В Москву я прилетел из Красноярска 31 декабря и успел встретить новый, 1980 год с семьей. Поставили с женой кедровые ветки в ведро, закрепили их, повесили елочные игрушки – получилась нарядная новогодняя елка из кедра. Второго января я вылетел обратно в экспедицию.

Через несколько дней вылетел на вертолете в Пороженскую ГРП. Все буровые на разведке работали, бригады были тепло одеты, и сильные морозы им были не страшны. На буровых, кроме печки-буржуйки, обязательно стоял мощный самодельный нагревательный электрический агрегат под названием «козел». Скважина, которую бурил Виктор, вышла на проектную глубину. Для полного и окончательного завершения буровых работ, закрытия скважины и перевозки буровой на новую точку необходимо было провести каротаж в скважине. Я послал радиограмму в объединение с просьбой направить срочно каротажников. Через неделю каротажники добрались до участков на Порожке, но не торопились делать каротаж, ловили рыбу, парились в бане – в общем, отдыхали. В это время я был на буровых, и с геологом, буровым мастером мы планировали подготовку к перевозке буровых на новые точки бурения скважин.

В столовую на завтрак собрались все, кто находился в это время на базе буровых участков. Я попросил не расходиться и, когда все позавтракали, спросил у Виктора: «Когда ты закончишь перевозку буровой?» Он мне говорит, что не проведен еще каротаж. «А что здесь делают каротажники?» – спрашиваю я бурового мастера. Выяснилось, что закрыть пробуренную скважину мы не можем потому, что не проведены каротажные замеры. На скважине каротажной станции не было. Она с прошлого года стояла в тайге на профиле и не заводилась.

Тогда я принял решение выехать немедленно с отрядом в шесть человек, свободных от смены, включая каротажников, к месту брошенной каротажной станции. Взяли сухой паек, пилу «Дружба», лопату, лом, трос, и через 30 минут все сели в грузовую машину ЗИЛ-157. Поехали по тракторной дороге в тайгу к каротажной станции. На просеке, возле скважины, пробуренной еще в прошлом году, стоял вездеход, на котором была смонтирована каротажная станция.

Рабочие разожгли костер под вездеходом и стали разогревать масло в картере. Мне этот способ – подогрев двигателей в сильный мороз, сварки емкости с дизельным топливом – был знаком еще по Приполярному Уралу.

Я стоял в стороне, метрах в двадцати, и наблюдал за процессом подготовки к запуску вездехода, а рабочие наблюдали за мной.

Недалеко от меня огромный бородатый лесоруб валил деревья пилой «Дружба» для большого костра, чтобы можно было погреться. Я задумался и смотрел на рабочих, вдруг услышал крик бурового мастера: «Олег Борисович, берегитесь!» Реакция у меня была молниеносной, успел отскочить в сторону, и в ту же секунду на то место, где я стоял, легла верхушка спиленного дерева. Лесоруб с высокой лагерной квалификацией «стрелял» своей пилой «Дружба» точно в цель. Эту шутку видели многие. Я громко крикнул лесорубу: «Не шали, Вася!» Мое предостережение вошло во взаимное словесное обращение между буровиками. За что он на меня обиделся, не знаю, но думаю, что я ему просто надоел. Ведь там, на базе, тепло, и можно спокойно сидеть, пить чай и травить байки, а здесь в сорокаградусный мороз я всех заставил работать. Прошло время, и мы с лесорубом Васей поладили. В критических ситуациях он всегда выручал, относился к просьбам с большим пониманием и спасал положение.

Двигатель вездехода каротажной станции удалось завести, провели каротажные работы, и буровую перевезли на другую точку.

Вторая буровая закончила бурение, провели каротаж, а просеку под перевозку буровой не подготовили. Нужно было срочно подготовить просеку под буровую: спилить деревья по ширине буровой на всем расстоянии перевозки, распилить и убрать в сторону. Я переговорил с лесорубом Васей, и он согласился сделать эту работу с двумя помощниками и трактором. Экспедиция рассчитала, сколько они должны получить на руки по сдельно-премиальной системе оплаты труда. И работа была выполнена в срок. Буровую перевезли тремя тракторами на новую точку бурения.

Однажды вечером – это уже было летом – я находился дома, и кто-то постучал в дверь. Вошел высокий мужчина средних лет, побритый, прилично одетый, в белой рубашке.

«Здравствуйте, Олег Борисович!» – сказал он и, видя, что я его не узнаю, попросил приглядеться повнимательней. Мы разговорились, а я пытался вспомнить, где я его мог видеть. «А вы, что, один живете, так же бичуете, как и мы?» – поинтересовался он, и мы расхохотались.

«Олег Борисович, это я, Вася, лесоруб, но только без бороды, узнали?» Вот теперь узнал, говорю ему, какими судьбами?

«Олег Борисович, подпишите заявление на увольнение. Решил податься в Туруханск, на одном месте мне скучно. Я ведь по натуре привык бичевать, а за ту шутку в тайге вы меня простите». Сколько его не уговаривал остаться, все было напрасно. Подписал заявление, и мы расстались по-доброму, как хорошие знакомые.