Воскобойников до появления «пришельцев» пребывал в благостном состоянии – ему наконец удалось завершить работу над годовым отчетом, который от него ожидало начальство. Оставалось лишь сделать некоторые уточнения. Документ получился весьма удачным, и это радовало его. Плавая в клубящихся облаках мечтаний, таких же розовых, как стоявшие за окном дни, он уже подумывал о том, что даст себе сегодня отдых, поедет к Лере и проведет вечер у нее. Пора объясниться. Его все-таки тянуло к ней, несмотря на разницу в возрасте. Лучше было бы пригласить Леру к себе, но присутствие «Анны» не позволяло это сделать. По двум причинам: «Анна» станет для Леры раздражающим фактором, и в ее присутствии Воскобойников с Лерой будут чувствовать себя, точно влюбленные школьники, знающие, что в соседней комнате присутствует бдительная мать, следящая за их поведением… Воскобойников улыбнулся при мысли об этом. И вот тут в комнату ворвалась толпа, защелкали фотоаппараты, ослепляя все вокруг своими вспышками. Воскобойникову показалось, что к нему пожаловала толпа человек в шестьдесят, хотя «пришельцев» было в два раза меньше. Оттеснив в сторону занимавших в кабинете свои места Черкашину и Петухова (их буквально вмяли в стены), галдящая и снимающая саранча взяла Воскобойникова в кольцо, чуть не задушив его жарким дыханием, запахом парфюма и какой-то чесночной еды. Вспышки одна за другой полыхали то справа, то слева, словно имели целью разорвать реальное пространство на части. Множество голосов, перебивавших друг друга, обрушилось на Воскобойникова. В этом гвалте он долго не мог понять, чего от него хотят эти люди. Отчетливо его мозг улавливал лишь возгласы, с которых начинались многочисленные вопросы, обращенные к нему: «Господин Воскобойников! Скажите…» И дальше следовал вопрос, смысл которого ускользал от него. Когда наконец набросившиеся на него «пришельцы» поняли, что так от Воскобойникова, ошарашенного всем этим, ничего не добьешься, и поубавили свой пыл, он сообразил, чего от него хотят. Все эти люди явились с целью узнать, как он сделал свое удивительное открытие, которое сулит человечеству необычайные возможности. Как ему пришла в голову столь блестящая мысль? А уж к этому пристегивалось все прочее: где и когда родился? кто родители? что он думает о власти в стране? как оценивает работу нынешней милиции? нравится ли ему Большой театр после реконструкции? что он думает об однополых браках?.. И опять все возвращалось к главному вопросу: как ему удалось сделать такое феноменальное открытие? «О каком открытии речь?!» – вскричал Воскобойников. И некоторые из «пришельцев», из тех, что были посообразительнее, подумали в этот момент, что у него есть и другие научные открытия, раз он так ставит вопрос. И взяли это на заметку. Но сейчас всех интересовало главное: как он изобрел «живую резину», из которой можно сделать подобие человека, и уже имеется один экземпляр – женщина! Боже, вот, оказывается, в чем дело, побледнел Воскобойников. Он понял, что это дело рук депутата Мордаева, решившего по пьяному делу, что он создал «живую резину». Вот подлец! Теперь он еще и разболтал это журналистам. Что отвечать собравшимся, Воскобойников не знал. Рассказывать о том, что какой-то неизвестный шутник прислал ему резиновую женщину, а та после обряда крещения, в силу неясных обстоятельств, стала двигаться, ходить, совершать поступки, свойственные человеку, – это выставлять себя идиотом. «Я не понимаю, о чем вы, – чуть не плача заявил Воскобойников, стараясь выиграть время и придумать что-нибудь, чтобы выбраться из петли, в которой оказался. – Это ошибка, здесь произошла ошибка», – раз за разом повторял он, не объясняя, в чем она, боясь, что явившиеся к нему люди, не удовлетворенные каким-либо объяснением, кроме главного – что он изобретатель, разорвут его на части. Когда Воскобойников совсем пал духом, не зная, как объяснить существо дела, неожиданно за спинами «пришельцев» появился тот, кто все это устроил, – Мордаев. Ростом выше среднего, гладко выбритый, с жизнерадостной улыбкой на лице, словно явившийся на свадьбу жених, в дорогом темном костюме, на котором были обозначены два алых пятна – галстук с большим узлом и платок в нагрудном кармашке, – раздвинув фотографирующую братию, он встал рядом с Воскобойниковым с видом старшего брата, готового защитить младшего. В эту минуту Воскобойников был рад его появлению: пусть объясняется, раз заварил эту кашу.

– Господа журналисты! – призвал тот к порядку. – Не все сразу!.. – И дождавшись, когда поутихнет шум, произнес речь: – Мы рады вас здесь видеть. Думаю, меня не надо представлять. Я – Мордаев, человек вам известный. Мы сотрудничаем с Алексеем Воскобойниковым, изобретателем «живой резины». Он товарищ скромный и не готов к такому вниманию со стороны прессы. Побережем его. Я попробую осветить многие вопросы, а уж там, где не хватит моей компетенции, включится Алексей Петрович. Предваряя наш разговор, могу сказать следующее: изобретение Воскобойникова имеет большее значение для мировой науки. Существо, подобное человеку, сделанное из «живой резины», не ест, не пьет… не курит, – здесь Мордаев широко улыбнулся, давая понять, что сказанное насчет курения – шутка, и продолжил: – Оно не нуждается в сне и вообще в каком-либо отдыхе. В перспективе его можно отправлять в космические полеты к планетам Солнечной системы и далее, которые требуют десятков лет пути…

Бог мой, что он несет, – подумал Воскобойников, стараясь укрыться за спиной Мордаева. Только бы не побили, когда вскроется обман. С другой стороны, рассудил он, я никого сюда не звал и не вводил в заблуждение рассказами о «живой резине», будь она неладна! Мало ли что еще придет в голову этому Мордаеву! Может, он еще заявит об открытии высокоразвитой цивилизации тараканов, которые говорят на многих языках и сочиняют музыку, подобную музыке Баха?.. Черт возьми, как неудобно перед Главным и сотрудниками за этот цирк!

И вновь посыпались вопросы.

– Что заставляет изделие из резины действовать подобно живому человеку? Что это, энергия или что-то другое? Если энергия, то какова ее природа? Каков характер?

Мордаев строго взглянул на журналистку, задавшую этот вопрос: нельзя быть такой умной, особенно женщине! И многозначительно произнес, подкрепив конец фразы улыбкой:

– Это пока секрет. Пройдет время, и мы с Алексеем Петровичем расскажем обо всем.

Вопрос к Воскобойникову:

– Как вас осенила идея сделать «живую резину»?

Воскобойников начал что-то мямлить, и опять Мордаев взял инициативу в свои руки.

– Случайно, – в доверительной манере сообщил он, словно любил собравшихся журналистов как свою близкую родню. – Большинство открытий совершается случайно.

– И все-таки, каким образом думает ваша женщина, если в голове у нее ничего нет, кроме пористой резины? – спросил настырный молодой человек, представлявший один из каналов телевидения.

– Как думает? – Мордаев замялся, но тут же нашелся: – Так и думает!

– Вы хотите сказать, что резина действует как мыслящая субстанция? – не отставал настырный молодой человек, переглянувшись со своим напарником, стоявшим с камерой рядом.

Еще один умник, поморщился Мордаев, словно попробовал квашеную капусту, где оказалось слишком много кислоты, – нельзя таких на телевидении держать!

– Этот механизм пока недостаточно хорошо изучен… – ответил он со скорбной улыбкой. И опережая возможную реплику настырного молодого человека, желавшего все же докопаться до сути, воскликнул: – Друзья мои! Не технические моменты нас с вами должны сейчас интересовать… а то, что изобрел «живую резину» наш с вами соотечественник, русский человек. А Россия всегда была богата талантами! – И он окинул толпу вдохновенным взглядом.

Лишь прозвучали слова о России, тут же обозначился иностранец, американский журналист.

– Позвольте мне!.. Я так понимаю, если существо из «живой резины» способно мыслить, значит, его можно использовать в военных целях? Например, посадить в качестве пилота в истребитель, который летит на вражескую территорию, или в подводную лодку?

– Мы так далеко не заглядывали… – Мордаев заулыбался: перед иностранцем следовало держать марку. – И потом, Алексей Петрович, смею вас уверить, пацифист! Не для военных целей он создал свое существо. Это, как вам известно, женщина, и довольно милая. А у женщин другие жизненные задачи.

Журналисты мучили Мордаева и Воскобойникова больше часа. Отвечал на вопросы в основном Мордаев. Воскобойников отделывался короткими репликами, чаще изрекал что-то нечленораздельное. Оба вспотели, словно бежали длинную стайерскую дистанцию. Но Мордаев после пресс-конференции сиял.

– Теперь мы с вами, друг Алеша, повязаны на долгие годы, – заявил он, пожимая перед расставанием Воскобойникову руку.

[10]

Журналисты так же стремительно покинули офис, как и появились в нем. Словно из дырявой посуды быстро истекла вода. После них остались поваленные стулья, мятые служебные бумаги на столах, какой-то мелкий мусор и грязь от обуви на полу.

Маша Черкашина и Петухов наконец смогли вернуться на свои рабочие места. Всю так называемую пресс-конференцию они, за неимением возможности выбраться из комнаты наружу, простояли у стен и слышали всё, что говорилось. Теперь оба отряхивались и приглаживались, словно путники, попавшие под дождь.

Комната наполнилась сгорающими от любопытства сотрудниками. Живые горящие глаза, сочувственные лица, общее возбуждение. Всем не терпелось узнать причину столь неожиданного интереса незваных гостей к фигуре Воскобойникова. Что это было? – интересовались они. По какому поводу скандал? Может, и вправду здесь побывали представители налоговой службы и вместе с ними, как обычно, наподобие рыб-прилипал, жмущихся к телу акулы, вездесущие журналисты?.. Все взоры были устремлены на Черкашину и Петухова, оказавшихся невольными свидетелями того, что творилось в комнате.

Те же кивали на сидящего отрешенно Воскобойникова, похожего на расхристанного пса, побывавшего в потасовке:

– Вы у Алексея Петровича спросите… Наш Алеша, оказывается, изобретатель! Он создал, ни много ни мало, живую резиновую женщину!

– Да ну?!

– Точно! Мы и не подозревали, какой талант расцвел рядом с нами!

– Это правда, Алексей Петрович? Вы сделали женщину из резины? Наподобие живой?

– Зачем? – поинтересовался местный скептик. – Обычных, что ли, мало? Уж чего-чего, а этого добра…

– Это неправда! Произошла ошибка, – отказывался Воскобойников, затравленно глядя на сослуживцев. – Я не изобретал ничего. И пытался объяснить это журналистам, но меня не захотели слушать! А тут еще этот сбрендивший депутат явился…

– Тогда откуда все эти разговоры о резиновой женщине, которая живет у тебя в доме? – спросил Петухов. Он был уверен, что здесь дело нечисто и Воскобойников что-то скрывает.

– Не знаю, – покривился Воскобойников и встретился глазами с Мызниковым.

Тот, как помнит читатель, слышал разговор Воскобойникова с Брагинцом, в котором речь шла о резиновой женщине. Воскобойников с отчаянием подумал, что если Мызников заговорит, ему конец. Но Мызников, к счастью, оказался человеком не болтливым и промолчал. И вообще вскоре ушел к себе в комнату, не желая наблюдать, как сослуживцы терзают своими вопросами Воскобойникова, которому и так пришлось несладко.

Кто-то из сердобольных женщин сунул Воскобойникову в руки рюмку с коньяком.

– Выпей!

Воскобойников выпил коньяк. И вскоре почувствовал его живительное действие. Стало легче.

Сослуживцы еще некоторое время донимали его вопросами, желая удовлетворить свое любопытство. (Человеческая слабость – куда от нее денешься!) Но Воскобойников упорно твердил, что произошла ошибка, его, вероятно, с кем-то перепутали, и он не знает, о чем речь; и что так же далек от желания что-либо изобретать, как Париж далек от Сургута. Бывает же, говорил он, что люди попадают под следствие по ошибке, а потом выясняется, что они не виновны, и их выпускают на свободу… «У нас не выпускают, – заявил желчный Петухов. – Коли угодил за решетку, будешь сидеть. И ты, раз попал в изобретатели, теперь долго будешь ходить с ярлыком изобретателя. А если еще и резиновую бабу у тебя дома найдут!.. – Петухов многозначительно посмотрел на Воскобойникова. Его уверенность, что Воскобойников что-то темнит, только упрочилась. – Был бы ты женат, этого бы не случилось». – «Отстань!» – Воскобойников махнул рукой. После этого офисный народец как-то потерял интерес к происходящему и постепенно рассосался, не рассчитывая узнать еще что-либо новое…

До Леры в этот вечер он все же добрался, как и мечтал. Но не в благостном настроении с желанием помириться, все объяснить, а утомленный, безрадостный, пьяный. Домой он не спешил, опасаясь, что у дверей квартиры его караулят какие-нибудь настырные молодчики с телекамерами. Нужно было пересидеть где-то допоздна, и он выбрал Леру, предпочтя ее другим.

Лера увидела, что он пьян и в удрученном состоянии, не стала ни о чем расспрашивать. И вообще повела себя так, словно не было размолвки. Провела его в кухню, усадила за стол, поставила перед ним тарелку с супом, нарезанный хлеб, что-то из закусок. Села напротив. Проголодавшийся Воскобойников некоторое время ел молча. Молчала и Лера. Тишину нарушало негромкое бормотание телевизора, висевшего на стене, и что-то булькало на плите в кастрюле. Насытившись, Воскобойников поинтересовался, где Лерины дети. Лера сказала, кто где. Сын Павел, десятиклассник, отправился на хоккей, дочь Лика (она была моложе брата на два года) находилась у себя в комнате. Дети Леры были вполне самостоятельными людьми и никогда не задавали матери ненужных вопросов по поводу визитов, часто поздних, Воскобойникова. Не спрашивали, какое место он занимает в ее жизни, не судили ее. И это ему определенно нравилось, и он испытывал к ее детям почти родственные чувства.

После разговора о детях опять наступило молчание. Воскобойников чувствовал себя опустошенным, и затевать с Лерой разговор об «Анне», рассказывать все подробно, кто она такая и откуда взялась, у него не было ни желания, ни сил.