Члены Ордена действительно знали несколько тайных троп, о которых не слыхивал даже Рю, так что обратный путь они преодолели довольно быстро и без каких-либо приключений. Если, конечно, не считать того, что пару раз Шуноморо едва ли не сорвался вниз, запнувшись об очередной коварный камень, да негласного соревнования Макото с Ясу, которые явно мерились, чей взгляд более убийственный.

На условленном месте их ждали еще с полдюжины Листов. Древний старик, по сравнению с которым Рю казался просто живчиком, и совсем зеленые юнцы, чьи щеки не обросли даже первым пушком. Завидев количество вернувшихся живыми собратьев, они лишь понуро склонили головы, вознесли быстрые молитвы и без лишних слов и расспросов принялись собираться в дорогу.

Оставшихся без ездоков коней отдали Кенджи и его друзьям. И если для Макото – которого усадили в седло едва ли не раньше, чем он начал ходить, – это не составило особых проблем, то остальным пришлось потратить немало времени для того, чтобы приспособиться к своенравным животным.

Те же сразу почуяли на себе неопытных ездоков, так что Кенджи несколько раз чуть не слетел прямиком в придорожную грязь. Впрочем, у Рю дела обстояли еще хуже, так как его скакун то и дело норовил цапнуть старика за пальцы. Вскоре вышедший из себя Рю пригрозил «бесовской скотине» напустить на нее пару теней. Сложно сказать, понял ли его гнедой мерин или же просто смирился со своей участью, но вести себя стал куда более сдержанно.

Тело Сато они загрузили на телегу, подвинув лежавший в ней сундук – точь-в-точь похожий на ларь, с которым отец Кенджи вернулся в ту злополучную ночь. При воспоминании о доме тот в очередной раз подумал: а благо ли это, что к нему вернулась память… Однако размышлял он об этом недолго, так как вскоре вдалеке показалась небольшая крепость. Здесь их пути разошлись. Листы, забрав оставшихся коней, отправились на запад. Кенджи уже было заикнулся, как и где их ему искать, – но Тору прервал его, сообщив, что они свяжутся с ним сами.

«Уж лучше задницу в улей засунуть, чем с ними лишний день провести», – пробурчал им в спины Макото, и всем остальным нечего было ему возразить.

Было уже давно за полночь, так что они едва-едва смогли докричаться до обитателей форта. Но вот на стене послышался какой-то шум, и заспанный голос сначала наградил их довольно заковыристой бранью, а потом и вовсе пообещал пустить в них болт из арбалета, если они сейчас же не уберутся подобру-поздорову.

Правда, Макото, взявший на себя роль переговорщика, ответил ему в том же духе. И самой невинной угрозой в его тираде было: «Насыпать в штаны пороха и кинуть туда факел». Так что вскоре к дерзким чужакам вышла целая делегация, состоявшая из десятка вооруженных воинов и какого-то низенького толстяка, прячущегося за их спинами.

Тот выслушал, кто они и откуда, не убирая с лица выражение глубочайшего презрения к людям, нарушившим его сон. Но потом, услышав о Доме Змея, заглянул в телегу и, как следует приглядевшись, вдруг громко икнул и умчался обратно. Всех четверых это изрядно сбило с толку, впрочем, как и солдат, которые явно не знали, что им следует делать. То ли гнать этих проходимцев куда подальше, да побыстрее, то ли наоборот – привечать как дорогих гостей…

Их сомнения развеял высокий седой мужчина, кутающийся в теплый плащ. При виде его Макото вздохнул с облегчением, и далее разговор продолжился уже под теплой крышей в окружении суетящихся слуг. Местный хозяин был неплохо знаком с госпожой Кумо, да и пересекался с главой семьи Такэга, поэтому холодное недоверие сменилось радушием и гостеприимством.

Смыв с себя дорожную грязь, пыль, пот и кровь, они поменяли одежды на свежие, как следует выспались, отъелись – Кенджи и не думал, что уже успел позабыть вкус нормальной пищи, – и ранним утром выдвинулись в путь. Однако перед тем они успели узнать, что в столице со дня на день начнется собрание Домов, Макото и Сато уже успели объявить покойниками, а за голову любого из Черепов Каташи назначил такую награду, что Рю тут же предложил вернуться и поискать тело Йоши. Кенджи не знал, говорил ли он это всерьез или в шутку.

Сато за ночь успели побрить, остричь, вымыть, а также напичкать маслами и отварами, чтобы уберечь тело от скорого разложения, и теперь он покоился на богатых подушках внутри изысканной повозки. Они же пересели с худых кляч на упитанных кобыл, а сопровождал их целый отряд при оружии и со знаменами.

– Не обольщайтесь, – зевнул Макото, стоило им пуститься в дорогу. – Старикан просто получил возможность выслужиться сразу перед двумя Великими Домами: моим и императорским. Видали? Он же себе чуть штаны не обдул от свалившегося на голову счастья. Пара кобыл за такой шанс – ничто.

На самом деле Кенджи не слишком интересовали истинные мотивы того, кто им помог. Главное, что путь до столицы они проделали довольно скоро. И вот, когда солнце уже перевалило за полдень, удлиняя тени, преодолев очередной высокий холм, они увидели его. Великое Древо.

Вид его заставлял замереть от восторга: от гигантского ствола отходили толстые корни, напоминавшие стелющихся по земле змей. Под его раскидистой кроной вполне мог уместиться небольшой городок. Признаться, после подобного зрелища трудно было не задуматься о скоротечности жизни. Ведь Древо стояло уже много веков и выглядело столь незыблемым и несокрушимым, что, наверное, простоит еще столько же, если не больше, наблюдая за тем, как восходят и угасают империи, как поколения сменяют друг друга, пока оно держит на своей вершине небосвод.

Даже столица, о которой раньше грезил Кенджи, уже не так впечатляла, с такого расстояния напоминая игрушечный город, сделанный из крашеной фанеры. Однако чем ближе они приближались к городским стенам, тем больше Кенджи понимал, что поселения больше он, наверное, не увидит никогда в жизни.

Каноку точно напополам разделял длинный широкий канал, тянущийся прямо к морю. Помимо основных стен по периметру, внутри города также находились укрепления чуть поменьше. И если приглядеться, можно было увидеть, что все вместе они образовывали четыре кольца, одно в другом, причем каждый последующий круг был куда меньше предыдущего.

Рю и Макото наперебой принялись объяснять друзьям – как выяснилось, Шуноморо тоже оказался здесь впервые, – что каждое такое кольцо, по сути, представляет собой отдельный район. Зачастую со своими собственными правилами и законами – писанными как чернилами, так и кровью. Самый большой круг могли посещать все желающие. Ну, разумеется, если их пропустят вовнутрь. Как правило, там обитали мелкие ремесленники и торговцы, артисты, бедняки, приезжавшие на сезонные ярмарки крестьяне и, конечно же, преступники всех мастей.

Попасть в средний круг было уже чуть труднее. Ведь там находились храмы, мастерские, цехи, школы боевых искусств, купальни – некоторые из них мог себе позволить далеко не каждый самурай, – и не только. Но и публика здесь, соответственно, собиралась поприличнее и побогаче, так что какого-нибудь бродягу, решившего покинуть Суету, скорее всего, завернут прямо на воротах. И хорошо, если наградят только бранью, а не плетями.

Следующий район населяли самые богатые и властные люди города – конечно, после императора и его семьи. Местные аристократы, главы ремесленных и торговых дза, влиятельные чиновники и самые почетные гости Каноку наслаждались зеленью парков и садов, изысканными фонтанами и роскошными особняками.

Сердцем самого малого круга был дворец императора. Любого проникнувшего туда без приглашения ждала неминуемая смерть. И несчастному бы повезло, если бы его прикончили на месте, а не повесили бы запертым в железной клетке под палящим солнцем без еды и питья, бросили бы на растерзание диким зверям или подвергли бы куда более изощренным и мучительным пыткам.

Сквозь главные ворота они проехали без каких-либо задержек и, не мешкая, двинулись дальше. Голова у Кенджи закружилась от мелькающих вокруг людей, как пестрящих цветами всех возможных Домов, так и носивших нищенские робы, доспехи или монашеские одежды. А уши немедленно заложило от поднимающегося до самых небес гама, где сотни – нет, тысячи! – самых разных говоров, наречий и языков смешивались с криками животных, звоном колоколов, воплями зазывал, отплясывающих у питейных заведений, спорящих до хрипоты торгашей и со множеством других звуков.

В средний круг их тоже пропустили, лишь наградив быстрыми взглядами. При этом стражи, дежурившие у открытых ворот, древками копий освободили им путь – какая-никакая, а почесть. Однако здесь их пути на время разошлись. Шуноморо отправился искать родных, которые тоже должны были прибыть на совет, а Рю, не произнеся ни слова, соскользнул с седла и растворился в толпе. Видимо, отправился искать своего знакомого, который должен был помочь им с поиском сфер.

Так что дальше Кенджи и Макото со своими провожатыми отправились без них. Но вот въезд в третье кольцо встретил их холодным молчанием угрюмых верзил, которые на все просьбы и уговоры лишь требовали пропуск.

Его у них, конечно же, не было, и кто знает, куда бы завел их дальнейший спор. Один из стражей уже побагровел, сравнявшись цветом с собственным панцирем, когда Макото, наверное, раз в пятнадцатый пообещал ему, что если он их не пропустит, то уже завтра заместо нагинаты будет размахивать лопатой, выгребая нечистоты на какой-нибудь окраине. Склока вскоре собрала вокруг нескольких зевак, к тем присоединились еще несколько любопытствующих – и вот уже у ворот гудела небольшая толпа.

Правда, затеянная ссора все же сыграла им на руку. Кто-то из столпившихся вдруг ринулся вниз по мощеной улице, да так резво, словно за ним гналась толпа демонов. Вскоре он вернулся. И не один. За ним следовал крепкий мужчина лет сорока с высокими скулами и ухоженной бородой, окруженный слугами. Одет он был в широкие штаны, халат, подвязанный широким поясом, и высокий квадратный колпак. Судя по всему, это была какая-то важная персона, ведь при виде приближающегося незнакомца толпа смолкла и начала рассеиваться и даже стражи вытянулись по струнке.

Кенджи не прогадал. Перед ними находился Чикара Хицу – первый советник императора, который, заслышав о появлении чужаков, привезших тело Сато, решил удостовериться в этом лично. Он мигом решил вопрос со стражниками, повелел доставить Юму в ближайший храм для приготовлений к погребению и даже лично вызвался проводить их к Каташи. Как оказалось, делегация Дома Змея прибыла вчера вечером и разместилась во внутреннем городе. Поблагодарив сопровождающих, которые немедля пустились в обратный путь, Кенджи и Макото направились вниз по мощеной улице.

Эта часть Каноку разительно отличалась от остального города своей чистотой и ухоженностью. Аккуратные дома и величественные храмы. Красивейшие парки с просторными аллеями и фонтаны из белого мрамора. Украшенные плиткой мостовые и великолепные статуи. В отличие от внешнего или даже среднего круга, каждый встреченный ими человек – разумеется, за исключением слуг или телохранителей, – носил на себе столько украшений, что на них можно было несколько сезонов кормить пару-тройку деревень.

– Ужасно, просто ужасно, – покачал головой Чикару, после того как они вкратце пересказали ему события последних недель, естественно, опустив солидную часть истории. – Так, значит, никто из этих мерзавцев не скрылся?

– Мы убили их лидера Йоши и перебили его людей, – ответил Кенджи. – Если кто и ушел, то вряд ли даст знать о себе в ближайшее время.

– Искренне на это надеюсь, – сказал Чикару и промокнул вспотевшую шею платком. – Нужно будет устроить облаву по их логовам, чтобы прикончить оставшихся. Кто знает, может быть, они уже собрали новую банду. Собственно, вот мы и пришли.

Каташи вместе с другими членами своего Дома, прибывшими на совет, занял один из самых роскошных особняков, обнесенный высокими каменными стенами, увитыми вьющимся плющом. У него даже был собственный тренировочный двор и сад с павлинами! Впрочем, Кенджи зацепил диковинных птиц лишь одним глазом, так как Чикару, доведя их до нужного места, поспешил улаживать дела, касающиеся покойного Сато. А воины Змея, которые караулили вход, повели их на самый верхний этаж, где в роскошном зале уже ждал Каташи.

Казалось, он ничуть не удивился их внезапному появлению. Когда они вошли, на лице его не дрогнул и мускул, а взгляд оставался столь же холодным, каким его успел запомнить Кенджи. Какое-то время они молча стояли напротив Каташи, сидящего на возвышении с чашей в руках, но вот наконец Макото решил нарушить молчание.

– Неплохой домишко. Конечно, окон бы побольше, да…

– Когда в следующий раз вместе со своими друзьями решишь поохотиться на толпу головорезов, похитивших императорского сановника, будь любезен поставить меня в известность, – перебил его Каташи, сверкнув глазами. – Я, конечно, понимаю, что тебе было не до этого, однако я не только твой отец, но глава семьи и Дома.

– Так ты уже знаешь… – протянул Макото.

– Разумеется, – фыркнул Каташи. – К счастью, Кин проявила благоразумие и сообщила мне о вашем визите. Правда, не так скоро, как я надеялся, но все же. Так это правда? Про нападение Черепов и похищение Сато? – Они дружно кивнули. – Что случилось с нашими людьми?

Завидев, как они переминаются с ноги на ногу, Каташи нетерпеливым жестом пригласил их сесть. Когда они закончили, солнце за окном уже начало опускаться к горизонту, удлиняя тени.

– Хорошо организованная засада. И прямо неподалеку от земель, принадлежащих Дому Тигра. Почему я не удивлен? – протянул Каташи, сплетая пальцы.

– Ты же не думаешь, что они посмели бы напасть на нас, да вдобавок при императорском агенте? Они, конечно, те еще ублюдки, но не идиоты, – хмыкнул Макото.

– К тому же зачем им похищать Сато? – добавил Кенджи. Тем не менее зерно истины в этих словах было. Жнец вполне мог обзавестись союзниками среди семей Дома Тигра, воспользовавшись их ненавистью к Змеям.

– Замести следы и свести все к обычной мести бандитов за его деятельность, – пожал плечами Каташи, ставя чашу на стол. – И кто знает, какие у них были отношения с Черепами. Ходили слухи, что их головорезы отчего-то не трогают купцов, которые платят за защиту Тиграм, – но зато беспощадно вырезают их конкурентов.

– Еще один момент, – вставил Кенджи. – Кто-то передал Черепам сведения о нашем маршруте и количестве воинов в отряде. Вряд ли Дом Тигра настолько осведомлен о ваших делах.

– Верно, – нехотя признал Каташи. – Вероятно, среди наших людей завелся предатель. Однако я уже озаботился этим вопросом. Если кто-то предал свой Дом… Что ж, это его ошибка. Думаю, вам стоит отдохнуть. Совет Домов начнется завтра на рассвете. Слуги уже приготовили покои внизу.

Его тон не допускал возражений, хотя и они сами были не прочь отдохнуть с дальней дороги. Однако не успел Кенджи ступить на порог, как Каташи произнес:

– Кенджи, ты позволишь занять тебя еще на пару слов?

Тот взглянул на Макото, однако он лишь пожал плечами и вышел наружу. Кенджи же закрыл дверь, повернулся, заложил руки за спину и отвесил поклон:

– Конечно, господин Такэга. Я весь внимание.

– Во-первых, хотел бы поблагодарить тебя за то, что мой сын вернулся в целости и сохранности. – Лицо Каташи вдруг разгладилось, а губы его растянулись в легкой улыбке. – Из того, что я успел услышать, ты не один раз вырвал его из лап смерти.

– Я просто прикрывал ему спину, как и он мою, – слегка смущенно дернул плечом Кенджи. – К тому же мы были не одни.

– Ваших спутников я отблагодарю с неменьшей охотой. Макото – неплохой парень и талантливый воин, который может многого достичь и даже, быть может, когда-нибудь взойти на седьмую, а то и последнюю ступень. Совсем как его покойный старший брат.

После этих слов на лице Каташи на миг промелькнула боль, словно бы кто-то ударил его в живот кинжалом. Видимо, это рана так и не зажила. И, быть может, не зарубцуется и до конца жизни. Пережить собственных детей, наверное, даже тяжелее, чем похоронить родителей. Но Кенджи искренне надеялся, что ему не придется сравнивать…

– А во-вторых, – продолжил Каташи, вновь напустив на себя равнодушный вид, – после всей этой истории с моей стороны было бы глупо и несправедливо попросту попрощаться с тобой. Что, если я предложу тебе вступить в ряды Дома Змея?

– Сочту за честь, – сказал Кенджи, не усомнившись ни на миг. Удовлетворенный столь быстрым ответом, Каташи кивнул, тогда как тот продолжил: – Однако хочу сразу сказать, что я далеко не из благородных и…

– Боги, ты серьезно? – фыркнул Каташи и сделал глоток. – Если ты имеешь в виду Ичиро, то уверяю – с ним я сумею договориться. А претензии всех остальных я с удовольствием выслушаю лично. Кажется, в последние годы мы стали чересчур пристально рассматривать чужую кровь, забывая, что стоит также смотреть на поступки того, в чьих жилах она течет. Что ж, тогда с этого момента ты можешь по праву считать себя членом нашего Дома. Церемонии и прочие мелочи можно утрясти позже. Можешь идти.

Кенджи уже взялся за ручку двери, когда, несколько мгновений поколебавшись, оглянулся и произнес:

– Вы позволите задать мне еще один вопрос?

Каташи благосклонно махнул рукой.

– Вы когда-нибудь слышали о таком месте, как Тихий Поток?

– Тихий Поток? – нахмурился Каташи. – Тихий Поток, Тихий Поток… Вроде бы это небольшой храм, расположенный где-то на реке Оморо. А что?

– Во время нашего пути я краем уха услышал, – Кенджи тщательно подбирал слова, чтобы не выдать свои истинные чувства, – что в этом храме приключилась какая-то беда. Вы ничего об этом не знаете?

– Насколько мне известно, не так давно там случилась эпидемия какой-то редкой и опасной хвори, – пожал плечами Каташи. – Почти все обитатели погибли, а оставшиеся покинули это место. Я не стал отправлять туда людей в целях безопасности – не хватало еще разнести заразу дальше. Ты что, знал кого-нибудь оттуда?

Кенджи медленно кивнул, попрощался и вышел прочь. Непохоже, чтобы Каташи врал. Да и вопрос явно не застал его врасплох.

Остаток вечера Кенджи провел в невеселых думах, а рано утром все отправились на встречу. Несмотря на то что встали они еще до рассвета, прибыли во дворец едва ли не самыми последними. Судя по всему, совет должен был вот-вот начаться, и круглый гигантский зал был битком набит народом.

Представители каждого Дома занимали заранее приготовленные места, к которым их провожали многочисленные слуги, суетящиеся по всему залу, словно пчелы. И, как подозревал Кенджи, располагали прибывших так, чтобы среди них случайно не вспыхнула склока, а то и драка. Например, рядом с ними находился Дом Паука. Правда, к их огорчению, без госпожи Кумо. Вместо нее ее семью представлял невысокий парень с волосами до плеч, за всю встречу не проронивший ни слова.

Зато сам глава Дома – жилистый старик, у которого вместо одного глаза был стеклянный протез, – тут же вступил в оживленный разговор с Каташи. Представители Дома Тигра находились в противоположном конце зала, а Цапли расселись вокруг высокой резной галереи, украшенной узорами. Скорее всего, она предназначалась для самого императора.

Особняком от всех держались Волки, переговаривающиеся лишь между собой и изредка кидающие на соседей хмурые взгляды. Впрочем, им отвечали тем же. Немудрено – если вся остальная знать стремилась перещеголять всех прочих нарядами и украшениями, то Волки изрядно выделялись своим аскетизмом.

Каждый из них выглядел так, словно только-только вернулся с дальней дороги. Впрочем, так оно и было. Потрепанные плащи, высокие сапоги вместо сандалий или туфель, поблескивающая кольчуга или толстый кожаный дублет – казалось, они пришли сюда не говорить, а воевать. Похоже, цацки тоже были у них не в почете. Однако практически у всех на шеях висели ожерелья из длинных клыков. И если у самого молодого из них поверх рубахи покоился один-единственный зуб неведомого зверя, то у их вожака – хмурого верзилы, чьи волосы уже тронула проседь, – их было, наверное, с две дюжины.

И вот наконец загремели барабаны, перекрывая стоявший вокруг гомон. Так собравшихся предупреждали о появлении императора. Даже самые шумные из них умолкли и почтительно склонили головы. Точно так же поступил и Кенджи, то и дело любопытно оглядываясь. А посмотреть и впрямь было на что.

Для начала в зал двумя ручьями начали затекать воины. Видимо, личная гвардия владыки. Все как на подбор рослые, закованные в сверкающие доспехи и крытые шлемы, вооруженные тяжелыми копьями и мечами. Двигались они столь синхронно, что трудно было поверить, что это живые люди.

За ними следовали колдуны с отличительными знаками всех мыслимых магических школ Каноку, висевшими у них на шеях. Это Кенджи узнал, подслушав объяснение сидящего вперед мужчины. Число магиков было несравнимо меньше бойцов, но вряд ли они представляли собой меньшую угрозу. Не успели они занять свои места, как Кенджи буквально кожей почувствовал, как задрожал воздух от переполнявшей его стихийной мощи.

Встав кольцом спиной к трибунам и выстроившись вдоль ступеней, воины трижды ударили древками об пол, гаркая: «Во славу императора!» Они разомкнули цепь – и вперед выступили колдуны. Спустя мгновение со всех сторон послышались восторженные вздохи. Немудрено, ведь над высоким сводом разыгрывалось целое представление. Огненные птицы пролетали сквозь изысканные каменные арки, которые спустя мгновение осыпались вниз. Но не успевала каменная крошка долететь до пола, как ее подхватывали сверкающие молниями вихри, пронося ее сквозь шумные водопады. А вокруг всего этого отплясывали подергивающиеся тени, принимающие формы то зверей, то каких-то невиданных существ.

Но вот последний элементаль исчез, магики заняли места позади гвардейцев, а те вновь застыли, словно статуи. По ступеням засеменили слуги, раскидывающие по камню розовые и желтые лепестки. А следом в зал вступил и сам император, окруженный дюжиной телохранителей.

– М-да, что-то плоховато выглядит старик, – прошептал Макото. – Сквозняк дунет – и улетит он ко всем…

Сидевший впереди Каташи оглянулся и наградил сына настолько ледяным взглядом, что тот невольно покраснел и опустил глаза в пол. Но Кенджи трудно было не согласиться с ним. Мимоходом он успел услышать, что в этом году император встречает седьмой десяток. Но на вид ему можно было дать всю сотню. Небольшого роста, хрупкий, с тонкой седой бородкой, свисающей до груди, даже шел он лишь благодаря советнику, который поддерживал его под руку.

Симада занял свое место и оглядел зал слезящимися глазами. Чикару же, взойдя на трибуну, взмахом руки отогнал слуг, с шумом прочистил горло и произнес хорошо поставленным голосом:

– От лица Его Императорского Великолепия, Повелителя всех земель от севера до юга, от запада и до востока, Ставленника Богов и их прямого потомка…

Перечисление титулов, санов и заслуг императора заняло столько времени, что под конец Кенджи уже с трудом сдерживал зевоту. Впрочем, не только он. Сидевший рядом Макото тоже в открытую клевал носом, да и остальные собравшиеся заметно заскучали. Да уж, кто бы мог подумать, что все эти светские церемонии такая мука.

– …Рад приветствовать вас в столице и надеюсь, что она в очередной раз не разочарует вас своей красотой и радушием. Особенно тех, кто проделал столь долгий путь.

Произнеся это, он кивнул делегации Волков, которые, правда, остались совершенно равнодушны к его словам. Впрочем, Чикару ни капли не смутился и тут же продолжил:

– Пускай поля ваши полнятся рисом, водоемы – рыбой, а единственной проблемой, связанной с казной, будет лишь: куда девать столько золота и серебра? – Раздалось несколько жидких смешков и пара хлопков. – Уверен, боги направляют ваш путь, духи благоволят во всех делах, а предки взирают на своих потомков с искренней гордостью. Однако мне придется омрачить радость нашей встречи печальной вестью, – лицо его омрачилось, – о гибели всеми нами любимого Юмы Сато, чиновника императорского магистрата.

По залу прошелся тихий гул. Кенджи огляделся. Большинство собравшихся, похоже, и впрямь были опечалены. Или хотя бы делали вид. Но не все. Некоторые выглядели так, словно их эта новость если не обрадовала, то, по крайней мере, не слишком-то и огорчила.

– Его вероломно убили наемники из клана Черепов под предводительством одного печально известного ронина, чьим именем, пожалуй, я не стану оскорблять ваш слух. – Взгляды людей устремились на представителей Дома Цапли, глава которого побагровел. – Однако этот, без сомнения, достойнейший человек уже отомщен. Три бравых воина не только сумели выследить негодяев, похитивших Сато, но и вступили с ними в неравный бой, из которого вышли победителями. К слову, они сейчас находятся прямо здесь, и я не без удовольствия назову их имена: Макото Такэга из Дома Змея, Кенджи из Дома Змея и Шуноморо Ямо из Дома Плюща.

Зал вновь загудел, словно встревоженный улей, и теперь все внимание было приковано к их троице. Некоторые вытягивали шеи, чтобы взглянуть на них хоть глазком. Кто-то смотрел на них с искренним уважением, кто-то недоверчиво качал головой, переговариваясь с соседом. А кто-то и вовсе не стеснялся тыкать пальцем, выкрикивая что-то сидевшим вдалеке знакомым.

Не сказать, чтобы Кенджи радовал столь живой интерес к его персоне. Он чувствовал себя диковинным зверьком, выставленным на всеобщее обозрение. Но вот Макото просто надулся от важности, изображая равнодушие, словно бы он целыми днями только и делает, что бьется с головорезами.

– Не ожидал, что слух о моем вступлении в Дом Змея разнесется с такой скоростью, – шепнул Кенджи.

– А ты думал, отец упустит такой шанс показать всем, чего стоят воины его Дома? – прошептал в ответ Макото и кинул осторожный взгляд в сторону Каташи, который с легкой улыбкой на лице выслушивал главу Дома Паука. – Будь уверен, он отправил гонцов в магистрат, едва мы успел выйти в коридор.

– Думаю, эти храбрецы принесут еще немало славы себе и своим Домам, – продолжил советник, когда шум вокруг немного поутих. – От себя же, а также от лица владыки и всего императорского двора хочу поблагодарить их не только за избавление всех нас от этой шайки, но и за то, что они сумели доставить в столицу тело господина Сато, чтобы воздать ему последние почести. Его похороны состоятся завтра с первыми лучами солнца под ветвями Великого Древа. Такова была его последняя воля.

Он откашлялся и пригладил бороду, будто собираясь с мыслями.

– Второй вопрос, который я хотел бы обсудить со всеми вами, касается последних вестей с севера. Как вы уже, наверное, знаете, разведчики Дома Волка видели среди Мертвых Гор всполохи…

Не успел он закончить, как голос его потонул во всеобщем гаме.

– Вы собрали нас здесь, чтобы попотчевать байками о конце света? – раздался чей-то ехидный выкрик.

– Эти байки стоили жизни двум чемпионам моего Дома, которые ушли на север с сыном этого… – проворчал сидевший неподалеку от Кенджи суровый старик со свисающими вниз седыми усами.

– «Но, стоя лицом к солнцу, не забывай оборачиваться на тень; ведь известно, что ни то ни то не вечно», – кто-то с надрывом начал цитировать Великое Слово, пытаясь перекричать соседей.

– Господа! Господа! Прошу! – Советник поднял руки, пытаясь успокоить галдящую толпу. Сделать ему это удалось лишь с помощью стражи, которая била древками об пол до тех пор, пока в зале вновь не наступила тишина. – Я прекрасно понимаю ваши чувства, но давайте не будем забывать, где мы и кто мы. Волки всегда по праву показывали себя достойнейшим Домом, защищающим нас от угроз с севера. И я предлагаю хотя бы выслу…

– Эти звери в своей глуши совсем из ума выжили, – выкрикнул кто-то с задних рядов. – У них от холода наверняка мозги льдом покрылись – вот и мерещится чего ни попадя!

Со всех сторон послышался смех. Куда более дружный и громкий, нежели тогда, когда шутить пытался сам Чикару. В этот момент со своего места поднялся один из Волков – похоже, самый главный из их делегации. Это был верзила в рубахе без рукавов; руки его бугрились мышцами, по которым толстыми канатами раскинулись взбухшие вены. Волосы у него были заплетены в длинные косички, точно так же как и борода.

Он не торопясь двинулся в сторону трибуны, не смотря по сторонам. Многие провожали его насмешливыми взглядами, перешептываниями и смешками, но только когда он отходил на безопасное расстояние. Гвардейцы в немом вопросе повернули головы к Чикару – однако тот лишь взмахом руки велел пропустить Волка и отошел в сторону, уступая ему место.

– Вы хотите взять слово, господин Сирага? Что ж, поприветствуем…

– Пока вы сидите на своем теплом юге, – перебил его тот, обводя зал тяжелым взглядом, – мы бродим по грудь в обжигающе холодном снегу. Следим за варварами и не даем им сбиться в единую орду, чтобы они не попытались повторить подвиг своих предков. Выслеживаем демонов и уничтожаем их, пока они не полакомились неженками вроде вас.

Его хриплый голос гулким эхом отдавался от стен и круглого свода. Большинство людей смотрели на Волка с искренней неприязнью. Однако ни один не осмеливался перебить его или возразить ему.

– Вы так сильно привыкли к своей сытой жизни, засосавшей вас, словно сладкий мед глупых мух, что и представить боитесь, что она может закончиться. Вряд ли кто-то из вас гадал над тянущимися на юг следами – что за тварь пришла с Мертвых Гор в этот раз? Скольких она успела убить и сколько убьет еще? Ни один не слышал рассказов кочевников о черных всадниках, приходящих с севера, за которыми тянется ледяная буря. После которой не остается даже тел, только кровавые разводы на снегу и дымящиеся пепелища.

Однако, даже узнав то, что знаем мы, вы бы лишь заткнули уши, закрыли глаза и предпочли бы сдохнуть, но не принять правду. Правду о том, что скоро с севера придет нечто ужасное. То, что погубит нас всех, если мы не начнем готовиться. Но разве вы меня послушаете? Нет, вы все так же продолжите торговать, отращивать животы, меряться ступенями и титулами, словно драчливые петухи, пытаясь выяснить, чей Дом считается более Великим.

Я бы мог сказать вам многое. Но времени, проведенного в этой дыре, хватило, чтобы понять: все мои слова потонут в вашем недовольном гуле. Хоре зажравшихся индюков, для которых важнее всего украшенный фасад, даже если стены под ним уже сгнили и вот-вот развалятся на куски. Я уже жалею, что когда-то наш народ сбросил гнет кочевников: даже их дети куда больше мужчины, чем вы. Напоследок я скажу лишь одно: когда с севера перестанут поступать вести, а небеса станут черными от дыма – вы станете следующими.

Сплюнув прямо на пол, он не оглядываясь зашагал к выходу. Остальные Волки и представители их вассальных Домов – которых, впрочем, было не так много – направились за ним. Какое-то время в зале стояла звенящая тишина, которую нарушило покашливание Чикару.

– Что ж, это была весьма… эмоциональная речь. Думаю, мы все должны понять и простить наших друзей с севера – жизнь там сурова и не предрасполагает к светским разговорам. Лично я считаю, что пока еще слишком рано делать какие-то скоропалительные выводы. Да, север таит в себе немало опасностей – но разве мало их пережила наша страна? Нашествие варваров, война с Хонгским царством, междоусобные распри, голод и эпидемии…

– Помните, когда в прошлый раз Волки предвещали нашествие Короля? – подал голос глава Дома Тигра, поднявшись со своего места. – Они тогда сумели посеять панику. А потом оказалось, что это лишь погребальные костры айров, которые устроили очередную склоку и хоронили своих вождей.

Все остальные дружно закивали.

– Что ж, давайте немного разбавим нашу сегодняшнюю встречу хорошими новостями, – произнес Чикару, и лицо его озарила широкая улыбка. – Его Императорское Величие при поддержке совета и магистрата решили провести внеочередной Турнир Домов. – Среди собравшихся пронесся одобрительный гул. – Уже девятый на его веку и, надеюсь, далеко не последний. Турнир, приуроченный ко дню рождения владыки, будет посвящен памяти почившего Юмы Сато. Думаю, это самое малое, чем мы можем отплатить ему за долгие годы службы. У кого-нибудь есть вопросы?

Вопросы, безусловно, были, да в избытке. Поэтому вскоре зал снова начал напоминать птичий базар, а о вестях с севера больше никто и не вспоминал. Макото же потянул Кенджи за рукав:

– Это будет длиться до заката. Похоже, ничего интересного мы больше не услышим.

Они выскользнули наружу, миновав многочисленных стражей, каждый из которых так внимательно изучал их бумаги, что под конец они приобрели изрядно плачевный вид, так что наружу они вышли совершенно измотанными.

– Похоже, до слов Волков никому нет никакого дела, – сказал Кенджи и с хрустом потянулся.

– Неудивительно, – пожал плечами Макото. – Святое Войско тоже мало кто воспринимал всерьез, и, если бы не авторитет Джиро, вряд ли он смог бы собрать под свои знамена хотя бы пару десятков человек. Итак, что мы будем делать?

– Мы?

– Конечно. Раз уж мы ввязались в эту авантюру вдвоем…

– Втроем, – пробасил за их спинами знакомый голос, и вскоре к ним присоединился Шуноморо. – Или вы надеялись, что моя клятва была шуткой? С рукой у меня все чуть хуже, чем я думал, но скоро будет как новенькая. Если, конечно, тот лекарь, содравший с меня целое состояние, не соврал.

– Думаю, для начала нужно найти Белого Лиса, про которого говорил мой отец. А после дождаться новостей от Рю и Листов. Не стоит забывать и о Жнеце – кто знает, быть может, у него есть союзники и здесь.

– Ладно, а теперь пора как следует отдохнуть. – Макото хлопнул по плечам друзей. – Я тут успел повстречать парочку знакомых, которые рассказали мне об одном неплохом местечке. Бабы, выпивка – я угощаю.

Что ж, отдых они действительно заслужили. Так что все трое без промедления направились во внешний город, где и находилось то самое заведение. Несмотря на довольно неказистый внешний вид, внутри все было довольно прилично и довольно дешево. Не удивительно, что питейная оказалась набита под завязку.

Проснулся Кенджи следующим утром, вскоре после рассвета. Голова гудела, во рту стоял мерзкий привкус, на нем не было даже штанов, а под боком он обнаружил незнакомую ему спящую девушку, закинувшую на него ногу. Осторожно поднявшись, – хотя, судя по количеству пустых бутылок, его новую знакомую не разбудил бы и пушечный залп, – Кенджи принялся искать свою одежду. Задача оказалась не из легких, так как куртка его каким-то образом очутилась на потолочной балке в общем зале, а сапоги и вовсе в соседней комнате, где храпел Макото в обнимку с какой-то девицей.

Кое-как растолкав друга, Кенджи вместе с ним закончил собирать одежду и вышел наружу, морщась от каждого громкого звука. Как и планировалось, прощание с Сато состоялось после полудня, так что они все же сумели немного прийти в себя после вчерашнего. В голове у него мелькали лишь неясные обрывки.

Вот к ним подсели знакомые Макото, которым тот принялся в красках рассказывать, как они расправились с Гуло. Чуть позже один из местных громил решил помериться на руках с Шуноморо. Он с легкостью одержал победу, но не успел раздосадованный верзила подняться со стула, как к их столу подошел его друг, – и вскоре к Шу выстроилась целая очередь. После этого он, слегка пошатываясь, попрощался и ушел, а к Кенджи и Макото подсели две девушки, жаждущие услышать подробности об их подвигах, слухи о которых летели далеко впереди героев.

Следующие события он помнил лишь урывками. Вот Кенджи демонстрирует разгоряченной публике Песнь, пробивая насквозь сразу несколько бочонков. Потом Макото ввязывается в потасовку с каким-то коренастым парнем, который во всеуслышание назвал их лжецами. Потом, помирившись, они пьют втроем, а следом девушки ведут их наверх – и Кенджи уже лежит на кровати, одна из их новых знакомых, сидя на нем верхом, развязывает на себе узорчатый пояс, а он поднимает руки выше и сжимает ее…

– Надеюсь, ни одна из тех девиц, с которыми ты и твои друзья вчера проводили время, не явится к нам на порог через девять месяцев со свертком в руках, – еле слышно произнес Каташи.

Макото чуть покраснел, но смолчал. Они находились на высоком холме неподалеку от Великого Древа. Проводить Сато в последний путь собралось немало народу – как из знати, так и из простых людей, – но они стояли почти ближе всех к высокому помосту, на котором покоилось его тело. Жрецы совершили все необходимые ритуалы и произнесли молитвы, чтобы боги приняли Сато в свое царство, а следом слово взял первый советник. Сам император на похоронах не присутствовал по причине недомогания. Кенджи слышал, как люди шепотом обсуждают, что владыка серьезно болен и, не ровен час, тоже отдаст душу Всевышним.

– В свете последних событий я закрою глаза на ваши вчерашние гуляния, – столь же тихо продолжил Каташи. – Отдых вы все же заслужили, не спорю. Однако это лишь небольшая поблажка, так что держи себя в руках. Хочу напомнить, что ты мало того что принадлежишь к одному из самых уважаемых и древних Домов, но и являешься членом его правящей семьи, которому явно не пристало вести себя подобно босяку.

– Да, отец, – кивнул Макото.

– То же самое касается и тебя. – Каташи кинул взгляд на Кенджи. – Ты теперь носишь гордый знак Дома Змея, и это не только большая честь, но и огромная ответственность. Отныне всеми своими поступками ты или восхваляешь, или позоришь всех нас. Заставь меня не пожалеть о моем решении.

– Конечно, господин Такэга.

Наконец Чикару закончил свою длинную речь и присоединился к прочим. К помосту поднесли факелы – и вскоре промасленное дерево вспыхнуло. Все стихли и опустили головы. Но потом раздался чей-то испуганный крик, к которому присоединились еще несколько. Кенджи поднял голову и увидел, что с Древа слетела стая птиц. Огромная, напоминавшая тучу, она закрыла полнеба. Правда, вскоре он понял, что это были никакие не птицы, а падающие листья. Жухлые, практически черные, напоминающие сгоревший пергамент, они с тихим шелестом ложились на землю ковром.

Один из листьев упал прямиком на ладонь Кенджи. Глядя на него, он припомнил слова колдуньи.

«Небо окрасится черным…»