1 августа 1999 года. Светит солнце, в Анадырском заливе штиль, ветер северный, северо-восточный, температура воздуха + 7°. По радио передали, что в городе Певеке, мыс Шмидта, заливе Креста температура воздуха + 2°. Но мне надо в бухту Провидения, затем на остров Аракамчечен.

Проснулся рано – в 3 часа утра и больше уснуть не смог. Встал, привел себя в порядок, позавтракал. Собрал в который раз все вещи и, чтобы скоротать время, до 8 часов утра читал книгу. Время, назначенное губернатором Чукотки А. В. Назаровым к отплытию на противоположный берег Анадырского лимана, прошло незаметно. Меня предупредили уже дважды: держитесь все время губернатора, а то можно и не улететь обратно. Но, после вчерашней парной настроение у меня было хорошее, и все эти предостережения не воспринимались как угроза, более того, они просто не знали, с кем имеют дело.

2 августа 1999 года. Я опять проснулся в 4 утра и больше заснуть не смог. Сегодня наконец-то хорошая погода, как всегда, собрался в дорогу в ожидании команды к отъезду.

Наконец в 8 часов утра позвонил мэр города Анадыря В. А. Хван и мы выехали на пирс, где уже был пришвартован катер для доставки нас на аэродром.

Самолет Як-40 губернатора А. В. Назарова стоял готовый к полету, ждали только сообщения синоптиков. Все, кто летел этим рейсом, зашли в самолет и приготовились к полету. Командир экипажа доложил губернатору, что температура воздуха за бортом + 7°, ветер южный, до пятнадцати метров в секунду, атмосферное давление постепенно растет, бухта Провидения и залив Лаврентия закрыты, но можно взять курс на залив Креста, поселок Эгвекинот. Ура! Не было счастья, да случай помог. Летим на мою вторую родину. В аэропорту А. В. Назарова встречал глава Администрации Иультинского района А. Г. Максимов. Стоянка была около 50 минут. На аэродроме Залив Креста губернатор Чукотки А. В. Назаров и я сфотографировались на память.

А. Г. Максимов успел съездить домой, взять необходимые вещи, он летел с нами в поселок Лаврентия. Залив Лаврентия открылся внезапно, поэтому мы сразу взлетели.

С высоты на развороте хорошо был виден поселок Эгвекинот, центр Иультинского района, с красивыми улицами, клубом, школой, морским портом.

В настоящее время поселок Эгвекинот – это жемчужина Чукотки. Самые светлые и добрые чувства остались от долгих лет (1953–1959), прожитых в нем. Там я учился и рос, там познал, что такое труд геолога, работая в Восточно-Чукотской комплексной геологоразведочной экспедиции коллектором, а затем техником-геологом. Именно с этим поселком связан выбор моей профессии. На Иультинском горнообогатительном комбинате я проходил дипломную практику в 1966 году, здесь же в 1970 году работал над проектом кандидатской диссертации.

Совсем другая история была в 1954 году. В поселке Эгвекинот в то лихое время было два лагеря заключенных. Они разрабатывали склоны гор и добывали камень для строительства жилых зданий, различных сооружений, клуба, автобазы, причалов в морском порту, отсыпки трассы поселок Эгвекинот – Иультинский рудник оловянно-вольфрамового месторождения.

Мы с мамой временно проживали у ее подруги в небольшом доме недалеко от залива, и я часто ходил на берег, садился в лодку и ловил рыбу. Мама работала в Чукотской геологической экспедиции картографом-составителем. Однажды, когда она была на работе, я взял удочки и собрался пойти на рыбалку. Вдруг раздались выстрелы из винтовок и автоматные очереди. Над зоной заключенных поднялся черный дым пожара. Меня это очень заинтересовало, и я вместо рыбалки пошел посмотреть, что там случилось. Из маленького переулочка, где стояли четыре небольших дома, их называли «шхунами», я вышел на перекресток основной дороги через поселок и остановился. Мимо меня пробежал взрослый мужчина, а за ним гнался другой. На моих глазах он догнал бегущего и всадил ему в спину пику. Так назывался заточенный металлический прут. Мужчина упал, а тот, который его ударил, побежал дальше.

Стрельба и крики продолжались. Я стоял остолбеневший и не мог двигаться. Кто-то меня взял за руку и быстро увел домой, при этом строго приказал сидеть тихо и никому дверь не открывать. Так я сидел до вечера. Все стихло. Пришла с работы мама, и из разговоров взрослых я узнал, что заключенные из двух лагерей прорвали ограждения и пошли войной друг на друга. Только охрана лагерей, малочисленная милиция и пограничники смогли спасти жителей Эгвекинота и других поселков по трассе от неминуемой гибели. Так я познакомился с действительностью жизни на Крайнем Севере в 50-е годы. И только в 1957 году эти лагеря были закрыты, а заключенные вывезены на Колыму.

Пролетели остров Коса-Мээчкын – лежбище моржей, длинный остров протяженностью 24 километра, вдоль Северного побережья Анадырского залива. Затем слева по борту Як-40 показалась бухта Рудера, там тоже лежбище моржей. Остались в тумане справа мыс Беринга, поселок Энмелен, мыс Аччен, поселок Нунлигран.