказала Тереза.
Шарп выругался, а Хэгмен хмыкнул.
— Трудный был выстрел, мистер Шарп.
— Как бы не так, черт побери. — Шарп забил новую пулю в ствол. Хэгмен уже перебрался на другую сторону дороги и опустился на колено.
— Я его вижу, мистер Шарп, — сказал он, вскидывая винтовку к плечу. — Глупый черт, стоит себе, разинув рот.
— Прямо в глотку, Дэн! — крикнул Хендерсон.
Хэгмен выстрелил. Эхо выстрела прокатилось по холмам на дальнем берегу реки.
— Третий тоже упал, — радостно сказала Тереза.
— Вот чертов идиот, — презрительно бросил Хэгмен, — просто стоял и ждал, пока его убьют.
— Нам пора к лодке, — сказал Шарп. Он прикинул, что гарнизон форта Рагуза непременно вышлет дозор выяснить, что за выстрелы. — И молодцы, парни. Жаль, что я промахнулся.
— Похоже, ваша винтовка устала, мистер Шарп, — сказал Хэгмен.
— Устала?
— Со временем стволы ведет, — объяснил Хэгмен. — Полагаю, она у вас уже давно?
— Семь лет, — ответил Шарп.
— Ещё с Шорнклиффа? — спросил Хэгмен, имея в виду казармы, где обучали легкую пехоту[28].
— Там и получил, — подтвердил Шарп.
— Они никогда не считались лучшими, — сказал Хэгмен, — а вы еще и много стучите прикладом, заряжая ударом[29]. Сдается мне, от такого способа заряжания ствол и изнашивается. Пора вам заиметь новую винтовку, мистер Шарп.
— Мне нравится эта.
— Она вам хорошо послужила, это факт. — Хэгмен перезарядил винтовку и закинул ее на плечо. Со стороны рабочих на другом конце моста раздалась беспорядочная мушкетная пальба, но все пули ушли либо вверх, либо затерялись в деревьях по обочинам дороги. — Вы увидели все, что хотели? — спросил старый браконьер.
— Вполне достаточно, Дэн, — ответил Шарп. Он предположил, что генерал Хилл, возможно, одобрит поднятую им на северном берегу суматоху, чтобы убедить французов, будто любая экспедиция по уничтожению понтонного моста может прийти с севера, от Сьюдад-Родриго, а смерть трех инженеров наверняка закрепит эту мысль в их головах. Хотя три смерти, сколь бы ценны ни были покойники для французов, были ничем по сравнению с той бойней, что стрелки Шарпа и партизаны Терезы уже учинили на южном берегу. Теперь, с горечью подумал он, он окончательно и бесповоротно ослушался приказа Хилла не ворошить осиное гнездо, и полковник Обер, комендант гарнизона, наверняка уже послал за подкреплением. А усиленный французский гарнизон вполне мог остановить штурм Хилла. Эти мрачные мысли сопровождали его до самой лодки, которую Джо Хендерсон столкнул в реку, а затем переправил их на южный берег.
— Так что теперь? — спросила Тереза, когда они с плеском вышли на сушу.
— Поедем искать генерала Хилла.
— Все вместе?
— Пэт Харпер оставит людей здесь, — сказал Шарп, — и я велю ему не нарываться на неприятности.
— Мои люди тоже?
— Будет лучше, если большинство из них останутся здесь. Может, возьмем пару человек с собой в Трухильо? Хотя сомневаюсь, что в этом есть нужда. Французов на дороге не будет.
Шарп был в этом уверен. Если маршал Сульт, находящийся к югу от Тахо, пошлет войска на соединение с Мармоном на севере, они столкнутся с силами Хилла где-то недалеко от Трухильо, а это значило, что он и Тереза могут ехать в город без опаски.
— Французов, может, и не будет, — заметила Тереза, — но Эль Кобарде, вероятно, на той дороге.
Шарп забыл об Эль Эроэ.
— Он ничего не сделает, — коротко бросил он.
— Ты надеешься.
— Единственное, что он делает хорошо, — это лжет, обманывает и убегает.
Патрик Харпер доложил, что с тех пор, как Шарп уехал, в деревне все было тихо.
— Мы видели, как один парень наблюдал за нами с холма, — он указал на запад, — но он недолго пробыл. Думаю, просто пастух.
— Для лягушатника не то направление.
— Никаких следов, сэр. Думаю, они усвоили свой урок.
— И что же это за урок, Патрик? — спросила Тереза.
— Нечего задирать стрелков, — с гордостью сказал Харпер.
— Будем надеяться, в ближайшие дни никто не попробует лезть к вам, — сказал Шарп. — Я еду на встречу с генералом Хиллом, но вернусь, как только смогу. Дня через четыре? Пять? Я заберу лейтенанта Лава, так что командовать здесь будете вы.
— Боже, храни Ирландию! — с изумлением произнес Харпер. — Парень из Донегола кем-то командует! Хотите, чтобы я захватил форты, сэр?
— Я хочу, чтобы вы сидели тихо. Держите свои пикеты начеку, но не ворошите осиное гнездо. Просто ждите моего возвращения.
— Я и не мечтал ворошить ос! Но я выставлю пикет в доме Эль Эроэ. С верхнего этажа все видно.
— И это даст вам шанс обыскать дом как следует?
— Мысль не приходила в голову, сэр, — ухмыльнулся Харпер, — но идея отличная.
Шарп неохотно согласился.
— Я серьезно, Пэт, никаких драк.
— Я, сэр? Драться? Боже, храни Ирландию, я пошел в армию за едой, а не воевать.
— Я вернусь, как только смогу.
— Не торопитесь, сэр, наслаждайтесь обществом мисс Терезы.
Тереза оставила почти всех своих людей в деревне, чтобы усилить стрелков Харпера, а для сопровождения по дороге на Трухильо взяла троих. Шарпу и Лаву дали смирных лошадей. Он беспокоился о безопасности своих людей, пока скакал на юг, но ни мушкетных, ни винтовочных выстрелов позади не раздалось.
— Тебе незачем ехать, — сказал он Терезе.
— А кто тебя убережет, если не я?
Шарпу казалось странным так открыто ехать в глубоком тылу французов. Если не считать отряда генерала Хилла, который, как он полагал, двигался к Трухильо, вся местность на сотню миль во все стороны контролировалась французами, однако он не видел никаких признаков врага. Они проезжали через небольшие деревни и городки, и ни одного синего мундира не было видно. Жители рассказывали о фуражирах, которые приходили грабить дома и амбары, и эти отряды, по их словам, сопровождались сотнями всадников для защиты от партизан.
— Это значит, что Эль Эроэ все-таки воюет? — спросил Шарп.
— Только не он, — презрительно бросила Тереза. — Партизанами здесь командует Эль Сасердоте[30].
— Священник?
— Он был священником, пока французы не разграбили его церковь и не изнасиловали половину его прихожан. — Она на мгновение задумалась. — Полагаю, он и сейчас священник в каком-то роде, потому что служит мессу для своих людей и проводит для пленных французов последнее причастие, прежде чем перерезать им глотки. — Она улыбнулась. — Он мне нравится.
Уже вечерело, когда на южном горизонте показался Трухильо. Город был построен на холме и возвышался над плоской равниной. Строения окружала древняя стена, над которой доминировал замок. Когда они подъехали ближе и тени вытянулись по равнине, Шарп увидел на городской стене красные мундиры. Еще больше их было у северных ворот города.
— Французы ушли несколько недель назад, — небрежно сказала Тереза, — их выбили люди Эль Сасердоте.
Лейтенант в красном мундире с желтыми отворотами поднял руку, когда они приблизились.
— Quién eres?[31] — Его люди нацелили мушкеты. Они видели оборванную группу, большинство в красных шарфах, которые многие партизане носили вместо формы, и Шарп в своем темно-зеленом мундире выглядел не опрятнее своих спутников. Он был небрит, волосы отросли, а зеленый китель был весь в пятнах.
— Мне нужно видеть генерала Хилла. Полагаю, он здесь? — Шарп пришпорил коня.
— А вы кто? — спросил лейтенант.
— Майор Шарп, 95-й. Генерал Хилл нас ждет.
Лейтенант посмотрел недоверчиво, но, поймав взгляд Шарпа, выпрямился.
— Разумеется, сэр. Генерал в Кастильо. — Он указал на восток. — Просто следуйте по улице вдоль стены, сэр, не пропустите.
Они ехали по улице, пока не достигли еще одного караульного поста у входа в замок.
— Его построили мавры, — сказала Тереза, — и мы их тоже выгнали.
Двор замка был битком забит солдатами, их мушкеты были сложены в козлы вокруг батареи пушек. Шарп увидел еще шотландцев в желтых отворотах 92-го полка и других, в красных мундирах с черными отворотами.
— «Грязные полсотни», — сказал он Терезе.
— Что?
— 50-й полк, — объяснил Шарп, — крутые парни из Кента. — Там были и солдаты в мундирах с желто-коричневыми отворотами — 71-й, еще один шотландский полк. — Мне почти жаль лягушатников, — сказал Шарп.
— Жаль?! — в голосе Терезы прозвучало оскорбление.
— Два шотландских батальона? Они свирепые бойцы.
— Хорошо! И там еще стрелки, — она указала через двор, где люди в зеленых кителях разводили костер. Шарп пришпорил коня в их сторону и узнал нескольких.
— Сержант Джеррард!
— О, Боже ж ты мой, на его паршивых небесах, — с удивлением обернулся сержант, — теперь мы окончательно в дерьме.
— Как ты, Том?
— Еще минуту назад я был счастлив, а раз вы здесь, значит, дело дрянь.
— Сколько вас?
— Наберется человек восемьдесят.
— Кто командует?
— Капитан Теобальд.
— Хороший человек, — одобрительно сказал Шарп.
— Да, это точно. Полагаю, он ужинает с Папашей.
— Где мне найти генерала?
— За той дверью, — указал Джеррард, — и наверх.
— Твои люди пристроят наших лошадей?
Джеррард с сомнением оглядел спутников Шарпа.
— Пристроить-то мы их можем, но сомневаюсь, что Папаша захочет видеть вас всех за ужином.
— Только я и моя жена, — сказал Шарп, спешиваясь.
Сержант перевел взгляд на Терезу и ухмыльнулся.
— Люди всегда говорили, что вы везунчик, мистер Шарп.
— Так и есть, Том, так и есть. — Он прошел мимо стрелков, приветствуя знакомых, затем взял Терезу под руку и, кивком подозвав лейтенанта Лава, повел ее к огромной двери, за которой оказалась лестница. — Не дурак он, этот генерал Хилл.
— Нет?
— Он привел еще стрелков. А это значит, мы победим.
— А ты в этом сомневался?
Шарп не ответил, лишь повел ее вверх по лестнице, где у входа стояли двое красномундирников из 50-го полка.
— Мне нужен майор Хоган, — сказал Шарп.
— Он у генерала, сэр, — ответил один из красномундирников.
— Там? — Шарп не стал дожидаться ответа и просто открыл дверь.
В комнате было не меньше дюжины человек. Они сгрудились у стола, на котором среди остатков ужина были разложены карты. Все обернулись и уставились на вошедших Шарпа, Терезу и Лава. Генерал Хилл нерешительно шагнул к Шарпу.
— Боже правый! — вымолвил он.
— Ричард! — это был майор Хоган, и в его голосе звучало не меньшее изумление.
— Вы не мертвы! — добавил Хилл.
— Похоже, что нет, сэр.
— Что ж, входите, входите! — жестом пригласил Хилл.
— Полагаю, вы знаете лейтенанта Лава, сэр, — сказал Шарп, а затем, более неловко: — А это позвольте представить, моя жена. — Хилл и другие офицеры уставились на Терезу. На ней были обтягивающие кавалерийские рейтузы, заправленные в высокие сапоги. Ее короткая куртка была перешита из зеленого мундира стрелка и перехвачена на тонкой талии ремнем, на котором висели сабля, длинный нож и пистолет.
— Агуха, — громким шепотом подсказал Хоган Хиллу.
— Рады видеть вас, мадам, — галантно произнес Хилл, кланяясь Терезе. — Мы слышали, что вы тоже погибли. Я вне себя от радости, что эти сведения оказались ложными.
— Я тоже вне себя от радости, — сухо ответила Тереза, а затем улыбнулась Хогану. — Майор, — кивнула она ему.
— Мы слышали, что вас одолели французы у Миравете, — объяснил Хоган.
— Мы перебили французов у Миравете, — мстительно сказала Тереза.
— Всех? — спросил Хоган.
— По меньшей мере роту, — сказал Шарп, — но этих ублюдков там больше. — Хоган многозначительно кашлянул, и Шарп вспомнил, что не должен оскорблять слух Хилла бранью. — Гораздо больше, — туманно добавил он.
— Гораздо больше? — резко спросил высокий седовласый мужчина в элегантно скроенном красном мундире с желто-коричневыми отворотами.
— Полковник Кадоган, — представил его Хилл, — из семьдесят первого.
Еще один шотландский полк, отметил Шарп, прежде чем кивком головы ответить на вопрос Кадогана.
— По моим прикидкам, сэр, в замке и в паре каменных домов поблизости стоит целый батальон пехоты, — сказал Шарп, — и они возвели там здоровенную херню в виде земляного укрепления с орудийными позициями для защиты строений.
— Здоровенное укрепление? — многозначительно переспросил Хилл, очевидно, во второй раз напоминая Шарпу о своей нелюбви к грубостям.
— Очень здоровенная херня, — с энтузиазмом подхватила Тереза, — высотой в человеческий рост, и ров перед ним.
— И пушки? — спросил Кадоган.
— Шесть двенадцатифунтовок, — сказал Шарп, — и три шестидюймовые гаубицы.
— И без сомнения, все щедро снабжены картечью, — кисло бросил Кадоган.
Никто не проронил ни слова. Все представили себе, как пехота наступает на батарею, которая сметает ее картечью, что вылетает из ствола, словно утиная дробь[32].
— У нас тоже есть пушки, — нарушил молчание Хилл.
— Земляной вал, — ровным голосом произнес Хоган. — Он поглотит наш огонь, сэр.
— Если мы собираемся взять замок Миравете, — сказал Хилл, — это необходимо будет сделать быстро. За один день. — Он вопросительно посмотрел на Шарпа.
— На это уйдет неделя, сэр, — сказал Шарп.
— Полковник Гонсалес не согласен, — резко сказал Кадоган.
— Полковник Гонсалес, сэр?
— Эль Эроэ, — объяснил Хоган.
— Он был здесь, сэр? — теперь удивился Шарп.
— Был. — Хоган оглядел комнату, словно ожидая увидеть Эль Эроэ.
— Он же был здесь минуту назад! Почему его нет с нами? — потребовал Хилл и повернулся к адъютанту. — Разыщите его, Гораций, и попросите к нам присоединиться. — Он снова посмотрел на Шарпа. — Именно полковник Гонсалес сообщил нам о вашей смерти. Он утверждает, что был ее свидетелем.
— Он также сказал, что в Миравете всего две роты французских войск, — добавил Кадоган.
— Миравете выслал две роты против моих людей, сэр, — сказал Шарп. — И в замке было еще полно французов, когда их уцелевшие солдаты вернулись.
— Две роты напали на вас? — спросил Хилл.
— Две, сэр, и одну я отправил обратно, без оружия.
— И без мундиров, — добавила Тереза. — Майор Шарп не позволил мне убить пленных.
— Разумеется, нет! — сказал Хилл.
— И в замке было полно людей, когда рота вернулась, — повторил Шарп. — Подозреваю, там стоит их тридцать девятый линейный, сэр, а у реки расположился шестой полк. И, похоже, в форте Рагуза есть еще и третий батальон, но я не смог разглядеть их номер. У них были какие-то новые вычурные бляхи на киверах.
— Вероятно, с орлом, — сказал Хоган, а затем, обращаясь к озадаченному Хиллу, пояснил: — Они вводят новую бляху для киверов, сэр, довольно витиеватого орла вместо старой ромбовидной.
Хилл нахмурился, глядя на карты, которые были теми же самыми, что Шарп уже видел в Бадахосе.
— Я, признаться, надеялся, что французы не узнают о вашем присутствии, майор Шарп. — В его голосе звучало неодобрение. — А похоже, они были прекрасно осведомлены?
— Так точно, сэр.
— Значит, они предупреждены о нашем интересе, — неодобрительно сказал Кадоган. — И, без сомнения, стягивают подкрепления.
Хилл вздохнул.
— Два форта, замок и «тет-де-пон». — Он уставился на карты. — И сведения по меньшей мере о трех батальонах. Интересно, кто ими командует?
— Некий полковник Обер, сэр, — сказал Шарп.
— Обер? — Хилл посмотрел на Хогана.
— Никогда о нем не слышал, сэр, — ответил Хоган, — из чего следует, что офицер он не выдающийся.
— Это уже благословение, — сказал Хилл, — и по крайней мере полковник Гонсалес уверяет нас, что у старого моста нет никакой крепости.
— О, но она там есть, сэр, — сказал Шарп, — и у них там еще пушки и небольшой отряд пехоты. Я насчитал двадцать четыре мушкета, сэр, и инженеры тоже. Но офицеры-инженеры мертвы.
— Ваша работа?
— Винтовок, — коротко бросил Шарп.
— Отличная работа, мистер Шарп, — радостно сказал человек в зеленом мундире. Шарп узнал капитана Теобальда и ухмыльнулся ему.
— Вы говорите, у старого моста есть артиллерия, — спросил Хилл, — которая может вести анфиладный огонь[33] по любому подразделению штурмующему форт Наполеон?
— Я мог бы захватить это укрепление с дюжиной людей, — сказал Шарп.
— Вы говорите, у моста есть пушки? — раздраженно повторил вопрос генерала полковник Кадоган. — Какого калибра?
— Большие, сэр, — сказал Шарп, зная, что несет дурные вести. — Лейтенант Лав определил их как двадцатичетырехфунтовые.
— Боже правый, — пробормотал кто-то.
— Старые, чугунные, — добавил лейтенант Лав. — Подозреваю, трофейные испанские.
— Помоги нам Бог, — прошептал Кадоган.
— И у них там еще были три старые четырехфунтовки, — бодро сообщил Лав.
— Я думал, они перестали использовать четырехфунтовки, — сказал генерал Хилл.
— Так и есть, сэр, — подтвердил Хоган, — но это не значит, что они не расставили несколько штук по опорным пунктам.
— Полезное орудие, — заметил лейтенант Лав.
— Полезное? — переспросил Хилл.
— Очень мобильное, сэр. Раньше они двигали эти старые четырехфунтовки по полю боя, словно шахматные фигуры. Их новые шестифунтовки тяжелее и не такие поворотливые.
— Четырехфунтовки были полковыми орудиями, — сказал пожилой артиллерийский офицер, имея в виду, что это были легкие пушки, приданные пехотному батальону. — Они были полезны, но пехота жаловалась, что они производили мало шума.
— Мало шума? — с удивлением переспросил Хилл.
— Им хотелось иметь более тяжелые пушки, которые наводили бы ужас на врага одним своим грохотом, — объяснил артиллерист, — поэтому они заменили четырехфунтовки на шестифунтовки, но на складах они у них наверняка остались.
— Меня больше беспокоят двадцатичетырехфунтовки. — Хилл снова посмотрел на Шарпа. — Они защищают укрепление у старого моста?
— Так точно, сэр, но это не бог весть какое укрепление, просто частокол для защиты инженеров.
— Значит, они пытаются починить старый мост? — с тревогой спросил Хилл.
— Пытаются, — сказал Шарп, — но теперь уже без офицеров-инженеров.
— Насколько близко вы подобрались? — спросил Хилл.
— Мы были на самом мосту, сэр. Там лежал тесаный камень, но никаких признаков работы каменотесов, только дюжина солдат, пиливших бревна.
Кадоган ощетинился от этой новости.
— Так вы были на самом мосту? И вас не обнаружили?
— Нас обнаружили, сэр, — сказал Шарп. — Полагаю, нас предали, сэр.
— Предали? — встревоженно переспросил Хилл.
— Ваш полковник Гонсалес, сэр.
— О, ну что вы, не может быть! — с болью в голосе произнес Хилл. — И где Эль Эроэ? Он должен быть здесь!
На этот вопрос ответа не последовало.
— Почему ты говоришь «предали»? — спросил Хоган.
— Французы знали, что мы там, с самого начала, сэр. Едва прибыв, я взял двоих к старому мосту, и в тот же вечер лягушатники устроили нам засаду.
— Боже правый, — сказал Хилл, — в засаду?
— Патруль из форта Наполеон, сэр. Думаю, из них выжило только десять.
— А из скольких? — с усмешкой спросил Хоган.
— Двадцать один, — ответил Шарп. — И еще одно мое подозрение насчет Эль Эроэ. Когда мы обыскали его дом, то нашли спрятанное французское золото во франках. — Он намеренно не уточнил сумму, подозревая, что его стрелки уже прибрали кое-что к рукам, и желая избавить их от официального дознания.
— Припрятанное золото меня не удивляет, — сказал высокий человек, одетый во все черное. Он стоял в тени, и Шарп даже не видел его, но теперь узнал вытянутое лицо и проницательные глаза. Это был Эль Сасердоте.
— Почему вы так говорите, падре? — уважительно спросил Хилл.
— Эль Эроэ, — произнес священник, — заботится только о деньгах. Это его идол.
— Вы везли ему наше золото? — Хилл посмотрел на Шарпа.
— Я ему его не отдал, сэр.
— Привезли обратно?
— Оставил у сержанта, сэр.
Хоган рассмеялся.
— Ты оставил Пэту Харперу сто гиней?
— Они в целости, — сказал Шарп, надеясь, что не ошибается, и подозревая, что большая часть уже растащена.
Дверь открылась, и в комнату вошел адъютант Хилла.
— Странно, сэр, — сказал он, — но полковник Гонсалес уехал полчаса назад со всеми своими людьми.
— Как уехал? — переспросил Хилл.
— Как мне сказали, довольно поспешно, сэр. Они направились на север.
— Зачем? — хотел знать Хилл.
— Понятия не имею, сэр.
— Он услышал, что прибыл майор Шарп, — предположил Хоган.
— И он утверждал, что майор Шарп мертв, — продолжил Хилл, — а также, что вы, Шарп, ослушались его приказов.
— Ослушался, сэр, но я не обязан подчиняться испанским партидам.
— Кроме одной, — многозначительно вставила Тереза, вызвав смех.
— Полковник Гонсалес, — в голосе Хилла прозвучало неодобрение, — утверждает, что вы убили французского офицера, который снабжал его сведениями.
— Я убил по меньшей мере полдюжины французских офицеров, — дерзко ответил Шарп, — но сомневаюсь, что хоть один из них снабжал Эль Эроэ какими-либо сведениями. Скорее уж он снабжал сведениями их.
— Или продавал, — вставил Эль Сасердоте.
— И теперь этот негодяй вернулся в Альмарас, — ровным голосом констатировал Хилл.
— И увез сведения о наших планах, — прорычал Кадоган, — которые, без сомнения, продаст врагу.
— О каких планах, позвольте спросить? — спросил Шарп.
Хилл посмотрел на карту.
— В данный момент, майор, наш замысел состоит в том, чтобы пройти через перевал Миравете и по главной дороге доставить орудия к форту Наполеон для его осады. Таково было наше решение, но оно зависит от того, сможем ли мы быстро подавить замок, прежде чем двинемся к реке, а если вы правы, то перевал защищен куда сильнее, чем мы думали.
— Так и есть, сэр.
— Вы подбирались к понтонному мосту через перевал Миравете? — спросил Хоган.
— Нет, сэр, есть тропа в холмах к востоку от перевала.
— По этой тропе пройдут пушки? — спросил Хилл.
— Какие орудия вы хотите взять, сэр?
Высокий худой артиллерийский офицер, подполковник, ответил:
— Шесть пяти с половиной дюймовых, — коротко бросил он.
— И три девятифунтовки, — нервно добавил более молодой артиллерист, явно боясь задеть старшего по званию.
— Всё это грозные орудия, — ободряюще сказал Хилл.
— Пяти с половиной дюймовые, — уточнил Шарп, — конные или пешие, сэр?
— Пешие, — неохотно буркнул старший артиллерист.
А это означало, что вместо гаубиц конной артиллерии калибром пять с половиной дюймов артиллеристы возьмут стандартные гаубицы полевой артиллерии, которые были гораздо тяжелее. Орудия и впрямь грозные, но Шарп поморщился, представив, с чем столкнутся канониры.
— Насколько я помню, сэр, пяти с половиной дюймовые весят более двух с половиной тонн каждая, а девятифунтовки даже немного больше. Это будет невозможно, сэр. Во всяком случае, не быстро. Склоны слишком крутые.
— Нам и прежде доводилось иметь дело с крутыми склонами, — коротко заметил подполковник.
— Прямо вверх или вниз — да, сэр, — сказал Шарп, — но я говорю об овечьих тропах шириной в фут, идущих по косогору. Орудия будут стоять под наклоном.
Высокий артиллерист хмыкнул, словно желая сказать, что этот оборванный стрелок понятия не имеет о способностях его людей.
— Что вы скажете, Лав? — потребовал он. — Вашей задачей было решить этот вопрос.
Лав помедлил.
— Майор Шарп, безусловно, прав в том, что пересечь склоны будет трудно, сэр. Это действительно будет трудно, но…
Это «но» заставило майора Хогана громко откашляться.
— Майор Шарп, — очень твердо произнес он, — прослужил дольше любого из нас. Он сражался во Фландрии, в Индии, в горах Галисии, в Португалии и Испании. Осмелюсь предположить, вы помогали тащить пушки на высоты Гавилгура?
— Помогал, — солгал Шарп. Он не помогал изнемогающим артиллеристам, но был свидетелем титанических усилий, которые инженеры и канониры приложили, чтобы втащить тяжелую артиллерию на немыслимо крутой склон.
— Гавилгур, — произнес высокий артиллерист так, словно от этого названия у него во рту остался мерзкий привкус. Шарп не впервые замечал неприязнь к таким, как он, воевавшим в Индии, — неприязнь, которая подразумевала, что их тамошний опыт не в счет. Он уже собирался что-то сказать, но Хоган опередил артиллериста.
— Я доверяю мнению майора Шарпа.
— И лорд Веллингтон с вами согласился бы, Хоган, — сказал Хилл. — Его светлость особо рекомендовал мне майора Шарпа именно из-за его опыта. — Шарп почувствовал, что краснеет, и уставился в карту. Хилл постучал по ней карандашом. — И вы правы, Шарп, — продолжил он, — дело нужно будет сделать быстро. — Он посмотрел на лейтенанта Лава. — Вы думаете, это можно сделать быстро, лейтенант?
— Нет, сэр, — покраснев, ответил Лав.
— Пехота может воспользоваться тропой, — сказал Шарп.
— Вы говорите, тропа шириной всего в фут? — спросил пожилой офицер в красном мундире.
— Да, сэр. Это овечья тропа.
— Значит, войскам придется идти гуськом?
— Иначе по ней не пройти, сэр.
— Это будет неудобно, — заметил офицер.
— Генерал Говард прав, — вставил Хилл, — но, смею сказать, это выполнимо.
— И, если это будет выполнено, — в голосе полковника Кадогана зазвучал гнев, — мы доберемся до реки, но у нас не будет пушек, чтобы пробить стены форта Наполеон!
— Что оставляет нам лишь один вариант, — с сожалением произнес Хилл и помолчал, не желая произносить следующее слово.
— Эскалада, — произнес за него Шарп.
— Боже, надеюсь, до этого не дойдет! — сказал Кадоган. — Мы попадем под анфиладный огонь тех орудий у разрушенного моста. — Он посмотрел на старшего артиллерийского офицера. — Двадцатичетырехфунтовки могут использовать картечь?
— Они могут стрелять ядрами и гранатами, но не картечью.
— И на том спасибо, — сказал Хилл.
— Будет и так достаточно плохо, если нас заставят идти на эскаладу, — сказал Кадоган, — но помоги нам Бог, если у них на фланге будет артиллерия, стреляющая ядрами и гранатами. Мне это не нравится.
— Капитан Шарп позаботится об этих пушках, — небрежно бросил Хоган.
— Я смогу, — сказал Шарп.
— А в это время мои люди, — несчастным голосом произнес Кадоган, — будут умирать на стенах.
— Так что радуйтесь, что у вас есть стрелки, сэр, — сказал Шарп.
— Веришь в чудеса, Ричард? — с усмешкой спросил Хоган.
— Я верю в винтовку Бейкера, — ответил Шарп. — И она поможет вам перебраться через эти стены.
Эскалада, думал Шарп. Один из ужасов войны, но другого пути не было.
Майор Хоган шагал рядом с лошадью Шарпа, когда тот ехал к северным воротам Трухильо. Шарп, Тереза и трое ее людей возвращались в деревню, где в самодельной крепости ждал Харпер, а лейтенант Лав, к облегчению Шарпа, оставался с бригадой Хилла.
— Подозреваю, — сказал майор Хоган, — ты не слишком доверяешь суждениям лейтенанта Лава.
— Он просто щенок, — прорычал Шарп.
— Умный щенок. Он изучал математику в Кембридже.
— Вот это как раз и поможет ему перетащить девятифунтовки через эти холмы.
— Будь снисходительнее к Купидону, — с усмешкой сказал Хоган. — Купидон был добр к тебе. — Он кивнул в сторону Терезы. — И я бы предпочел, чтобы вы оба подождали, Ричард.
— И присоединились к отряду Хилла?
— Именно. Мы выступаем завтра, так почему бы не подождать?
— Мне нужно вернуться к своим людям, — сказал Шарп, — и присматривать за проклятыми лягушатниками.
— А Эль Эроэ уже уехал, — многозначительно произнес Хоган. — Он опережает тебя по меньшей мере на час. — Он посмотрел на Терезу. — Есть другая дорога на Альмарас?
— Удобной нет, — ответила Тереза. Она на мгновение задумалась. — Мы могли бы поехать по дороге на Пласенсию и двинуться на восток вдоль реки, но это вдвое дальше. И с какой стати нам это делать?
— Потому что Эль Эроэ почти наверняка наблюдает за дорогой между этим городом и Альмарасом, — сказал Хоган. Он обернулся и оглядел троих людей Терезы. — Вас очень мало, а если вы правы, то он уехал по меньшей мере с тридцатью солдатами.
Шарп поерзал в седле.
— Что он выиграет, остановив нас?
— Да немного, — сказал Хоган, — но он не за этим следит за дорогой. Он высматривает людей Хилла. Ему нужно их пересчитать, пересчитать пушки и доставить эти сведения в Альмарас. Но если он увидит тебя, то попытается убить.
— Вероятно, — согласился Шарп. Он на мгновение задумался. — Какого дьявола Эль Эроэ вообще сюда приехал?
— Он приехал пожаловаться на тебя, не зная, что ты тоже прибудешь в Трухильо, а еще он приехал выпрашивать винтовки и золото.
— Которых вы ему не дали?
— Разумеется, нет, — коротко бросил Хоган. — И он хотел знать, зачем тебя к нему послали.
— Разведать мост, конечно.
— Это мы ему тоже сказали. Но потом мы рассказали ему, как собираемся уничтожить понтонный мост, и это его удивило.
— Его удивило, что мы собираемся атаковать Альмарас?
— Удивило.
— Тогда он идиот.
— Идиот, — согласился Хоган, — и было идиотизмом с его стороны устраивать тебе засаду, когда ты только прибыл.
— До сих пор не могу понять, зачем он это сделал, — сказал Шарп. — В этом не было никакого смысла! Он сказал, что принял нас за французов, но, если он на их стороне, зачем на них нападать? А если он думал, что мы везем ему золото и винтовки, зачем нападать на нас?
— Потому что он думал, что нападает на испанцев, — сказал Хоган.
— На испанцев! — в голосе Шарпа прозвучало удивление.
— Я поговорил с некоторыми из его людей, и выяснилось, что наш герой повздорил с партизанским отрядом из Касереса. Причем он был виновником этой ссоры, поскольку ранее совершил набег на их город, увел два десятка лошадей и несколько молодых женщин. Поэтому он решил, что вы как раз те самые партизаны, пришедшие отомстить.
— Хочешь сказать, он просто обычный бандит? — возмущенно спросил Шарп.
— Но бандит, — сказал Хоган, — который с удовольствием убьет тебя и с еще большим удовольствием захватит Агуху.
— Вероятно, — сказал Шарп.
— Так что останься здесь на ночь и выступай с нами завтра.
— Он меня не захватит, — презрительно бросила Тереза. — Es un pedazo inútil de mierda[34].
— Может, он и бесполезный кусок дерьма, — упорствовал Хоган, — но у него больше людей.
— У французов больше людей, — сказала Тереза, — и они все время пытаются меня захватить.
— Теперь он знает, что ты раскрыла его ложь. — Хоган снова повернулся к Шарпу.
— И что?
— А то, что он на тебя зол. Если он тебя увидит, то, скорее всего, попытается отомстить.
— Он бежит домой, — сказал Шарп и хлопнул по прикладу своей винтовки. — Если он нас найдет, то сам, скорее всего, и погибнет.
— А вот это меня и беспокоит, — сказал Хоган, — потому что он везет новости для своих французских друзей, и я бы очень хотел, чтобы он эти новости доставил.
— Хотите? — спросила Тереза.
— Прежде чем Ричард отговорил генерала, — объяснил Хоган, — план состоял в том, чтобы пробиться с пушками через перевал Миравете, а затем сразу же вскрыть артиллерией стены форта Наполеон. Этот план Эль Эроэ и услышал, и именно его он и предаст. Теперь мы будем действовать иначе, но я хочу, чтобы лягушатники думали, будто мы будем придерживаться старого плана, и тогда они снимут людей с фортов у реки и набьют их в замок Миравете.
Шарп рассмеялся.
— Я-то думал, ты беспокоишься о наших жизнях, а на самом деле тебя волнует жалкое существование Эль Эроэ?
Хоган пожал плечами.
— Я хочу, чтобы он доставил свои новости. А чего хочет он?
— Нас?
— Нет! Вы для него лишь подливка к мясу. Он хочет получить плату за то, что расскажет клятым лягушатникам, что именно на них движется. Сколько людей, сколько пушек и какого калибра.
— Он это уже знает! — сказала Тереза.
— У него есть смутное представление, но точного числа он не узнает, пока не увидит приближение бригады. Я подозреваю, что он где-то наблюдает за дорогой и произведет подсчет, который затем и доставит в Миравете. И я хочу, чтобы он это сделал! Я хочу, чтобы он увидел эти большие девятифунтовки, потому что они убедят его, что план не изменился. И я не хочу, чтобы он увидел вас и ухватился за шанс вас захватить.
Шарп на мгновение задумался.
— Он будет считать недалеко от Миравете.
— Возможно, — с сомнением произнес Хоган.
— Местность почти на всем пути ровная, — объяснил Шарп. — Нет удобных холмов, с которых можно наблюдать и за которыми можно скрыться.
— До самого Харайсехо, — сказала Тереза. — Там он и будет ждать, и это достаточно близко к Миравете, чтобы он мог быстро передать свои сведения.
— А мы можем объехать Харайсехо, — сказал Шарп, споткнувшись на произношении названия деревни. — Он нас даже не увидит.
— Ты снова ходишь по воде, Ричард, — сказал Хоган.
— Мне нужно быстро вернуться, сэр, — настаивал Шарп. — Пэт хороший парень, но он полезет в драку со всей французской армией, если они его разозлят. И кроме того, мне теперь приказано захватить лагерь у моста, а мне необходимо несколько часов, чтобы это спланировать.
— Мы выезжаем сейчас, — сказала Тереза, — к утру будем на месте.
— Как и Эль Эроэ, — заметил Хоган.
— Он нас даже не увидит, — настаивала Тереза, — и, как и Ричард, я оставила там людей.
— Они будут в безопасности, — сказал Хоган.
— Может, да, а может, и нет. Французы знают, что мы в холмах у Миравете, и могут послать людей на поиски. Я хочу быть там поскорее!
— Мы едем, — настоял Шарп.
— Тогда берегите себя, — сдался Хоган. — Помните, что вся эта территория захвачена врагом.
— И она сухая, — сказал Шарп.
— Сухая, Ричард?
— Воды нет, чтобы по ней ходить, — сказал Шарп и пришпорил коня.
Они проехали под аркой северных ворот Трухильо, и дорога растянулась перед ними в сумерках. Луна была почти полной, небо безоблачным, и дорога казалась бледной и прямой.
Куда она вела?
— Майор Хоган прав? — спросила Тереза.
— Обычно он прав, — ответил Шарп.
— Значит, этот Кусок Дерьма будет поджидать нас?
— Не нас, — сказал Шарп, — он ждет, чтобы пересчитать людей и пушки Хилла.
— Но он увидит нас первыми.
— Если мы не будем хитрее, то да.
— Хитрее, — презрительно повторила Тереза. — Как мы можем быть хитрее, если мы едем по дороге, а они спрятались!
— Да, но ты была права. Они не станут прятаться, пока не окажутся близко к дому, и спрячутся в холмах. Так что мы просто их обойдем.
— Я не знаю этой местности, — сказала Тереза, — я не знаю, какие дороги куда ведут.
— Но кто-то знает, — заметил Шарп, — так что мы найдем этого кого-то. Сделаем это недалеко от Иерихона.
— Харайсехо, — поправила его Тереза.
— Кроме того, — продолжал Шарп, — этот бесхребетный кусок дерьма думает, что Хилл выступает завтра. Эль Эроэ не ожидает увидеть бригаду Хилла ранее завтрашнего вечера. Он мог уже уехать домой. Он никого не ждет сегодня ночью.
— Может быть, — согласилась Тереза.
— Или же он уехал домой, — продолжал Шарп, — и просто оставил пикет наблюдать за дорогой.
Чем дальше он ехал в сгущающуюся ночь, тем больше Шарп убеждался, что Эль Эроэ удовольствуется пикетом на дороге. Он оставит полдюжины доверенных людей, чтобы пересчитать пехоту и пушки, ожидая, что они поспешат к нему с донесением. Он объяснил свои мысли Терезе:
— Этот Кусок Дерьма любит комфорт. Он не станет сидеть в холмах день и ночь, когда может быть дома. Он просто дождется новостей, а потом поедет либо в Миравете либо в форт Наполеон.
— Куда именно?
— Полагаю, в Миравете. Думаю, французский командующий там.
Тереза некоторое время ехала молча.
— Не понимаю, как испанец может сражаться за французов.
— Деньги.
— У англичан их больше.
Шарп пожал плечами.
— Этот Кусок Дерьма верит, что французы победят, или, по крайней мере, верил, потому и заключил с ними сделку. Он изображает из себя предводителя герильерос, и это удерживает настоящих партизан подальше от Альмараса. Лягушатники ему за это платят. Потом появились мы, он потребовал денег и от нас, но я отказался платить, вот он и остался с лягушатниками.
— И он живет в роскоши, пока Испания страдает! — возмущенно сказала она.
— Да, и это меня беспокоит.
— Что Испания страдает?
— Нет, что он привык жить в роскоши. Этот ублюдок любит комфорт, так что, если я прав, и он направляется домой, то вскоре он обнаружит, что в его доме поселились Пэт Харпер и кучка стрелков. Они уж точно прикончили его драгоценные винные запасы, это наверняка.
— Харпер выставил часовых?
— Да, Пэт не дурак, но его людей меньше, а этому ублюдку нужны те винтовки. И свое золото он тоже захочет вернуть.
Страх точил Шарпа, пока они ехали в лунном свете. Он давно научился ставить себя на место врага, когда планировал бой. Понимание того, как скорее всего поступит враг, давало огромное преимущество, и Шарп полагал, что знает, что задумал Эль Эроэ. Тот хотел выяснить точную численность отряда генерала Хилла и вернуться в свой драгоценный дом с его роскошной обстановкой.
— Он вернется домой, — сказал Шарп, — и обнаружит, что какой-то паршивый стрелок крепко спит на его шелковых простынях.
— Паршивый? — переспросила Тереза, не зная этого слова.
— Грязный, как свинья, и, наверное, кишит вшами. — Он ухмыльнулся. — И поделом этому ублюдку.
Двое людей Терезы настояли на том, чтобы ехать в полусотне шагов впереди. У всех троих ее спутников были мушкеты, а также пики или сабли. Замысел Шарпа состоял в том, чтобы добраться до деревни, где он оставил Харпера, а затем провести разведку и выяснить, не захватил ли Эль Эроэ это место снова. Он опасался, что любой пикет, оставленный испанцем у Харайсехо, доберется до деревни быстрее и предупредит Эль Эроэ о его приближении.
— Может, лучше нам объехать Иерихон, — предложил он Терезе, — и добраться до места прежде, чем Эль Эроэ предупредят.
Тереза посмотрела вперед, где поднимались холмы, а их долины и овраги превратились в черные тени в ярком лунном свете.
— Тогда нам надо по скорее сворачивать с дороги, — с сомнением сказала она. — Если подойдем слишком близко, они нас увидят. А окружной путь займет время.
— Лучше опоздать, чем умереть.
Тереза поморщилась.
— Вон там деревня, — она указала на восток, где между деревьями виднелся проблеск света.
— Если есть деревня, значит, будет и дорога к Тахо, — сказал Шарп.
— Скорее скотопрогонная тропа.
Двое разведчиков остановились на перекрестке, а точнее, в месте, где хорошо утоптанная скотопрогонная тропа пересекала главную дорогу. Рядом был ручей, и двое мужчин поили лошадей, а Шарп спешился и прошел немного на восток по тропе.
— По ней немало ходили, — сказал он Терезе.
— Скот гонят на рынок, — ответила она.
— Она должна куда-то вести. Далеко мы от Иерихона?
— Миль десять, не меньше.
— Тогда давай сделаем большой крюк вокруг этого проклятого места.
Тереза была недовольна.
— Неужели мы так боимся этого куска дерьма?
— В таком лунном свете нас увидят за две мили. К тому времени, как мы доберемся до высоких холмов, нас может поджидать рота французской пехоты, чтобы поприветствовать. Кроме того, я не хочу, чтобы этот кусок дерьма вообще знал, что мы вернулись.
Они свернули на тропу, ведущую на восток. Шарп все надеялся найти другую тропинку, которая вела бы на север, но они ехали больше часа, прежде чем добрались до деревни, где такая тропа нашлась. Новая тропа вела не строго на север, а скорее немного к северо-востоку. Собаки залаяли, когда лошади зацокали по улочкам между домиками, но ни один житель не осмелился открыть дверь или ставню, чтобы посмотреть, что за всадники нарушают их ночной покой.
В деревне они повернули на север, теперь уже по меньшей тропе, что вела к темным, затененным холмам.
— Харайсехо вон там, — Тереза указала на северо-запад, — и до него далеко.
— Тогда мы, наверное, в достаточной безопасности.
Они проехали мимо оливковой рощи, и, посмотрев на восток, Шарп увидел на горизонте тонкую полоску стального света. Рассвет был уже близко, а они еще не добрались до холмов. И уж конечно, у Эль Эроэ там будут дозорные, как и тогда, когда Шарп впервые появился на его территории.
— Возможно, нам придется остановиться и переждать еще день, — сказал он Терезе.
— Не стоило нам ехать этим путем, — несчастным голосом произнесла она.
— Но мы поехали, и теперь нужно выжать из этого все возможное.
— Мы теряем целый день!
— Он увидит нас с холмов, если мы поедем дальше.
— Но он трус, он убежит.
— Или позовет на помощь французов. Скорее всего, он устроит засаду в холмах, а у него перевес в оружии.
Шарп чувствовал такое же разочарование, как и Тереза. Ему нужно было вернуться в деревню в холмах, чтобы найти своих людей и убедиться, что они в безопасности, а добавление целого дня к путешествию этому никак не способствовало. Это лишь увеличивало опасность для его солдат. Хоган был прав, — подумал он, — лучше всего было бы идти вместе с отрядом Хилла, хотя в лучшем случае бригада появится не раньше, чем через два дня.
— И что теперь? — спросила Тереза.
Они проезжали через небольшой темный лесок, и, выехав на опушку, Шарп увидел в неглубокой долине впереди группу домов. За одним из них был сарай.
— Отдохнем там, — сказал он. За хутором он видел, как освещенная луной тропа поднимается в предгорья.
— Нам нужно идти дальше, — настаивала Тереза.
Шарп почувствовал искушение. Он хотел остановиться, чтобы их не заметили люди Эль Эроэ, но, с другой стороны, при свете дня они будут еще заметнее. А завтрашняя ночь будет еще светлее, ведь близилось полнолуние.
— Я хочу, чтобы ты подождала здесь со своими людьми, — сказал он, — а я поднимусь один.
— И какой в этом будет толк? — резко потребовала ответа Тереза.
— Мне станет легче, — так же коротко ответил Шарп, — и я пойду пешком.
— Ты дурак, Ричард.
— Я буду в деревне до восхода солнца, — сказал он, — и когда узнаю, что там происходит, вернусь.
— Если будешь жив.
— Если буду жив, да.
— Патрик и сам за себя постоит! — настаивала она.
— В этих холмах по меньшей мере тысяча лягушатников, — сказал Шарп, — да еще и чертовы люди Эль Эроэ, и это по моей вине Пэт застрял там. Я должен его найти.
— Тогда я иду с тобой!
Шарп соскользнул с седла, слегка пошатнувшись на земле.
— И мы пойдем не на лошадях, — проворчал он.
— Пешком? — в голосе Терезы прозвучало удивление.
— Я пехотинец, — упрямо сказал он, — и к тому же двоих верхом заметить легче, чем двоих пеших.
С этим Тереза поспорить не могла, хотя и попыталась.
— Тут миль шесть или семь, не меньше, — заметила она.
— Может, четыре или пять, — упрямо сказал Шарп, — скажем, два часа ходьбы. Мы оставим лошадей и твоих людей здесь, — он указал на сарай, — твои парни приведут их утром.
— Два часа? — переспросила Тереза, спешиваясь.
— Максимум три.
— Пешком это будет все пять часов, — проворчала она.
— Тогда нам лучше выйти сейчас.
Тереза вытащила из седельных кобур пару своих длинноствольных пистолетов, пробормотала что-то себе под нос и последовала за Шарпом.
Вглубь вражеских холмов.