На похоронах Врубеля народу собралось множество, и все пришли, ведомые искренними чувствами. Каждый нес цветы – их набралось столько, что, казалось, не удастся увезти. Сестра художника Анна держала за руку его вдову – Надежда еле сдерживала рыдания, помня о том, что покойный не любил открытых проявлений скорби.

Всю неблизкую дорогу от Васильевского острова до кладбища гроб несли ученики Академии и других художественных школ. Священник коротко произнес:

– Раб Божий Михаил, да простит тебе Бог все твои грехи, так как ты был работником.

Гроб опустили в могилу, и тогда вперед вышел высокий молодой человек с бледной кожей, крупными чертами лица, с печальными темными глазами. Холодный ветер трепал его буйные черные кудри. Молодого человека звали Александр Блок. Молодой поэт, сын профессора Блока, знавшего Врубеля еще студентом. Того самого Александра Блока, которого в столичном обществе прозвали Демоном.

– Врубель пришел к нам как вестник того, что в лиловую ночь вкраплено золото ясного вечера, – сказал поэт. – Он оставил нам своих демонов как заклинателей против лилового зла, против ночи. Перед тем, что Врубель и ему подобные приоткрывают человечеству раз в столетие, я умею лишь трепетать.

* * *

Врубель увидел впереди себя длинный коридор, уводящий вперед и вверх. Над ним сиял и переливался всеми мыслимыми цветами свод невероятной красоты – казалось, весь он высечен в огромном прозрачном кристалле. Тысячи граней преломляли свет, тысячи сполохов синего, золотого, серебристого и белого вспыхивали отовсюду. Начни кто-нибудь из живописцев изображать чудесное видение в красках, счет неповторимых полотен шел бы на десятки тысяч.

Врубель почувствовал дуновение холодного ветра и невольно обернулся. За спиной он увидел высокую фигуру, закутанную, как с первого взгляда показалось художнику, в длинную и широкую черную мантию. Лишь приглядевшись, он понял, что за плечами фигуры виднеются черные крылья. Незнакомец был заметно выше человека. Могучие руки он скрестил на груди, а голову, увенчанную косматой гривой волос, опустил и чуть склонил набок. Отчего-то сейчас Демон – а Врубель сразу же понял, кто перед ним, – не выглядел грозным и даже сильным.

– Я вижу тебя, – сказал Врубель, поворачиваясь лицом к темному духу.

– Все так, – кивнул Демон. – Мне больше нет нужды скрываться от твоих глаз, человек. Даже не видя меня, ты сумел передать все.

– Ты явился за моей душой?

– Нет. Ты же прекрасно знаешь, что я – не он. Я не служу ему, равно как никому другому. А хоть бы и служил – твое место теперь не там, где тьма и холод.

– Так тебе не велено сопроводить меня?

– Никто не может повелевать мною.

– Тогда зачем ты здесь?

– Мы не закончили наш разговор. Тогда, когда ты бросил вызов мне. А мне лишь осталось сказать, что я – стихия, игра и буйство, часто неведомое мне самому. Ты же – труд и подвиг. Поэтому место твое теперь там. – Демон указал рукой в сторону сияющего коридора.

– Ты знаешь, что там?

– Место тех, кто творит. Кто делает мир краше и делится красотой с другими. Ты был демиургом на земле, будешь им и впредь. Теперь тебя примут там, куда мне путь заказан. Прощай, человек. Доброго пути, творец!