Ночь пришла с тревожными снами. Джессике снились бесконечные коридоры с голыми стенами торгового центра. Она запыхалась от бега и отчаялась найти выход. Тупик. Ее окружили амбалы сенатора, а когда потащили в подвал, она проснулась и подскочила с кровати. Джессика включила свет в спальне, проверила гардеробный шкаф, но беспокойство заставило спуститься на первый этаж и зажечь каждую лампочку. Дом спал. Стены стояли на месте. Окна смотрели большими глазницами на безлюдный двор. Джессика подогрела молока и уселась на подоконник.

Где-то вдалеке громыхало. Она прижалась к стеклу и посмотрела на небо, иссиня-черное, как полоса чернозема, по которой скачут всадники апокалипсиса. Комок подступил к горлу, Джессика поежилась и сделала глоток. Теплое молоко по маминому рецепту – редкостная гадость, но лучшее средство, когда хочется ощутить чью-то заботу. Глоток за глотком Джессика допила стакан и от нечего делать принялась рассматривать улицу. Она заметила черный «Кадиллак» и прикинула в уме, кем был его владелец. Вряд ли кто-то из местных. Если только чей-то родственник внезапно не разбогател.

В доме напротив загорелся свет. Джессика взглянула на телефон. Часы показывали начало четвертого. Наверное, старость то время, когда лишняя минута сна – непозволительная роскошь, подумала она. А может, миссис Эббот тоже не любит гром и решила согреть молока. Увидев силуэт старушки, Джессика немного успокоилась. Слезла с окна и пошла в гостиную, где свернулась в клубок и, не выключая свет, задремала.

Около полудня она открыла глаза и не сразу вспомнила, почему оказалась внизу. Потянулась к телефону, чтобы проверить время, и резко села.

– Вот черт! – выругалась Джессика, осознав, что из-за кошмаров проспала нужное время.

В считанные мгновения она натянула домашние тапки и халат из голубого плюша на несколько размеров больше. Она открыла входную дверь и уперлась взглядом в сверкающий «Кадиллак», который на улице Бруклина выглядел как Шанель на попрошайке.

Когда Джессика только рассказала Биллу о переезде, он не стал отговаривать или читать нотаций, но как бы предостерег одной поговоркой о жителях ее будущего района: «Если тебе двадцать пять, то ты либо труп, либо бандит!»

За полгода она не стала ни тем, ни другим, но, справедливости ради, убедилась в частичной правоте этих слов. То, что ее приняли «в семью», не исключало вражду по отношению к чужакам. Однажды Джессика стала свидетелем того, как братья Меза устроили разборки с неизвестным типом прямо перед домом: их крики были слышны на весь район, из окон за неравной схваткой молча наблюдали соседи. Ханнес и Херрес запихнули бедолагу в свой «Додж» и укатили в неизвестном направлении. Однако окажись у паренька нож или пистолет, то даже миссис Эббот, старушка божий одуванчик, вышла бы на свое крыльцо, чтобы наподдать пришельцу. Тогда-то Джессика и узнала о негласном кодексе бруклинской семьи, но заняла отстраненную позицию, как ученый-натуралист, который наблюдает за дикой природой и никогда не вмешивается в ее процессы.

И этот черный «Кадиллак» был чем-то вроде чужака, предвестника неприятностей, и интуитивно ей не нравился. Но, отмахнувшись от навязчивых мыслей, Джессика заспешила к киоску с прессой на углу Генри и Стейт-стрит. Как бы то ни было, в Бруклине тоже хотели знать, что происходит в стране.

– Привет! Свежий «МакЭвойТок»! – крикнула Джессика владельцу ларька, чтобы перекричать шум дороги.

Боб копошился со стопкой газет, перевязывая их веревкой.

– Минутку, – прокряхтел он, затянул узел и опустил пачку на дощатый пол. Боб поднял глаза и широко улыбнулся, но от вида девушки в пижаме под халатом и домашних тапках его улыбка померкла и наполнилась недоумением.

Джессика обхватила себя руками и начала притопывать ногой. Ее раздражал бестолковый Боб, который никак не брал в толк, что его торопят.

– Ждешь свежий гороскоп? Я тоже люблю гороскопы, – сказал он, а Джессика решила, что непременно убедит Билла убрать эту рубрику. – Держи. С тебя четыре двадцать пять.

Джессика охнула, увидев разъяренного сенатора на первой полосе. Проследив за ее взглядом, Боб подхватил.

– Вот! Только поверишь человеку, а он окажется редкостным дерьмом. А я ведь хотел за него голосовать.

Джессика моргнула, пытаясь избавиться от пелены на глазах, но по-прежнему будто смотрела сквозь матовое стекло. И как едва различимые силуэты за ним на малозольной бумаге возникали обрывки статьи.

Что скрывает сенатор?..

В четверг состоялась…

Решил посягнуть…

– Боже, Билл! – простонала Джессика.

– Я – Боб! И с тебя все еще четыре двадцать пять.

Она кивнула, сунула руку в карман, уверенная, что у нее оставалась мелочь в пальто, и застыла. Не встречаясь взглядом с Бобом, Джессика покосилась на свои тапки с капельками грязи и поджала в них пальцы.

– Я занесу, – еле слышно произнесла она и, развернувшись, побежала обратно.

***

Ранним утром Кристофер приехал на Юниверсити-плейс, где с хот-догами на завтрак его дожидались Рональд и Клайд.

– Ты уже видел? – спросил Клайд, швырнув на стол свежий выпуск «МакЭвойТок».

– Да, – хмуро отозвался он, даже не взглянув на газету. – И лучше бы не видел.

Рональд потянулся на диване, выпрямив длинные ноги, и между делом обмолвился:

– Бэрроу сегодня не в духе. Не знаете, по какому поводу?

Кристофер пожал плечами и уселся рядом.

– Ты помнишь, когда шеф бывал в духе? Он вечно чем-то недоволен.

– Да, – рассеянно пробормотал Рональд. – Что у вас дальше по плану?

– Отслеживать перемещения, звонки, все как обычно. У Клайда прибавилось работенки, – Кристофер покосился на друга и сочувственно поджал губы.

– Миром правят алчные придурки, а спасают безрассудные упрямцы вроде тебя. Знал ведь, на что иду.

Рональд хмыкнул.

– Тогда присмотри за ним.

– Ты куда-то уезжаешь? – удивился Кристофер.

– Командировка в Вашингтон на неделю.

Клайд убрал руку с мышки и схватился за остывший хот-дог.

– Что-то серьезное?

Рональд провел ладонью по голове, как будто пытался найти волосы, которых лишился давным-давно. Кристофера это насторожило, ведь он был одним из тех, кто сохранял спокойствие, даже если пахло жареным, даже на дымящемся пепелище, поэтому уточнил:

– Что случилось, приятель?

– Скажем, командировка – это официальная версия. Со мной кое-кто хочет встретиться, но так, чтобы об этом не знали здесь.

– Вашингтон? – уточнил Клайд.

Рональд кивнул. Кристофер потер бровь.

– Если понадобится моя помощь…

– Не влипай в передряги, пока меня не будет. Этого достаточно.

Клайд расхохотался и указал на Кристофера.

– Мы сейчас говорим об одном человеке? Если впереди драка, то даю сто процентов, что он будет там. И двести, что именно он ее и затеет.

Друзья рассмеялись, и напряжение рассеялось.

– Вообще-то, – продолжил Клайд, – у меня тоже кое-что есть.

– Что? – спросил Рональд.

– Не знаю, стоит ли это внимания, но… Сенатора пригласили на аукцион для толстосумов. Попасть туда невозможно, не имея связей. У меня таковых нет, а фальшивый пригласительный не сработает.

Кристофер ухмыльнулся.

– Тогда добудем настоящий.

– Интересно, как ты это сделаешь?

– Легко. Кто может пролезть даже в мышиную нору?

– Парень с твердыми зубами! Как его там? Щел..

– Журналисты, Клайд. Журналисты! – буркнул Кристофер и поставил ему воздушный щелбан. – Чтобы издать желтушку, они даже в ванную к его матери залезут.

– Фу! Зачем я это представил? – сморщился Клайд..

Кристофер хлопнул в ладоши и встал на ноги.

– Мне надо позвонить, – сказал он и вышел за дверь.

Спустя несколько минут он вернулся в приподнятом настроении, вертя телефон в пальцах, как шулер колоду карт. Клайд просиял.

– Мышиный король открыл тебе черный вход?

– Вроде того. Нужны документы – на меня и на Джессику. Справишься?

– Обижаешь!

– Я бы не уточнял, если бы в прошлый раз ты не назвался Обамой, а меня не записал Рузвельтом.

– Я торопился! И нас пропустили!

– Да, но парень с таможни подозрительно косился и почти устроил мне полный досмотр. Если бы его палец побывал у меня…

– Заткнись! – вскрикнул Клайд. – Я еще от мамаши Экклберри не отошел!

– Вот и славно.

– А Джессика знает о твоих планах? – спросил Рональд, как всегда глядя в суть.

Кристофер покачал головой, и тот удивился.

– Тогда с чего ты взял, что она возьмется за дело после торгового центра?

– Ты все пропустил! – Клайд закатил глаза, и кетчуп с его хот-дога капнул на футболку. Махнув рукой на досадную неприятность, он продолжил. – Между ними искрился воздух.

– Ничего такого не было, – заверил Кристофер.

– Еще как было! А как она на него зыркнула у фургона? Уф! Будто произвела контрольный выстрел.

Кристофер к своему удивлению и любопытству Рональда покраснел. Он почесал лоб и развел руками.

– Она просто сердилась на нас, – эта мысль словно придала ему сил.

Клайд расхохотался и как заядлая сплетница подсел к друзьям на диван, пихнув Рональда в локоть. Тот покосился на свою куртку в поисках томатных пятен и на всякий случай отодвинулся.

– Видишь? – Клайд указал куском сосиски на зардевшегося Кристофера, хлебный мякиш раскрошился ему на брюки. – Вы смотрелись, как парочка! Я бы поверил, что вы встречаетесь.

Кристофер отмахнулся.

– Откуда тебе знать? Ты кроме клавиатуры ничего не видишь.

Слова друга задели за живое. Клайд насупился, и пятно от кетчупа стало раздражать. Он поднялся, чтобы выйти в туалет и смыть с груди медаль позора, но перед тем, как удалиться, заявил:

– Однажды я найду себе подружку, которой будет плевать на мои грязные футболки или небритую морду. Она полюбит меня за ум, а я буду заводить ее, зная все нужные кнопочки.

– Послушать тебя, так ты стиральную машинку описываешь, – пожурил Рональд, проникшись весельем.

– Вот увидите, я ее найду! – сказал Клайд и вышел вон.

***

Джессика бросила газету на кухонный стол и прочла заголовок:

– Что скрывает сенатор? Да у таких как он куча скелетов в шкафу, стоит только найти этот шкаф и заглянуть внутрь! – Она саркастически закатила глаза и принялась стягивать с себя запачканные вещи, попутно продолжив чтение. – Предвыборный сезон напоминает родео в баре, где каждый не прочь поставить на победителя. Участники демонстрируют свою силу и пытаются оседлать быка. Разница лишь в том, что на спине взбешенного животного не так комфортно, как в сенаторском кресле, и усидеть на ней нужно только восемь секунд. В четверг состоялась пресс-конференция с сенатором Экклберри, и в этот раз он решил посягнуть не только на новый срок, но и на честь молодой женщины. Молли Дэвис работала в доме сенатора и стала случайным свидетелем незаконных операций, за что чуть не поплатилась. Мы продолжаем следить за событиями, но вопрос остается открытым. Что выберет американское общество – взбрыкнуть и скинуть ковбоя, почувствовав шпоры лжи, или же покориться ему. Погодите-ка, что это?

Оставшись в одном белье, Джессика склонилась над столом и вцепилась в газету. Она не верила своим глазам и на всякий случай прочла последнюю строку вслух.

– Автор Кристофер Бейс.

Колени подкосились. Запнувшись о кучу белья под ногами, она побежала в гостиную, где оставила телефон. Набрала номер Билла и вслушалась в гудки.

– Не спится, Паркер? – спросил Билл хриплым уставшим голосом, будто промучился кошмарами, а то и вовсе не спал всю ночь.

Сердце Джессики смягчилось.

– Я видела статью, – сказала она и опустилась на диван. – И хочу объяснений.

Билл вздохнул.

– Не по телефону. Встретимся в Центральном парке через два часа.

Джессика не заметила, как пролетело время. Она торопилась и опаздывала на пятнадцать минут. Для встречи Билл выбрал мост Боу, его любимое место, как он однажды признался.

«Боу хорош не своими арабесками или барельефами, а тем, что никогда не меняется. Снег или грязь вокруг, а белый красавец как последний оплот надежности и постоянства».

Эти слова заставили Джессику задуматься, уж не за тем ли Билл сюда пришел? Она не сразу его заметила, шеф стоял возле цветочной урны и разглядывал верхушки небоскребов на фоне неба. А когда подошла ближе, решила, что оказалась права в своих догадках. Боу и Билл, будто старые приятели, были вылеплены из чугуна – крепкие и стойкие, и оба горбились. Но сегодня Билл смутно напоминал самого себя. С темными кругами под глазами и в мятой рубашке под пальто он выглядел как бесноватый профессор, которому не терпелось поделиться своим открытием с окружающими.

Джессика легонько коснулась его локтя, чтобы дать понять – теперь у него есть тот, с кем он может поговорить.

– А, Паркер, – рассеянно пробормотал Билл. – Для той, что хотела объяснений, ты не сильно торопилась.

Джессика смутилась.

– Может, я все еще решаю, хочу ли знать правду о том, что заставило тебя на это пойти.

– Прогуляемся? – спросил он и пошел вдоль балюстрады. Сунув руки в карманы куртки, Джессика поплелась за ним.

– Так что все это значит, Билл? – спросила она, поравнявшись.

– Ты про этого парня?

– Да. Как так случилось, что под твоей статьей стоит его имя?

Билл на мгновение остановился и пожал плечами.

– Бейс или как там его ввалился ко мне в кабинет, когда я просматривал номер перед отправкой в типографию, и заявил, что автором должен быть он. Все гадаю, откуда ему стало известно?

Джессика поджала губы, а Билл пошел дальше.

– Кристофер объяснил, для чего ему это понадобилось?

– Разумеется. А еще нарисовал свою родословную до пятого колена.

– Шеф! – воскликнула Джессика.

Билл раздраженно всплеснул руками.

– Сказал что-то про свою войну, я не вникал. Мы сошлись на том, что устроим его временно внештатным репортером, а если поднимется шум, то уволим за халатность при работе с источниками.

– Воспользуешься им, как пушечным мясом? – поразилась она.

– Что сделано, то сделано, Паркер. Не думаю, что у меня был выбор.

Деревья горели огнем. Билл остановился под раскидистым дубом, который никак не хотел расставаться с листвой. Солнце пробиралось сквозь ветви и отбрасывало тени вокруг. Из-под разноцветной кроны Джессика взглянула на детей, резвящихся на поляне. Они бросали друг другу тарелку, шустрая овчарка пыталась ее перехватить в прыжке. Если не удавалось, она заливалась возмущенным лаем, а детвора хохотала. Джессика и не помнила, когда вот так отдыхала с друзьями. На душе защемило. Она бросила короткий взгляд на пешеходную дорожку, затем увернулась от тарелки, а за ней и от собаки, вихрем промчавшейся мимо. В голове что-то щелкнуло, будто она увидела знакомое лицо. Билл тоже выпрямился.

– Привет, команда! Паркер, ты забыла накраситься? – спросил Кристофер, одарив ее лучезарной улыбкой.

Джессика замерла с открытым ртом и густо покраснела.

– Что все это значит? – С грозным видом она повернулась к Биллу и указала пальцем в сторону Бейса.

Кристофер перехватил руку Джессики и приобнял ее за плечо.

– Эй, чего ты взъелась на шефа? Кстати! Он тебе уже рассказал? Мы, вроде как, коллеги со вчерашнего дня.

Джессика рассердилась, но Билл ее остановил.

– Я позвал вас сюда, чтобы сообщить о новом задании, а не смотреть, как вы препираетесь. Послезавтра вы оба отправляетесь за город на мероприятие.

– Что за мероприятие? – спросила Джессика.

– Подробности тебе расскажет Бейс.

Она покачала головой и замахала руками.

– Бейс может ехать куда угодно. То, что ты принял его на работу, не значит, что мы должны работать вместе.

– Нет, вы будете работать вместе, раз вместе вляпались в это дерьмо! – рявкнул Билл. – А теперь прошу меня извинить.

Он развернулся и зашагал к тропинке, ведущей из парка.

Кристофер присвистнул.

– Он всегда такой?

Джессика спихнула его руку со своего плеча и посмотрела на шефа. Она никогда не видела Билла сердитым настолько, чтобы тот опустился до нецензурщины.

– Видимо, дело и правда дрянь.

– Ладно. Может, прогуляемся и обсудим нашу поездку?

– Нет, – отказалась она.

– Обещаю, все будет невинно, как первый снег.

– Я не могу, потому что на вечер у меня планы.

Кристофер прищурился и посмотрел так, будто хотел задать вопрос, но передумал.

– Тогда подвезу до дома. Наверное, тебе нужно собраться, – ирония в его голосе не укрылась от Джессики, но она не повелась на детскую игру.

– Не откажусь. Где твоя машина?

Они побрели по тропинкам в уютном молчании, подпинывая друг другу листья. Джессика изредка поглядывала в сторону Бейса, который в не свойственной ему манере был молчалив и задумчив. А еще от него сегодня пахло иначе. Этот аромат бередил в душе тонкие струнки, ведущие прямо к сердцу.

– Что за одеколон? – вдруг спросила Джессика и мысленно чертыхнулась.

Но Кристофер не ответил, он смотрел прямо перед собой и покусывал нижнюю губу изнутри.

«Пронесло!»

Джессика обхватила себя руками и вспомнила таксиста, который подвозил ее на пресс-конференцию. Случайностей не бывает. Так что же это?

Точно таким же пользовался ее отец. Будучи маленькой девочкой она пробиралась в родительскую спальню, брала с тумбочки флакон из зеленого стекла, делала несколько пшиков себе на запястье и вдыхала теплый, землистый аромат, так похожий на объятия родного человека. Но если аромат выветривался, в груди разливалась тоска.

И вот, когда отца в ее жизни нет, появился Кристофер, который пах, как он. В мгновение разозлившись, Джессика хотела крикнуть ему в лицо «Ты не имеешь права!», но Кристофер открыл перед ней дверь и улыбнулся.

– Прошу, мэм! – сказал он и поклонился, как королевский камердинер.

Она прыснула со смеху и забралась на сидение. Кристофер присоединился, завел мотор и спросил:

– Не возражаешь против музыки?

Джессика покачала головой, решив, что им обоим лучше помолчать. По салону полилась нежная «Она – это все» Брэда Пейсли.

– Любишь кантри? – Она выгнула бровь и втянула шею.

– Что не так? – удивился Кристофер, выезжая на дорогу. – По-моему, отличная песня.

Джессика пристегнула ремень и закрыла глаза.

«Не просто отличная. Одна из тех, про которую скажешь «Вот бы и мне посвятили такую».

***

Остановившись у дома на Генри-стрит, Кристофер отвернулся к окну и широко зевнул. Он держался всю дорогу, сжимая губы, и Джессика ехидничала про себя, мол, нечего по ночам надоедать людям своими идейками про статьи. Она хотела отпустить шуточку на сей счет, но вместо этого зачем-то спросила:

– Кофе хочешь?

Кристофер удивленно моргнул и на всякий случай спросил.

– Ты меня не отравишь?

Джессика хохотнула.

– Зачем это мне?

– Не знаю. Может, решила поехать за город одна.

– Травить тебя в собственном доме? Твой сарказм сделает это быстрее, чем я.

Кристофер расхохотался.

– Паркер, ты неплохо держишь удар. Надеюсь, что кофе ты готовишь не хуже.

Вместе они поднялись на крыльцо. Джессика достала ключ и отперла замок, но не успела ступить и шагу, как Кристофер очутился в прихожей.

– Конечно, проходи, – она махнула рукой и поплелась следом.

Он заглянул в гостиную, затем вошел в кухню и уселся на стул.

– Кого-то ищешь? – съязвила Джессика и открыла шкафчик, где хранила запасы кофе, и взору Кристофера предстала целая коллекция банок и бумажных пакетов с кофейными зернами разных сортов – арабики, либерики, робусты и даже лювака.

Джессика вздрогнула.

– Ты нормально спишь? – Кристофер незаметно оказался рядом и с одобрением покачал головой. – Ни разу не видел такой коллекции. Давай скорее попробуем что-нибудь?

Видя ребячий восторг во взрослом мужчине, Джессика хихикнула.

– Так любишь кофе?

– Не то слово! На месте Бога в наказание за грехи я бы лишал людей кофе на завтрак.

– Как хорошо, что ты не Он!

Кристофер взял одну из банок и снял крышку. Воздух наполнился сладковато-цветочным ароматом молотых зерен, собранных на тенистых плантациях Сальвадора. Он протянул ее Джессике и сказал:

– Если обманулся и не можешь распознать аромат, стоит только послушать кофейное зернышко и все станет на свои места.

– Можешь выбрать любую банку и предаться любви, а мне пора собираться.

Джессика вышла из кухни с улыбкой на губах и поднялась в спальню на втором этаже. Наскоро приняв душ, она нанесла ненавязчивый макияж и переоделась в любимое платье. С виду оно казалось обычным – длинное и на бретелях, напоминающее сорочку. Но, как и у людей, у каждого платья своя история.

Год назад, перед Рождеством, Билл отправил ее подготовить репортаж о выставке молодых дизайнеров. Тогда она подумала, что работенка не пыльная, все бегают по торговым центрам в поисках подарков. И ошиблась! В Линкольн-центре собралась вся элита Нью-Йорка, и, не смотря на предстоящий праздник и бесплатное вино, испускала в воздух агрессию, сравнимую с той, что витает на бойцовском ринге.

Джессика сосредоточилась на работе. Фотографировала гостей, болтала с дизайнерами, но вдруг увидела его – платье из шелка василькового цвета. Возможно, она прошла бы мимо, если бы не две женщины, которые размахивали полупустыми бокалами и делили наряд. Между ними подпрыгивал дизайнер Вуди Рид, и безуспешно пытался их примирить. Ни одна не уступала. Джессика подошла ближе. Она встала бок о бок с дизайнером и обратилась к опьяненным спором воительницам.

– Дорогие дамы, это платье не продается. Часом ранее его приобрел Белый дом для первой леди.

Светские львицы переглянулись. Одна с гордо поднятой головой зашагала к другому подиуму, будто ее перестала интересовать васильковая прелесть. А вторую такой расклад не устроил.

– Если не получу я, то не получит никто! – она замахнулась и швырнула бокал в манекен.

Джессика раскинула руки и бросилась вперед, а в следующий миг ярко-красное пятно красовалось на ее блузке.

Вуди захлопал глазами.

– Зачем вы это сделали? – спросил он.

– Никто не имеет права портить чужой труд.

В тот вечер Джессика уехала, так и не дождавшись дефиле, а через неделю в офис газеты доставили коробку с шикарным бантом. На открытке витиеватым подчерком было выведено:

«Оно попало к девушке, способной его оценить. Счастливого Рождества!»

Внутри оказалось то самое платье от Вуди Рида, и отправил его сам кутюрье. С тех пор Джессика дорожила подарком, как ребенок дорожит духом рождественских чудес, и надевала лишь по особенным случаям. Этим вечером повода не было, но когда женщина хочет быть красивой, ей не нужен никакой повод.

Джессика спустилась вниз, держа в руках пару атласных туфель, и вошла в кухню.

– Поможешь? – спросила она.

Кристофер замер с дымящейся туркой, его взгляд заструился по ее фигуре, как дорогой шелк.

– Я хотел…Решил, что…

– Захвати с собой стул, – Джессика развернулась на цыпочках и вышла в коридор.

На кухне звякнула турка, послышались шаги, и вот уже Кристофер стоял перед ней. Утраченная минутой ранее решительность Бейса вернулась и плутоватой ухмылкой приклеилась к его губам.

– Если хочешь для меня станцевать, то можно без стула. Не хочу, чтоб ты ударилась или потянула лодыжку.

– Мне нужен клатч. А он – наверху. – Джессика указала на полку под потолком и, придерживая подол, взобралась на принесенную им утварь.

Шелк сверкал на изгибах женского тела, и Кристофер замер, как замирают художники перед натурщицами. Он не мог отвести взгляд, оправдываясь тем, что следит за Джессикой, дабы та не упала.

– Это ж надо было придумать, клатч! – сказал он. – Больше похоже на военный шифр или собачью кличку, чем на название сумки.

Джессика рассмеялась и, покачнувшись, оступилась. Кристофер подхватил ее на руки и покачал головой.

– Не успела сходить в ресторан, а уже на ногах не держишься.

– А ты, наконец, начал приносить что-то помимо проблем.

Между ними повисла тишина. Джессика все так же улыбалась, а серые глаза спасителя блестели, как сиреневая шпинель в ее роскошных солитерах.

Входная дверь отворилась, в проеме появился Дэниел. Картина, представшая его взору, отразилась непониманием на лице. Кристофер взглянул на незнакомца, затем на девушку в своих руках, чья улыбка померкла, и с укором проговорил:

– Ты должна запирать дверь, на улице полно бродяг.

Джессика постучала пальцами по его груди.

– Опусти меня, – шепотом попросила она, стараясь не встречаться взглядом с Дэниелом.

Горячие руки Кристофера ослабили хватку и заскользили по шелку. Оправившись, Джессика подняла голову и представила мужчин.

– Дэниел, познакомься. Кристофер Бейс…

Произнеся это вслух, она поняла, как нелепо выглядит со стороны. Сначала жаловалась, что некий Бейс портит ей жизнь, а через несколько дней смеется в его объятиях. Похоже, Дэниел думал еще хуже.

– Тот самый? – спросил он.

– Ага, – Джессика подавила нервный смешок. – А теперь еще внештатный журналист «МакЭвойТок». – Она обратилась к Кристоферу. – Познакомься, это Дэн…Дэниел Фолл.

– Как будто вернулся в начальную школу, куда привели нового парня. – Он улыбнулся и протянул руку, но Дэниел ее не пожал, оставшись на месте и сурово разглядывая незнакомца перед собой.

Джессика растерла предплечья.

– Ты вся дрожишь. Накинь что-нибудь на плечи, – сказал Кристофер, но Дэниел швырнул в его сторону тяжелый взгляд.

– Это больше не твоя забота.

– Эй, полегче! Ты пугаешь девушку, – Бейс вышел на шаг вперед и прикрыл собой Джессику.

Воздух заискрился, словно Зевс и Тифон сошли на землю и метали друг в друга молнии. Джессика показалась из своего укрытия и миролюбиво улыбнулась.

– Я готова, только возьму телефон. – Она направилась в гостиную, а Дэниел обратился к Бейсу.

– Что ты здесь делаешь?

Кристофер хмыкнул.

– Мы познакомились минуту назад, а ты фамильярничаешь, будто спал с моей кузиной.

– Меня не интересуют ни твои кузины, ни сестры.

– Это к лучшему, иначе бы я отвернул тебе голову.

Дэниел нахмурил брови.

– Если с этим разобрались, то я жду ответ.

Кристофер кивнул через плечо и улыбнулся.

– Не знаю, что именно ты хочешь узнать. Почему я держал ее на руках? Или чем мы занимались до этого?

Пока в коридоре разгоралась нешуточная буря, грозящая из словесного поединка перерасти в рукопашную схватку, Джессика вошла в гостиную и спрятала лицо в ладонях. Кошмарные предсказания Элизабет Страйк, ее соседки из детства, сбылись. Лиззи, что была старше их с Тедди на три года, однажды сказала «Встречаться сразу с двумя парнями это как держать в руке кнопку от ядерной бомбы». А потом добавила «Рванет обязательно». Кристофер спорил с Дэниелом, а Джессика с ужасом смотрела на свои руки. Ей мерещилась красная кнопка, хотя она не встречалась ни с одним из них. Она сняла с полки журнал и несколько раз обмахнулась.

– Слушай ты! – закричал Дэниел, и она бросила журнал там, где стояла.

– Если не угомонитесь, я выгоню вас обоих! – прикрикнула она.

– Правильно, изгнан должен быть только один, – шепнул Кристофер и ухмыльнулся.

У Дэниела заходили желваки. Ему стоило огромных усилий сдержать себя в руках.

– Ты прекрасно выглядишь! – он сделал комплимент и добавил: – Все будут завидовать мне сегодня.

Джессика повела бровью. Где этот благородный мужчина понабрался дешевых приемчиков? Она взглянула на спокойного Бейса и вздохнула. Этот выведет кого угодно.

Кристофер расправил плечи и встретился с Джессикой взглядом. Холодные глаза лучились светом. Таких, похожих на лунные диски, она не встречала прежде.

– Я в этом уверен, – парировал Бейс. – Проследи, чтобы она хорошо провела время. И не забывай – главное не то, с кем женщина ужинает, а то, о ком думает во время ужина.

Забрав куртку из кухни, он остановился перед Джессикой и чмокнул в щеку на прощание.

– Будь готова завтра в одиннадцать, – шепнул и чуть громче добавил: – К этому платью подойдет твое розовое пальто.

Не прощаясь с Дэниелом, Кристофер вышел.

Джессика вспыхнула от легкого касания его пальцев на своем животе. Внезапный румянец добил Дэниела окончательно. Он скрестил руки на груди и смотрел так, будто перед ним известная куртизанка.

Тишина стала невыносимой, ядовитой. Все живое словно исчезло за дверью вместе с Кристофером. Джессика покачала головой.

– Ты облажался.

– О чем это ты? – рассердился Дэниел.

– Он в два счета вывел тебя из себя. Знаю уйму людей, которые вывалят ему кучу денег, чтобы увидеть, как Дэниел Фолл теряет контроль.

***

По дороге в ресторан Джессика думала о том, как сильно изменился Дэниел. Впервые он показался ей уязвимым – в парне, которого она встретила чуть больше трех лет назад, что-то сломалось, его взгляд потух. И мысль, что в этом ее вина, терзала Джессику. Она взглянула на Дэниела и вспомнила день, когда они познакомились.

– Отправляйся в Верховный суд. Сегодня итоговое слушание по делу Джозефа Донована, мне нужен свежий взгляд, – сказал Билл.

– Но он обвиняется в зверской расправе над своей семьей, – испугалась Джессика.

– Я же не прошу тебя провести с ним выходные в одной комнате. Тем более все идет к тому, что его оправдают.

Затылок приятно защипало от предвкушения. Билл доверил ей первый серьезный обзор. Но главное, самостоятельный. До этого она либо работала в паре с кем-то, либо освещала пустяковые события – турниры, торжества, акции.

Джессика приехала на час раньше. Чтобы скоротать время, купила хот-дог с горчицей и прогулочным шагом побрела по Сентрал-стрит. У суда толпились репортеры. Она засеменила к лестнице и с ужасом обнаружила, что заседание закончилось раньше. Адвокаты в компании счастливого подопечного почти спустились, а это означало, что интервью подходит к концу. Многие из журналистов уже разворачивались обратно, делали пометки в блокнотах и отзванивались в офисы. У нее же был девственный ежедневник и пустой диктофон. С таким позором она не могла вернуться в газету. Понимая, что или здесь и сейчас или Билл вышвырнет ее за некомпетентность, Джессика растолкала людей впереди себя, не выпуская из рук камеры и хот-дога, и налетела на высокого мужчину в дорогущем костюме.

– Вам следует быть осторожнее, – сказал он, разглядывая журналистку с любопытством.

– А вам полезно смотреть не только себе под ноги, но и на людей, что ходят по улицам! – буркнула она раздраженно.

Джозеф Донован под прикрытием офицеров сел в машину.

– Стойте! – закричала Джессика, готовая разрыдаться. – Вы не можете уйти!

Но Джозеф уехал.

«Дьявол! Так опозориться да еще на глазах у коллег!»

– Мисс? – окликнул ее мужчина в костюме. – Вы в порядке?

– Нет, – промямлила она, шмыгнув носом.

– Разрешите, я вас подвезу?

Ей требовалось время, чтобы все обдумать, и она согласилась, не представляя, какую рыбу поймала. Не пророня ни слова, они дошли до стоянки.

– Какое издание представляете? – спросил мужчина, открывая перед ней дверь.

Джессика выбросила остывший перекус в урну и печально посмотрела на следы горчицы на пальцах.

– Уже никакое, – ответила она.

– Почему?

Джессика забралась на сиденье, открыла пачку влажных салфеток и принялась вытирать руки.

– Суд закончился раньше. Я должна была взять интервью у этого негодяя, Джозефа Донована и его адвоката, но…постойте! – Она округлила глаза и уставилась на человека по левую руку от себя. – Вы – Дэниел Фолл? Я видела вас по телевизору.

Карие глаза заискрились веселыми огоньками, и мужчина рассмеялся тихим и благородным смехом.

– Собственной персоной. Должно быть, это ваше первое интервью?

– Да, – Джессика закатила глаза. – И знаете, что? Я не выйду из машины, пока не получу ответы на свои вопросы.

Она демонстративно нажала на кнопку блокировки дверей и потянулась за ремнем.

Дэниел расхохотался.

В тот вечер они встретились вновь, и за ужином он рассказал детали дела, даже те, которых не знал никто. Обширная статья открыла ей дверь не только в большую журналистику, но и протоптала дорожки к дружелюбию коллег. Джессику признали и стали считаться.

Дэниел уверенно вписался в ее жизнь. Настолько легко и незаметно, будто всегда в ней присутствовал. А сейчас он стал пазлом другой мозаики.

«Как это произошло?» – подумала она.

Бескрайняя кучерявая туча, как старый садовник, орошала горожан мелкой моросью. Словно головки бутонов по обочинам на ветру колыхались цветные зонты прохожих. Дэниел включил стеклоочистители на высокую частоту, и Джессике показалось, что таким образом он пытается избавиться не от капель на стекле, а от невидимого присутствия третьего человека на заднем сидении.

«Чертов Бейс!» – хмыкнула Джессика.

Дэниел покосился на нее, но вместо укора сохранил молчание, как смиренный монах до самой Принс-стрит.

Он привез ее во французский ресторан «У Рауля», чей интерьер, по мнению Джессики, можно было простить только за вкусное вино. Она считала, что ужинать в свете тусклых ламп и смотреть на обнаженную женщину на картине во всю стену можно, только если эта женщина – ты.

Они выбрали столик в центре зала, и Джессика села спиной к картинам и фотографиям смелых натурщиц.

– Принесите нам две порции крабовых шариков и бутылку подходящего вина, – заказал Дэниел. – Ты не возражаешь?

Джессика покачала головой, расправив салфетку на коленях.

– Прекрасный выбор. Как и всегда.

– Знаешь, это странно. Я не помню многих имен своих клиентов, хотя на подготовку линий их защиты потратил несметное количество часов. Но я помню, какая помада была на тебе, когда мы впервые пришли сюда. И как тебе понравились эти крабовые шарики.

– Не удивительно. Мы помним мелочи, что делали нас счастливыми.

– Ты тоже помнишь? – поразился он.

Джессика кивнула без лукавства. Она помнила все, даже желая забыть.

Официант подал блюда и откупорил бутылку вина. Первый бокал Дэниел выпил залпом.

– Даже не надейся, что я потащу тебя на себе, – заметила Джессика и сделала глоток.

Дэниел оставил бокал, который тут же наполнился официантом.

– Спасибо! Дальше мы сами, – Джессика кивнула в сторону открытой бутылки и гарсон ретировался.

– Прости, нужно было расслабиться. Или набраться смелости, – отозвался Дэниел и потер затылок.

Джессика не притронулась к еде, сцепила руки в замок и подалась чуть вперед, коснувшись подбородком пальцев.

– Что тебя тревожит? – спросила она.

– Хочу извиниться, что вел себя, как кретин. Джесси, – он взял ее руку, – не буду врать, что у меня не осталось чувств. Ты знаешь, это не так. Полгода назад…

– Дэниел, – попробовала возразить Джессика, но он мягко ее остановил.

– Прошу, выслушай. Полгода назад я по глупости отпустил тебя, но лишь потому, что верил в твое возвращение. Наши отношения развивались стремительно. Для меня это было нормой, а для тебя оказалось течением неуправляемой горной реки. Я знаю, как страшно терять контроль над собственной жизнью. И то, что это испугало тебя, я понял лишь спустя время.

Джессика сглотнула и опустила взгляд. А Дэниел продолжил.

– Я не терял надежды, что все наладится. Но я и подумать не мог, что твой страх окажется сильнее той связи, что была между нами.

Дэниел вздохнул. Карие глаза наполнились необъятной печалью.

– Твой звонок подарил мне надежду. А сегодня, когда я увидел вас…

– Ты заставляешь меня оправдываться, и мне это не по душе. Но все же я повторю, – перебила Джессика. – Кристофер просто меня поймал, когда я упала со стула. В какой-то степени мы даже обязаны ему, что сидим сейчас в ресторане, а не в больничной палате.

– Что он делал в твоем доме? Ты вообще задавалась вопросом, кто он такой?

– Прекрати, – Джессика забрала руку и расправила салфетку у себя на коленях.

Но Дэниел вошел во вкус. Он вдруг превратился из доброго парня в дотошного адвоката, который любой ценой докажет свою правоту.

– Я говорил с отцом. Он узнал, что такого человека не существует. Вернее, есть двое однофамильцев, но один живет в Северной Каролине, а другому почти восемьдесят. И почему ты не выглядишь удивленной?

Джессика проглотила кусочек крабового шарика и ответила:

– Тебе ли не знать, как умеют обманывать люди. Раз он выдумал себе издательство, глупо надеяться, что имя окажется настоящим.

– Ты хоть понимаешь, что рядом с ним ты в опасности?

– Понимаю, – вздохнула она.

– И добровольно идешь на риск? – воскликнул Дэниел и откинулся на стуле.

Джессика не знала, как объяснить предчувствие, что как журналист поступает верно.

– Скажи, как ты выбираешь дела? – спросила она.

Дэниел нахмурился.

– При чем здесь моя работа?

– Просто ответь.

– Много факторов. В основном исходя из перспективы защиты и наличия доверия между мной и клиентом.

– Видишь. Если задуматься, то всему можно найти объяснение.

– Я не понимаю, к чему ты клонишь, Джессика. Ты связалась с подозрительным типом, еще и оправдываешь его.

– Не его! А то, почему я взялась за это. Ты выбираешь дело, опираясь на свою профессиональную интуицию. Вот и я чувствую, что могу нарыть что-то интересное, понимаешь? Мне надоело освещать праздники, выставки, скучные семинары, мне хочется выйти на новый уровень!

– И решила, что этот парень тебе поможет?

Джессика бросила столовые приборы на стол и злобно сверкнула глазами, как дикая кошка, защищающая свою территорию.

– Дэниел, я ценю твою заботу, но ты не должен меня опекать.

– Хочешь, чтобы я закрыл глаза и стоял в стороне, пока ты лезешь в пекло?

– Обещаю, что буду предельно осторожна.

Вспомнив ситуацию в офисе Экклберри, Джессику передернуло. В чем-то Дэниел был прав. Но она была уверена, что сенсации не достаются легко, порой нужно балансировать на грани. Или даже ее переступать.

– В нашу первую встречу ты обозвала моего подзащитного негодяем. Помнишь, что я сказал? – Дэниел не дождался ответа Джессики и продолжил: – Не такой уж он негодяй, раз я это доказал. Так вот, я докажу, что Кристофер Бейс не тот, кем ты его считаешь, хоть и рискую стать чертовым психопатом.

– Ох, не завидую я твоим клиентам! – улыбнулась она и подняла бокал для тоста.

Кем был Кристофер? Она не могла ответить. Но вспоминала вновь и вновь, как его руки скользили по ее телу. Важно то, о ком женщина думает за ужином…

«Чертов Бейс!»