Губернатору Ино приходилось действовать с осторожностью, поскольку дальнейшая радикализация сельских жителей могла бы навредить более масштабным планам по сохранению Окинавы в составе империи. Ино объяснял стратегическую ценность Окинавы в докладе «О ремонте порта»: «Наха – главный порт префектуры Окинава. Это место, куда приходят товары. Город Наха – центр морских маршрутов, соединяющих Кагосиму, Кобэ, Осаку, Тайвань, Южный Китай с различными отдаленными островами префектуры»[645]. После этого описания шли размышления об опасности коммунистической угрозы, а завершался доклад планом расширения порта, чтобы в дальнейшем он мог принимать более крупные суда.

«План обороны Окинавы», который в 1934 году представил Военному министерству Исии Торао, командир окинавского полка, подразделения Шестой пехотной дивизии Японской императорской армии, ясно показывает, кто именно стоял на пути сохранения Окинавы для империи. Исии рассматривал оборону с двух точек зрения. Он описывал архипелаг как барьер между Тихим океаном и Восточно-Китайским морем, игравший важнейшую роль для сдерживания врагов Японской империи, США и Китая: «Будет весьма опасно, если какой-то из островов или гаваней попадет в руки врага»[646]. Также он подчеркивал, что оборонительные возможности могут быть реализованы только в том случае, если все опасные элементы в префектуре будут устранены.

Эти «опасные элементы» были второй целью оборонительного плана Исии. Раздел «Ныневшние условия» демонстрирует недоверие и пренебрежение Исии ко всему местному населению. Он объяснял, что при организации эффективной обороны островов от внешних врагов не стоит рассчитывать на местных жителей, поскольку их общая зависимость, лень, хилое здоровье, распущенность и мятежные наклонности были явным проявлением отсутствия у них самосознания как японских подданных[647]. Сочащийся презрением к окинавцам «План обороны Окинавы» внес свой вклад в дискурс об отсутствии колониализма, характерный для ранних колониальных исследователей вроде Нитобэ, оправдывавшего колонизацию Хоккайдо; Ямамото, вторившего извинениям Эгертона за геноцид коренного населения после отмены рабства; и Янаихары, обвинявшего жителей Окинавы в провале поселенческого колониального проекта на подмандатных островах из-за склонности их семей, оставшихся дома, к слишком большим тратам. Исии выразил особое отвращение к окинавцам, обвинив их в «отсутствии желания искоренить первопричину своих страданий»[648].

Исии предложил разместить более 400 военных в разных частях Окинавы для борьбы с внутренними и внешними угрозами, которые он назвал преградами на пути защиты Японии от ее империалистических соперников. Вооруженные солдаты должны отвечать за контроль побережья островов Окинавы и Сакисимы[649]. А развитая инфраструктура позволит им оперативно передвигаться по островам и между ними и даст доступ к необходимым ресурсам. Планы развития логистики и укрепления обороны были сосредоточены на северо-восточной части вокруг залива Кин и включали в себя развитие портов вдоль западного берега, в том числе Тогути в Мотобу, а также расширение порта Наха.

Все эти дискурсивные и физические действия, направленные на превращение территории Окинавы в крепость, противостоящую атакам внешних и внутренних врагов, создали условия для появления целого ряда пособников, о которых Хон Юнсин рассказала в своей книге «Битва за Окинаву и “станции утешения” в исторической памяти» (The Battle of Okinawa and “Comfort Stations” in Memory). Первая военная «станция утешения» появилась на Окинаве только в 1941 году, однако милитаризация, в сочетании с пренебрежительным отношением к жителям острова, которыми можно легко пожертвовать, создала условия для появления около 150 борделей для военных по всей Окинаве, где насильно удерживались около тысячи кореянок и некоторое количество местных женщин, вынужденных оказывать сексуализированные услуги японским солдатам[650]. Многие из таких заведений строились в центре деревенских поселений и часто размещались в переоборудованных больших частных особняках, школах и общественных заведениях – то есть работали прямо на глазах у жителей. Монография Хон стала возможной благодаря работе активистов, местных историков, писателей и жителей, которые после войны пытались переосмыслить свой опыт военного времени, включая воспоминания о кореянках, насильно привезенных в их общины. Она открыто призывает жителей Окинавы задуматься о собственном соучастии в непрерывном сексуализированном насилии над другими колониальными подданными в военное время.

Этот вопрос о соучастии окинавцев в сексуализированном насилии со стороны военных в отношении кореянок можно распространить и на Тихоокеанские острова, где японское государство строило военные объекты в 1930-е – начале 1940-х годов. Такое ускоренное развитие, сочетавшее строительство инфраструктуры и борделей, шло параллельно с превращением деревень в аэродромы и авиабазы, углублением гаваней для строительства баз гидропланов в таких местах, как атолл Джалуит, остров Малакал, Нгерубесанг[651] и Пелелиу[652]. Как доказывает Мори Акико, трансформация подмандатных островов в передний край обороны требовала не только создания военной инфраструктуры, но и перевода островов на самообеспечение. С объявлением тотальной мобилизации[653] компания «Нанъё Такусёку», которая занималась развитием и управлением добычей фосфатов на подмандатных островах – помимо того, что руководила выращиванием ананасов поселенцами в Асахи, – стала частью аппарата призыва в армию[654]. В 1939 году компания принудила рабочих, в основном с Окинавы и из Кореи, начать производство продовольствия для японских солдат, главным образом в Понпеи[655], [656]. С конца 1940 года окинавцы вместе с корейцами, заключенными, пленными и жителями Тихоокеанских островов были мобилизованы для строительства военных объектов[657]. Истории этих рабочих (некоторые из них могли видеть военные бордели, построенные на Палау и Гуаме), как и рассказы тех, кто уехал на Банаба в 1908 и 1910 годах работать на ТФК, остаются без внимания окинавских (или японских) научных исследований о жизни под японским колониальным правлением[658]. Все эти истории военного времени о соучастии связаны между собой океаном.