Полевой сезон закрыт, весь объем поисковых и геохимических работ выполнен, провели камеральные работы и начали собираться в обратный путь – в Москву.

За нами должен был прийти ГТТ, но он по какой-то причине в назначенный срок не пришел.

Все очень устали и похудели. Девчонки – геохимики и геологини – подвязывали свои брюки веревками, чтобы они не свалились.

Главный геолог с огорчением сказал: «У нас есть радиостанция, но нет радиста, никто не может на ней работать и передать радиограмму в Красноярское геологическое управление». К удивлению всех, я предложил попробовать. Память унесла меня в далекий 1957 год. В тот памятный год я работал в поисково-съемочной партии на Чукотке в верховье реки Эквыватап, несущей свои воды в Чукотское море.

Однажды весной кто-то из рабочих завалил бурого медведя, и повар решил нас угостить жареным мясом. На большой сковороде он пожарил кусочками печенку медведя. Мы вернулись из маршрутов голодные и сразу сели за стол. Вся партия с удовольствием съела всю печенку, потом еще жареную медвежатину, и все 12 человек пошли по своим палаткам спать. Ночью я проснулся от сильной боли в висках. Как будто кто-то бил меня по голове кувалдой. Кругом раздавались крики и стоны. Хотелось куда-нибудь спрятать голову. В палатку вошла моя собака Пальма, она забралась ко мне на нары и легла так, что я смог засунуть свою голову между ее больших лохматых лап. Собачья шерсть, ее тепло притупили боль в голове. Так мы дотянули до утра.

Вдруг я услышал далекий, то затухающий, то возрастающий гул самолета. Вылез из палатки и разложил сделанный из белого полотна условный знак «SOS». Самолет сделал два круга над базой, прочитал условный знак, сбросил нам почту и ушел обратно на 87-й километр.

Потом мы узнали, что летчики связались по рации с аэродромом Залив Креста и вызвали из Эгвекинота врачей. Пока самолет летел, врачи из больницы ехали на ЗИЛ-157 на 87-й километр трассы Эгвекинот – Иультин. Самолет Ан-2 прилетел, как-то лихо сделал вираж и пошел на посадку, из него вышли командир, два врача с чемоданчиками и главный геолог экспедиции.

Я рассказал, что у нас произошло, врач все понял и сказал, что мы все отравились медвежьей печенкой, ее весной, после зимней спячки медведя, оказывается, есть нельзя, а надо выбрасывать. Фактически мы случайно остались живы. По технике безопасности в партии была в исправном состоянии радиостанция. Самое ужасное заключалось в том, что, к сожалению, в партии не было радиста или человека, который мог бы включить и настроить радиостанцию, чтобы передать в эфир азбукой Морзе радиограмму о нашем бедственном положении. Этот случай сыграл в моей жизни главную роль при выборе военной профессии. Когда меня призвали служить в армию, я стал радистом. Прошло 13 лет, как я отслужил в группе войск Советской армии в Германской Демократической Республике. В Советской армии нас хорошо учили.

С волнением сел за ключ и начал передавать азбукой Морзе радиограмму с полуострова Таймыр в Красноярское геологическое управление.

Первое, что я сделал, – это послал в эфир кодовое слово «БК», что у радистов означало «все заткнитесь». В эфире наступила гробовая тишина, и тогда я передал радиограмму с просьбой о помощи. Вот когда, в экстремальных условиях, пригодилась моя военная специальность. Через несколько дней из Норильской геологоразведочной экспедиции пришел вездеход ГТТ. Знакомый вездеходчик привез продукты, и мы снова смогли хорошо поесть.

Полевой сезон 1975 года завершен. Собрали полевое снаряжение, геологический материал, разместились на вездеходе и пошли в обратный путь на Талнах, затем на машине в Норильск и самолетом в Москву.