не будет никаких претензий, я даже позволю тебе и дальше жить на горе.

– А какова цена вашего слова, госпожа моя? – нервно спросил Нуси. —

Вдруг, едва я вас отпущу, ваши хранители убьют меня.

– Тебе придётся просто поверить мне, – кивнула я. – Однако, чтобы

тебя немного успокоить, я могу оставить пока у тебя глаз дракона. Ты

вернёшь его позже, когда поймёшь, что ты в безопасности.

Наступила тишина. Нуси раздумывал. Конечно, каждый ёкай этого леса

жаждал силу, хотел сравняться с самыми сильными демонами Японии и стать

богами, как это было с Хикари и многими другими, кому посчастливилось

пройти этот путь. Однако обещание дала богиня Отохимэ. Она слыла своим

дурным нравом слишком много веков, и верить ей на слово мог только

полный дурак. Нуси себя дураком не считал. Я почувствовала, как паутина

ослабила хватку, меня опустило на землю, ноги освободились от пут. Я тут

же подняла руки и закрылась.

– Что ж…

И всё. Это последнее, что сказал Нуси. Свистнул меч, отблеск был подобен

молнии в тёмном небе. Смазанной тенью взметнулись передо мной рыжие

волосы. Голова Нуси несколько раз крутанулась в воздухе и упала куда-то

далеко в лес. Тело ёкая обмякло и стало с шипением исчезать.

– Глупая девчонка!

Я вздрогнула. Я так давно не слышала голос Модару. Он стоял спиной ко

мне, держа обнажённый меч в руке. Всё было так знакомо, будто история

повторяет сама себя. Будто время не двигалось. Будто всё, что со мной

было, обманчиво.

– Почему ты всегда влипаешь в подобные неприятности?!

Модару гневно обернулся и тут же запнулся, увидев меня такую… манящую.

Я тоже покраснела, но возмущение было слишком велико. Я только смогла

прикрыться руками, насколько это было возможно.

– Ты зачем его убил?!

– А что надо было делать?! Висит в верёвках, полуголая! А этот… рвёт

одежду! Надо было сразу башку ему оторвать! И… хватит так стоять! Тебе

не стыдно?!

– А ты не пялься!

– А куда мне смотреть?!

Я даже не нашлась, что ответить. Модару скинул накидку с плеч и бросил в

мою сторону. Лёгкая ткань сразу накрыла меня, стало тепло и приятно.

Ткань приятно пахла Модару. Я тут же покраснела. О чём я думаю?!

– Я обещала, что его не тронут ни хранители, ни Хикари!

– Я не хранитель, – обрубил Модару. – Так что можешь сказать спасибо.

Я вздохнула.

– Спасибо…

– Мне никогда его рожа не нравилась… – брезгливо поморщился волк,

вытирая катану краем кимоно. – Давно хотел ему что-нибудь отрубить.

Тело Нуси постепенно испарилось. На белом снегу остался только пепел и

грязное кимоно паука. Модару подцепил край ткани мечом, и на снег выпала

моя брошь. Волк взял её и подошёл ко мне.

– Спасибо, – снова повторила я. – Ты спас меня.

Волк лишь хмыкнул и убрал меч в ножны.

– Ты зайдёшь?

– Нет. Я тут просто проездом.

– Жаль. Миюки и Широ были бы тебе рады. Ты мог бы погостить. А потом

отправиться дальше.

– Нет.

– Почему…?

– Потому что боюсь, что могу передумать.

– Передумать…?

Отчего-то сердце стало биться чаще. В груди нарастало напряжение. Я

ждала его пять лет. Ждала, хоть и не говорила никому. Хотела его

увидеть. Каждый день я смотрела с надеждой на тропу к храму и думала,

что сейчас волк появится на ней. Эти мысли мучили меня. А так хотелось

спокойствия. Рюдзин сказал, что бессмертие – трудная ноша, но только

тогда, когда его не с кем разделить. А что если мне есть с кем…?

Модару печально взглянул в мою сторону и сразу же отвернулся.

– Идём. Я провожу тебя к храму.

Он легко поднял меня со дна оврага, и мы пошли. Снова его спина была

впереди. Снова я шла за ним и пыталась подобрать слова. Снова…

Я остановилась. Моя рука непроизвольно схватила кимоно на его спине, и

волк тоже замер.

– Если… если ты пришёл только чтобы спасти меня, тогда ты зря приходил.

Нуси мог меня убить. И что с того? Тебе ведь нет дела. Ты свободен. А

мне… мне не хотелось снова просыпаться.

Модару лишь слегка повернул голову назад. Однако я низко опустила голову

и старалась говорить ровно, чтобы не расплакаться.

– Каждый день… я ждала… каждый день… Я понимала тебя. Понимала, что ты

другой. Понимала, но всё равно ждала. Это было слишком больно. Мне не

нужно бессмертие, если я могу так промучиться вечность, Модару.

Было тихо. Лишь ветер гулял в ветвях деревьев и издевательски шипел,

будто дразнил. Модару вздохнул и повернулся ко мне. Я сжимала его

накидку до белизны в пальцах и старалась поднять голову, чтобы

посмотреть в его лицо, но мне было страшно это сделать.

– Глупая девчонка… – тихо сказал волк, и я всё же подняла взгляд.

Волк смотрел куда-то в сторону, сжимая зубы. – Ты не понимаешь, о чём

просишь. Твоё бессмертие ничего не меняет. Тебе надо было согласиться и

стать женой Хикари, если ты хотела долгой бессмертной жизни без забот.

Ты была бы в безопасности. Тебя бы никто не смел тронуть пальцем. Я не

могу обещать тебе такой защиты. Даже если ты будешь бессмертна…

Пока он всё это говорил, сердце пропускало удары. В груди стало пусто.

Настолько пусто, что не хотелось дышать. В ушах стоял гул. Я желчно

усмехнулась. А что я ждала? Что если я признаюсь, он кинется мне в

объятия, и под свадебный марш в ритме румбы мы умчимся в закат?

Оптимистично. Я говорила, что знаю Модару и понимаю его. Но нет. Модару

изменился ещё больше. Он не хочет оставаться в храме и не хочет

оставаться со мной. Не потому что не любит, а потому…

– Я понимаю, – каких сил мне стоила улыбка, которую я изобразила, лишь

боги ведают.

– Тогда перестань плакать…

– Прости… – я снова улыбнулась, – не могу.

– Идём. Негоже хранителю храма ходить в таком виде, – мрачно проговорил

Модару.

– Да… немного холодно.

– И ты босиком… – вздохнул волк осуждающе. – Чем думала?

– Я хотела скорее тебя увидеть… – краснея, призналась я, укутываясь в

накидку волка. – Не до обуви было.

Модару смерил меня печальным взглядом и двинулся в сторону храма. Я

пошла следом, придумывая на ходу, что ещё можно сказать, чтобы он хотя

бы на ночь остался. Всё-таки его так давно не было. Я смахивала

набегающие слёзы и понимала, что в голове до противного пусто. Даже если

я что-то и придумаю, он не останется. Показалась крыша храма. Волк

остановился.

– Отсюда ты дойдёшь сама.

– Ты точно не хочешь зайти…?

Модару ничего не ответил.

Я понимающе кивнула. Конечно, он не останется. Я всего лишь тень той,

которую он любил. И теперь он боится, что всё повторится. Боится так

сильно, что не хочет даже помышлять о том, чтобы снова к кому-то

привязаться. Его трудно за это винить.

– Тогда… – я прерывисто вздохнула, – тогда удачи тебе, Модару. Этот

храм всегда будет тебя ждать.

– А ты…?

Слова застряли в горле. Я подняла на него глаза. Столько печали…

– Всегда.

Волк едва видно усмехнулся и, протянув ко мне руку, слегка сжал мою

ладонь. Я сжала его руку в ответ. Такое маленькое обещание друг

другу… волк исчез быстро. Только взметнулись снежинки, которые

кружились в воздухе, и тёплая ладонь Модару выскользнула из моих

пальцев. Стало пусто.

Я вздохнула и побрела к храму.

Модару

Лапы несли меня прочь с горы. Злой ветер подгонял, будто желал

избавиться от того, кто так бессовестно врал своей бывшей госпоже. Мне

было горько. И эта горечь разъедала изнутри. Я не должен был давать

таких обещаний! Я не хотел возвращаться, и в то же время меня тянуло

обратно с невероятной силой. Лес кончился. Я стоял на огромном каменном

уступе и смотрел на мир, который развернулся передо мной. Длинными

упругими телами ползи внизу поезда, удивительные машины, которые

придумали люди. Отсюда казалось, что они были живыми. Горело сотни

огней в наступающих сумерках. И даже отсюда я слышал суету и шум

людского мира. В небе летали самолёты, разгоняя зазевавшихся духов и

разгоняя облака, внизу сновали машины, звучала музыка, ходили люди… мир

изменился давным-давно, но я только сейчас стал понимать, насколько в

нём не место таким, как я. Ёкаи и духи стали пережитком прошлого.

Конечно, в Японии осталось достаточно скрытых мест и миров, где правит

старое время, где есть знакомые традиции и законы, но весь остальной мир

будто идёт мимо… будто я сам застыл в том мире. Как насекомое в янтаре.

А мир движется вперёд. Я прекрасно понимал, что лишаю себя будущего, но

я не видел своего будущего! Не видел его! Или боялся увидеть… я всё ещё

боялся.

– Какая нелепица… – глухо проговорил я. Пар вырвался из моего рта и

растворился в воздухе.

– Господин Модару…

Я обернулся на голос, не скрывая удивления. Мало кто может подкрасться

ко мне так тихо. Немного поодаль стоял щупленький старичок в простой

одежде, на голове амигаса с широкими полями (рисовая шляпа). За поясом

лопатки и грабельки для клумб. Однако взгляд старика был далеко не

старческий. На меня смотрели ясные жёлтые глаза с вертикальными

зрачками. Я только гулко вздохнул и припал на передние лапы, преклоняясь

перед высшим божеством этой страны.

– Уважаемый Рюдзин… видеть вас… это большая честь для меня!

Старик улыбнулся, и морщинки, как лучики, разбежались по его лицу.

– Я вижу, как вас гнетёт большая ноша. И вижу, что эта ноша не по зубам

даже такому прославленному ёкаю.

Я выпрямился и печально опустил взгляд. Высшее божество было способно

заглянуть даже в самые тёмные закоулки души. Рюдзин мог видеть будущее.

Но он не всем его предрекал. Очень немногие удостоились от него

предсказания.

– Я запутался, мой господин… я будто плутаю в тёмной комнате без стен.

Старик понимающе улыбнулся и присел рядом со мной. Я опустился рядом с

ним. Рюдзин задумчиво огладил морщинистое лицо и, вздыхая, проговорил.

– Я давно забыл, какого это, когда у тебя есть кто-то близкий. Тот, кто

всегда поймёт тебя, не будет упрекать, станет тебе не только верным

другом, но и половиной твоей души…

– У вас очень большая семья, мой господин…

Но Рюдзин лишь усмехнулся. В этой усмешке отразилась печаль.

– О да, моя семья огромна. Мои дети населяют почти весь белый свет. А

моих внуков можно даже не считать… Впрочем, я не об этом, господин

волк.

– Ваша жена…?

– Да, моя жена. Никого и никогда я не любил так сильно, как любил её. Я

жертвовал ради неё жизнью, погибал и воскресал и был готов снова

повторить это. Подлые козни моих врагов отняли её у меня… это было так

давно, что я уже с трудом могу вспомнить, кто был в этом виновен.

Однако я помню её глаза, её смех и её голос… прошли сотни лет, а я всё

ещё помню. Отохимэ чем-то похожа на неё, если бы не вздорный характер…

Рюдзин усмехнулся, снова оглаживая морщинистое лицо. Я молчал. Бог-

дракон говорил со мной, будто он знал меня много лет. И

. И я боялся спугнуть этот момент.

–А кого вспоминаешь ты, господин Волк?

Я открыл рот, и даже хотел сказать имя, но образ тут же нарисовал мне лицо моей новой бывшей госпожи. И это поразило меня. Неужели…

–А-а-а…– протянул загадочно Рюдзин и мечтательно прикрыл глаза. – Твоя молодая госпожа. Удивительно, что не Хитори пришла в твои думы, а именно она.

–Я удивлён не меньше…моя госпожа получила от вас дар бессмертия. Вы сделали это специально? Чтобы удержать её здесь?

Рюдзин задумчиво усмехнулся.

–Я это сделал ради неё самой. И ради вас, господин волк.

–М-меня?– я, заикаясь, удивлённо расширил глаза. – Но…мой господин, чем я заслужил такую честь? И почему ради меня?

– Потому что я видел будущее Хитори- сан. И это будущее было печальным. Она знала это и принимала. Потому что, прекрасно понимала, что дар бессмертия ей разделить не с кем. Она любила вас, господин волк. Любила девятихвостую лису Миюки. Любила свою дочь и храм, в котором жила. Но эта любовь была не вечна. Она это понимала. И решила, что вечная жизнь не для неё. Даже Хикари не мог уговорить её. А ведь его любовь к ней была искренна…

–То есть…вы считаете, что я убегаю от самого себя?

–А как думаешь, ты, господин волк?– повернулся ко мне старик, улыбнулся уголками рта. – Считаешь ли ты, что убегаешь от своего будущего? Или может, ты оттягиваешь решение, которое нужно принять? Или ты боишься его принять, потому что твоя жизнь изменится? Что же так пугает, такого сильного ёкая?

–Неизвестность… – честно ответил я. – Я боюсь того, что может произойти, уважаемый Рюдзин. Я боюсь, что я слишком слаб, чтобы защитить её. Я боюсь, что не буду ей хорошим другом, и тем более половиной её души…люди непостоянны. Их душа изменчива, как ветер на рисовых полях.

–То есть, ты боишься самого себя?

Я не нашел что ответить. Рюдзин был прав. Я боялся самого себя и того, что начал испытывать к Елене. Такие чувства я не испытывал даже к Хитори…

–Так что же вы решили, уважаемый Модару?

Я поднялся на лапы и взглянул на Рюдзина.

– Убегать от себя бессмысленно. Я снова вернусь в это место. А если я приму решение, то это изменит мою жизнь. И не только мою…но принесет ли это решение благо?

Рюдзин задумчиво пожал плечами.

– Говорят, что если путь, который ты избрал трудный, значит он правильный. В этом есть доля истины. Легкие пути не ведут нас к новому. Они не учат нас. Не дают нашей душе расти над собой. Ваша душа господин волк, уже давно все решила, а вы ей противитесь. Страх не дает вам видеть ваше будущее. Вы гоните его от себя. И продолжаете жить так, будто ничего не произошло. Но этот путь ложный. Он никуда не ведет вас. Только уводит все дальше в темноту.