В 1963 году, на втором курсе учебы в МГРИ, институт направил меня на геологическую практику в Центральную геохимическую экспедицию Института минералогии, геохимии и редких элементов (ИМГРЭ) Министерства геологии СССР.

База экспедиции в Бурятии разместилась в лесном массиве. Рельеф поисковой площади представлял собой низкие горы округлой формы. Геологическая партия, куда я был определен, вела поисковые рабы в масштабе 1:50 000. Однажды в маршруте с начальником партии нам надо было пройти по равнинной местности к виднеющимся вдали невысоким горам. Справа и слева по ходу маршрута виднелись лесные массивы. На одной из точек маршрута мы с Юрой, так звали начальника геологической партии, сидели и заполняли журнал наблюдений. Вдруг почувствовали вибрацию почвы и нарастающий гул. Я поднялся с земли и увидел, что на нас несется табун лошадей. В Бурятии летом табуны лошадей выпускали в степь на свободный выгул, и они дичали. Впереди табуна, прямо на нас, летел вожак – красивый черный конь с развевающейся на лету гривой, увлекая за собой весь табун.

Первая мысль была – надо что-то делать: бежать, а куда? Лес был на значительном от нас расстоянии, и добежать до него мы с Юрой, конечно, не успели бы. Табун стремительно приближался, и у нас оставался только один выход – застрелить вожака. Я перезарядил мелкокалиберную винтовку усиленным патроном и стал ждать. При этом мы махали руками, кричали и ругались всеми нецензурными словами, которые знали. Когда оставалось метров пятьдесят до табуна, я взял на мушку вожака, прицелился и стал ждать его приближения. У нас оставалось несколько секунд. Вдруг вожак встал как вкопанный, и весь табун остановился. Вожак узнал в нас людей, свернул в сторону леса и увел за собой лошадей.

Мы вздохнули с облегчением и пошли дальше по маршруту, довольные тем, что не пришлось стрелять в красивого, сильного, грациозного коня. Да разве смог бы я его свалить из мелкокалиберной винтовки? – Вот вопрос.

В этом полевом сезоне были всякие случаи, вроде бы к геологии не имели отношения, больше к нравственным понятиям людей, их порядочности, к памятникам старины.

В одном из маршрутов мы с Юрой случайно, за много километров от жилья и дорог, нашли в горной местности старинный памятник в форме четырехгранной пирамиды высотой в человеческий рост, высеченный из базальта. Такой горной породы мы не встречали в маршруте. На четырех сторонах памятника были нанесены иероглифы. О находке рассказали нашей геологической партии. Все захотели посмотреть на этот памятник истории. Было совершенно ясно, что этот памятник был когда-то привезен и установлен людьми или на захоронении, или на торговом пути.

В нашем распоряжении была грузовая машина, и мы поехали на экскурсию смотреть это чудо.

Молодой амбициозный геолог вдруг предложил погрузить памятник в кузов машины и вывезти его в город Читу, в какой-то институт для расшифровки иероглифов. Я отказался участвовать в погрузке и рассказал всем, что еще на Чукотке, когда работал в Чукотской геологической экспедиции, старый геолог предупредил и просил меня никогда в жизни ничего не брать с могил. Из своего жизненного опыта он поведал мне много случаев несчастья и горя у тех, кто это сделал. Но молодой геолог настаивал на своем и утверждал, что это религиозные предрассудки, а памятник нужен науке. Я предложил сфотографировать его, а памятник оставить в покое на прежнем месте. Но мои доводы и убеждения были напрасны, и памятник погрузили в кузов машины без моего участия. Дальше произошло то, о чем меня предупреждал старый геолог на Чукотке.

В нашей геологической партии было семь человек – четыре геолога, два студента и шофер. Начальник партии ссориться не хотел и махнул на все рукой. Мы собрались перебазироваться в другой поисковый район. Загрузили машину со снаряжением, геологическим материалом (образцы горных пород и пробы). В кузове машины находились четыре человека, лежал в углу памятник для отправки в г. Читу, в кабине – шофер, Юра и я. Мы тронулись в дорогу, по пути заехали в соседнюю геологическую партию, где работали геологами муж и жена Подчуфаровы, которые позже стали друзьями нашей семьи. Поговорили о геологии района, о жизни, выпили чай и тронулись в путь на совершенно исправной машине, подготовленной к работе в условиях бездорожья.

Нас вышла провожать вся геологическая партия. Поднимаясь по колее старой заброшенной дороги, по склону небольшой горы, у нашей машины отказали тормоза. Аркадий, так звали шофера, попытался переключить скорость, но коробка скоростей вышла из строя, и наша машина, загруженная людьми, вещами, снаряжением и памятником, на глазах у всех геологов и рабочих соседней партии покатилась вниз. Набирая скорость, машина пролетела мимо наших друзей и остановилась только внизу – на прямом участке склона горы. Никто в кузове ничего не понял. А Аркадий вышел из кабины машины весь белый как полотно. Нас спасло от гибели чудо и старая заброшенная колея. У каждого человека есть ангел-хранитель, у меня – святой Николай Чудотворец.

Машину помогли починить, и мы через несколько дней поехали в заданный район.

Начальник партии задумался и принял решение не рисковать. Памятник отвезли и поставили на место, где он раньше стоял. До конца полевого сезона никаких неприятностей больше не было.

Вот и думай, что такое народное поверье и нужно ли к нему хотя бы прислушиваться.

С большим удовольствием вспоминаю один из воскресных дней, когда все геологические партии собрались на базе экспедиции для проведения камеральных работ и отдыха. Я взял винтовку, рюкзак, геологический молоток и пошел к виднеющимся недалеко горам, где вели разработку месторождения амазонитового гранита карьерным способом с применением буровзрывных работ. После отпалки в субботу, взорванную породу должны в понедельник, по графику цикличности, грузить экскаватором в автосамосвалы и вывозить на горнообогатительный комбинат.

Амазонит – очень красивый минерал магматического происхождения, с хорошо образованными кристаллами от зеленого до голубовато-зеленого цвета. Он относится к группе полевого шпата и является разновидностью минерала микроклина.

В карьере, после отпалки горной породы, лежали глыбы амазонитового гранита. Среди взорванной породы я увидел очень красивые небольшие куски с вкраплениями в гранит минералов амазонита и дымчатого кварца. Поработал молотком, отколол несколько образцов, один взял себе и несколько товарищам. Этот образец, кусок амазонитового гранита в память о Забайкалье, лежит у меня дома в коллекции.

Поздно вечером пришел на базу, уставший, но радостный, завалился спать, а утром все собрались в путь и пошли по сопкам, по кручам на новую поисковую площадь.