В один из теплых дней, что иногда радуют жителей Москвы в первой половине октября – когда хочется, чтобы осень, с ее холодными дождями и промозглой сыростью вступила в свои права как можно позже, а залитые мягким солнечным светом клены и тополя украшают парки и улицы пышным золотом своей увядающей листвы, – восьмилетний Рома Лапин, в сопровождении мамы, радостно улыбаясь, вышел из школы. Мама забрала его задолго до окончания продленки, это было приятно, но и немного необычно – мама часто опаздывала к строго обозначенному времени, и Рома покидал группу продленного дня последним, под неизменные жалобы учительницы:

– Светлана Константиновна, я очень вас прошу забирать сына вовремя…

Бывало, он и вовсе ждал маму, скучая в одиночестве на лавочке возле стола, где обычно сидел школьный охранник.

А вот сегодня даже на обед не успел сходить. Ну и хорошо… он не любил школьные обеды. Мама готовит намно-о-ого вкуснее.

– Сегодня ты кое с кем познакомишься, – загадочно сообщила Светлана, когда они сели в машину. Рома попытался было узнать, с кем же, но мама на вопросы отвечала раз за разом одно и то же: «Потерпи, сынулик, скоро сам увидишь».

– Мам, а можно я немного покачаюсь на качелях? – попросил Рома, когда они остановились возле подъезда их дома.

Светлана посмотрела в сторону детской площадки: на одной из лавочек сидела соседка из их же подъезда, рядом с ней в песочнице ползал и делал куличики ее сынишка – крепкий розовощекий карапуз.

– Иди покачайся, – разрешила Светлана. – Только с площадки никуда. Я через полчаса за тобой приду.

– Ладно, – обрадовался Рома и побежал к качелям.

Светлана закрыла машину и спокойно направилась домой; она часто отпускала сына на детскую площадку одного – кругом все свои, а территория элитного жилого комплекса в районе Красной Пресни, где они с мужем недавно приобрели четырехкомнатную квартиру, имеет круглосуточную охрану, и с улицы просто так сюда не зайдешь. К тому же из окон детскую площадку хорошо видно. Поднявшись на второй этаж, Светлана зашла в квартиру и по привычке глянула на часы, висящие в кухне, – половина третьего.

Отлично, время еще есть, пусть Рома погуляет, а она как раз испечет яблочный пирог. Тесто приготовлено заранее, осталось порезать яблоки, и можно ставить в духовку. Она выглянула в окно – соседка с карапузом на месте, сын качается на качелях.

«Все будет хорошо… – подумала Светлана, доставая из холодильника яблоки. – Они обязательно подружатся…»

Вперед-назад, вверх-вниз – ритмично поскрипывая, качели уносили Рому в лазурное безоблачное небо, и он старался раскачаться сильнее, чтобы на огромной скорости пролететь совсем рядом с землей, затем подняться как можно выше, стремительно опуститься и снова взмыть в небо. Во время очередного пролета он заметил, что соседка встала с лавочки, забрала своего карапуза из песочницы и они отправились домой. Вот и замечательно – теперь можно попрыгать и попытаться установить новый мировой рекорд. Главное, чтобы мама из окна не увидела, она его за эти прыжки всегда ругает – однажды так неудачно прыгнул, что чуть обе ноги себе не переломал.

Рома затормозил и слез с качелей, собираясь провести по земле черту, которая станет первой его сегодняшней целью. И вдруг обратил внимание на человека, который стоял недалеко от их подъезда и смотрел прямо на него. Роме это не понравилось. А человек вдруг криво улыбнулся, махнул рукой, направился к качелям, и чем ближе он подходил, тем страшнее Роме становилось – опираясь на палочку, незнакомец хромал, а лицо… что с ним? Почему такое страшное лицо?

Шаг, еще шаг, вот он совсем близко… У Ромы от ужаса пересохло во рту.

– Здравствуй, – низким хрипловатым голосом сказал человек, подойдя к качелям.

«Что он от меня хочет?» – затрепетал Рома, а его ноги, еще недавно легкие и сильные, налились тяжестью и перестали слушаться. Он начал задыхаться, перед глазами все поплыло, он хотел закричать, позвать на помощь маму, но язык едва ворочался, и выговорить получилось только что-то нечленораздельное. Зато мысли в его голове были на удивление четкими и ясными – сейчас этот страшный человек его заберет, наверное, чтобы потом убить, и Рома никогда больше не увидит своих маму и папу. Он даже вспомнил, как в первом классе учителя их предупреждали: ребята, если вы вдруг оказались одни и к вам подойдет незнакомец, начнет о чем-нибудь расспрашивать или предлагать куда-то с ним пойти, ни в коем случае не разговаривайте, бегите домой, а если дом далеко – громко кричите и зовите на помощь. Но как кричать, если язык слипся со ртом, и как бежать, если ноги больше не ноги?

Тем временем страшный человек сделал к нему еще один шаг, и его ужасное лицо оказалось так близко, что сердце от страха заколотилось как бешеное, словно хотело выскочить из груди. Рома прирос к земле, расширенными от ужаса глазами смотрел на это страшное лицо и мысленно прощался с жизнью.

– Ты ведь Рома? – спросил его человек и снова криво улыбнулся.

«Он знает, как меня зовут!»

– А-а-а!!! – Истошно завопив, Рома собрал все имеющиеся у него силы, вернул власть над ногами и удрал с детской площадки с такой скоростью, с какой не бегал еще никогда в жизни. Он мчался, не разбирая дороги, пока не наткнулся на местного охранника, обходившего прилегающую к дому территорию.

– Пожалуйста, там… дядька… у него ли… цо… такое… он меня… убить! Помогите! – Рома очень старался как можно понятнее объяснить охраннику, что случилось на детской площадке.

– Так, – охранник присел перед Ромой и взял мальчика за плечи, – ну, успокойся. Какой еще дядька?

– Страшный… – Рома тяжело дышал, еле-еле выдавливая из себя слова. – Он, наверное… на площадке остался, ждет, когда я вернусь… – добавил он и громко заплакал. – Я хочу домой…

– Пойдем. – Охранник поднялся в полный рост и взял Рому за руку. – Какая у тебя квартира?

Рома сообщил номер квартиры и подъезда и, отчаянно труся, крепко держась за руку охранника, пошел с ним к месту, откуда только что сбежал. К его огромному облегчению, на детской площадке страшного человека не оказалось. Они с охранником зашли в подъезд, поднялись на второй этаж и на лестничной площадке нос к носу столкнулись с мамой.

– Слава богу! – воскликнула Светлана. – Куда же ты побежал? Спасибо, что вы его привели.

– На здоровье, – кивнул охранник. – Все-таки не оставляйте сына во дворе одного, только что кто-то сильно его напугал… Дом большой, за всеми не уследишь, – добавил он, словно извиняясь.

Светлана взяла сына за руку, и они зашли в квартиру. И тут Рома снова увидел страшного человека – тот сидел на стуле возле обеденного стола и, глядя на него, улыбался своей страшной кривой улыбкой.

– Мама, вот он, вот он! – заорал Рома во всю глотку и заперся в ванной. Оказавшись в спасительной темноте, он снова громко заплакал, представляя, как этот дядька, обозленный тем, что второй раз упустил Рому, убьет его маму, а он слишком маленький, чтобы ее защитить. А после дядька выломает дверь в ванную и убьет его. Или заберет, чтобы убить потом, где-нибудь еще. Эх, и зачем они сегодня вернулись из школы раньше?

– Сынулик, выходи, – услышал он спокойный голос мамы и тут же перестал плакать. Мама жива? Значит, она смогла справиться с дядькой и выгнала его? Молодец мама! Рома открыл дверь, вышел из ванной, и сердце снова запрыгало – страшный дядька стоял прямо напротив. А рядом стояла мама и почему-то улыбалась.

– Рома… – сказала мама, будто и не было никакой опасности. – Иди же сюда…

Рома мотнул головой, но в ванную не вернулся. Нельзя быть таким трусом, когда маме грозит опасность. Дядька, между прочим, хромой, может быть вдвоем с мамой они с ним и справятся – повалят на пол, мама будет держать дядьку за руки, а он будет бить его по голове чем-нибудь тяжелым, например его же палкой, пока тот не потеряет сознание. А потом они вызовут милицию, страшного дядьку заберут, и ему в школе дадут медаль за задержание опасного преступника. Одноклассники обзавидуются…

Вот только почему мама улыбается?

– Не бойся, сынулик. – Мама подошла к Роме и положила ему на плечо свою мягкую руку. Рома дернул плечом, вытер со щек остатки слез рукавом куртки, размазав по лицу грязь. Легко ей говорить «не бойся», когда рядом стоит такое страшилище. Впрочем, если мама его не боится, то и он не будет.

– А я и не боюсь, – ответил Рома, правда, не очень уверенным голосом.

– Ну и молодец, – обрадовалась мама. – Пойдем, руки помоем.

– Кто этот дядька? – шепотом спросил Рома, когда они зашли обратно в ванную.

– Это не дядька, – тихо сказала мама, включая воду. – Это… – Она замялась, пытаясь найти какие-то вступительные слова, и подумала, что зря она ничего не рассказала Роме раньше, решив устроить ему сюрприз.

Но теперь уже поздно. Встреча произошла, да еще таким немыслимым образом.

– Это твой папа.

Рома подумал, что он ослышался. Как этот дядька может быть его папой? Он недоуменно посмотрел на маму и помотал головой.

– Это твой папа, – повторила мама, протягивая ему кусок мыла. – Его зовут Игорь Лапин. А ты у нас Роман Игоревич Лапин. Теперь понял?

Рома яростно мылил руки и молчал. Не дождавшись ответа, Светлана продолжала:

– Просто твой папа живет в другом городе и приехал тебя навестить. А теперь, когда вы познакомились, мы пойдем на кухню и пообедаем. Ты ведь голодный?

– Да, – кивнул Рома. – А он тоже будет с нами кушать?

– Конечно, – сказала мама. – А ты против?

– А что у него с лицом? – спросил Рома. – Почему оно такое страшное?

– Я тебе это потом объясню, – сказала мама и отправилась на кухню.

За обедом Рома не проронил ни звука, похлебал суп, вяло поковырял второе. Пока он ел, дядька пристально его разглядывал, и это было неприятно. Когда Роме окончательно надоело, что тот на него пялится, он залпом выпил стакан клюквенного морса, промычал нечто похожее на «спасибо» и ушел к себе, надеясь, что к нему в комнату они не придут. А если придут – он займется конструктором и не будет обращать на них внимания.

Через десять минут в комнату вошла мама. Одна, без дядьки.

– Он ушел… – сообщила она.

– Ну и хорошо, – тут же обрадовался Рома. – А если он придет еще раз, я попрошу папу выкинуть его из окна.

– Я не знала, что ты можешь быть таким злым, – вздохнула Светлана.

– Это ты злая! – строго глядя на маму, сказал Рома. – Ты хотела меня обмануть.

– Я?

– Ты сказала, что это мой папа…

– Но это действительно твой папа, – возразила Светлана.

– Двух пап на свете не бывает!

Довольный своим ответом, Рома гордо посмотрел на маму и вернулся к прерванному занятию. Из всего многообразия детских конструкторов «Лего» Рома предпочитал машинки, наборы для свободного творчества и «Звездные войны». Совсем недавно ему невероятно повезло – он получил большой, состоящий почти из трехсот деталей, космический истребитель с крыльями, очень похожими на букву Х.

Покачав головой, мама заметила, что некрасиво вот так уходить из-за стола и еще раз попыталась объяснить ему, кто на самом деле приходил к ним в гости. Рома слушал маму молча и во время ее монолога сосредоточенно строил истребитель, всем своим видом показывая, что старается она напрасно. После нескольких неудачных попыток продолжить разговор Светлана оставила его одного, отправилась на кухню и, убирая посуду в посудомоечную машину, задумалась: что же им теперь делать дальше?

Вскоре пришел с работы настоящий папа; Рома похвастался собранным звездолетом, а вечером долго не мог заснуть – вспоминал сегодняшнего дядьку и его страшное лицо. В конце концов он позвал маму, Светлана пришла и прочитала вслух несколько глав из книжки о приключениях Муми-тролля и его друзей. После этого Рома уснул, но среди ночи несколько раз просыпался и снова звал ее к себе.

– Пойдем в зоопарк? – спросила на следующее утро мама. Рома радостно кивнул – от похода в расположенный совсем недалеко от их дома Московский зоопарк он никогда не отказывался. Там жил очень красивый жираф и любимые Ромой обезьяны.

– Мам, а деревья могут снова стать зелеными? – спросил Рома маму по дороге. Погода снова была чудесная, на приветливом голубом небе ни облачка, солнце, хоть и заставляет щуриться, радует людей и птиц теплом и светом. Может, лето вернулось?

– Сейчас нет, – ответила мама, – теперь только следующей весной…

– Даже если стало так тепло? – разочарованно спросил Рома.

Мама принялась объяснять ему про особенности жизненного цикла деревьев. Возле входа чудесное настроение улетучилось в один миг – там, с большим пакетом в руках, стоял вчерашний дядька.

– Привет, Рома, – улыбнулся ему дядька.

– Здра-а-а-вствуйте, – буркнул Рома, на всякий случай прижался к маме и начал внимательно разглядывать, что делается за решеткой высоких ворот зоопарка. На дядьку он смотреть не будет, и пусть тот улыбается, сколько захочет, – папой он все равно ему не станет. И что у дядьки лежит в пакете, ему тоже неинтересно.

– Как много людей… – покачала головой мама, посмотрев в сторону касс, откуда пестрыми лентами расползались очереди из желающих поглазеть на обитателей зоопарка.

– Я уже купил билеты, – радостно сообщил дядька. – Пошли?

В этот раз гулять по зоопарку было ужасно неприятно, Рома смотрел не на животных, а на людей и был уверен: все, кто встречаются им на пути, взрослые и дети, тоже разглядывают не животных, а того, кто сейчас идет рядом с ними. И от этого ему было так стыдно, будто сам он был такой же безобразный.

– Не хочу туда, – сказал Рома, когда они оказались у перехода на вторую территорию зоопарка. Это были его первые слова за всю прогулку. Когда мама или дядька его о чем-то спрашивали, он в зависимости от вопроса или кивал, или мотал головой.

– Почему, сынулик? – спросила мама. – Там же твои обезьяны. Мы все хотим на них посмотреть. А потом сходим на «Гарфилда». Ладно?

Мультик про смешного кота Рома еще не смотрел, поэтому решил с мамой не спорить и послушно пошел глядеть на обезьян. Он очень хотел, чтобы дядька где-нибудь потерялся, но, к его большому разочарованию, он все время шел рядом, затем увязался с ними и в кино, после кино они зашли в любимый Ромин «Макдоналдс», а после этого дядька пошел провожать их до дома, и тут мама зачем-то пригласила его выпить чай с тортом.

Как будто мама готовит самый вкусный в мире торт «Черный принц» для всех подряд!

– Держи, – сказал дядька Роме, когда они пришли домой, и достал из пакета гоночную машину на радиоуправлении. Рома повертел коробку в руках и посмотрел на маму.

– Что надо сказать? – спросила мама, как будто Рома и сам этого не знал.

– Спасибо, – буркнул Рома, не глядя на дядьку.

– Пойдемте пить чай, – сказала Светлана и первой отправилась на кухню.

– Ну, как тебе? – спросил дядька. – В магазине сказали, что до сорока километров в час можно разогнать. Ты с такими машинами умеешь управляться? А хочешь, после чая пойдем во двор и вместе попробуем?

– У меня живот болит, – соврал Рома. За столом он сидел молча, к торту демонстративно не притронулся, выпил полчашки чая и пошел в свою комнату, чтобы разобрать истребитель и построить из его деталей что-нибудь свое собственное. Вскоре к нему заглянула мама.

– Папа уходит, – сообщила она. – Ты выйдешь попрощаться? Как твой живот?

– Еще болит… – слабым голосом снова соврал Рома и, оставив свое занятие, лег на кровать. Мама вышла, но через минуту вернулась, и вместе с ней в комнату вошел дядька. Рома при его появлении схватился руками за живот, изображая на лице немыслимые страдания.

– Ну, Рома, давай прощаться, – сказал он. – Спасибо тебе за прогулку и за кино.

– До свидания, – простонал Рома, отвернулся к стене и лежал так, пока не услышал звук закрываемой входной двери. Тогда он встал с дивана, взял коробку с машиной и понес ее на кухню, где мама убирала посуду.

– Прошел живот? – спокойно спросила его мама.

– Да, – ответил Рома. – Отдай ему обратно… – попросил он и протянул маме коробку.

– Тебе не понравилась? – удивилась мама. – Такая хорошая машинка… Папа обидится.

– Это не мой папа, – твердо заявил Рома. – А можно мне кусочек торта?

– Раз болел живот, значит, нельзя, – так же твердо ответила мама. – Иди и ложись. Я куриный бульон тебе сварю, с сухариками. И машинку с собой забери. Не хочешь с ней играть – сам и отдавай.

Рома вздохнул, взял коробку и пошел к себе. Сначала он закинул ее под стол, а потом подумал и снова достал.

А торт пусть они сами едят, после маминого предательства он к нему не притронется.

Отшумела дождями осень, отскрипела морозами и прокапала оттепелями зима, с приличным в этот раз опозданием вернулась и развернула бурную деятельность долгожданная весна. Дядька больше не появлялся, и Рома за множеством других забот начал о нем забывать. В конце мая он получил в школе аттестат, в котором, кроме пятерок, других оценок не было.

– Молодец, – сказал настоящий папа, поглядев на аттестат. – Вот теперь чтобы каждый год только так.

Мама в его честь приготовила торт «Черный принц», который не делала с того дня, когда они с дядькой ходили в зоопарк.

И вот пришло лето, когда никто не поднимает тебя с кровати, пока ты не встанешь сам, и целых три месяца не надо ходить в школу; а еще они полетят куда-нибудь на самолете, и там будет очень весело. Ждать в этот раз пришлось недолго, всего через неделю после начала каникул мама достала чемоданы и начала укладывать в них вещи.

– Мам, а куда мы поедем? – спросил Рома. – Там будет аквапарк? А папа с нами тоже поедет?

– Мы с тобой поедем в город под названием Курск, – сказала мама, – а папа останется здесь, у него много работы.

Рома никогда не был в Курске и даже не слышал о том, что такой город есть. Он спросил маму, что они там будут делать и есть ли в Курске море, и расстроился, узнав, что моря там нет. Еще больше он огорчился, когда вместо аэропорта они приехали на железнодорожный вокзал и сели в зеленый вагон поезда. На следующий день его ждал еще один удар – на перроне их встретил тот самый дядька. Рома тут же устроил истерику и закричал, что хочет вернуться домой и никуда отсюда не уйдет, пока его не посадят обратно в поезд.

– Ты опять меня обманула! – сказал он маме, всхлипывая и растирая по раскрасневшимся щекам обильно текущие слезы.

– Сынулик, – мама присела и посмотрела ему в глаза, – давай ты прекратишь кричать, и мы отсюда уйдем. На нас все смотрят.

– Ну и пусть, – сквозь зубы со злостью ответил Рома. – Я хочу домой!

– Ну и ладно, – внезапно откликнулся дядька. – Только поезд до вечера сюда не приедет, и придется нам всем сидеть тут, без завтрака, обеда и ужина. Поедем лучше ко мне, я тебя познакомлю с Филей. А вечером вернемся на вокзал… Если хочешь домой, кто тебя тут будет держать?

– А Филя – это кто? – спросил вдруг Рома с неподдельным интересом.

– Филя – самый замечательный пес на свете, – услышал он в ответ. – Едем?

Рома подумал и кивнул. А мама с дядькой посмотрели друг на друга и почему-то улыбнулись, дядька взял тяжелый чемодан, а мама легкий.

– Ну, пошли, – скомандовал дядька и застучал своей палкой по перрону. Рома шел рядом с мамой, и сейчас ему было немного стыдно за спектакль, который он только что устроил.

– А у вас большая квартира? – спросил Рома дядьку, пока они ехали в машине.

– У меня целый дом, – ответил тот, поглядев на Рому через центральное зеркало. – Тебе понравится…

Целый дом! Ничего себе. Интересно, а там есть качели?

– Вот и приехали, – весело сообщил дядька через двадцать минут. Перед машиной скакал и радостно лаял большой черный пес с белой грудью и такими же белыми кончиками всех четырех лап. – А вот и Филька!

– А можно его погладить? – спросил Рома. Филя, помесь хаски и дворняги, идеально сложенный пес с ярко-голубыми глазами, понравился ему с первого же взгляда.

– Подожди, сперва я должен вас познакомить, – очень серьезно ответил дядька и неуклюже вылез из-за руля. Филя тут же подлетел к нему и полез обниматься, едва не уронив хозяина на землю. Знакомство с Филей прошло успешно, пес тщательно его обнюхал, лизнул в нос, по команде дядьки дал лапу и милостиво позволил потрепать себя по шее.

– Ну, а теперь в дом, мыть руки, – сказала мама, как обычно, не вовремя. Рома пошел в дом, на крыльце он обернулся и посмотрел на Филю, тот стоял на прежнем месте и смотрел на него, виляя хвостом.

В одной из комнат второго этажа он нашел два совершенно новых набора «Лего», один большой, второй поменьше, и подумал, что здесь, кроме дядьки и Фили, живет еще какой-то мальчик. О чем шепотом, по секрету, спросил маму.

– Здесь никого нет, кроме нас, – ответила мама. – А конструкторы твои.

Целый день Рома носился в Филей по двору, а к вечеру так утомился, что лег немного поспать. Проснулся он только на следующее утро. Все было в порядке – мама рядом, Филя гоняет по двору ворон, а Рому во дворе ожидал сюрприз.

– Ты умеешь кататься? – спросил дядька, показав на стоявший возле крыльца новенький велосипед.

– Конечно, умею! – ответил Рома. Не дожидаясь приглашения, он прыгнул в седло и лихо промчался по двору. Потом еще и еще, с каждым разом все быстрее. Поглядев на его заезды, Филя оглушительно залаял и начал бегать за велосипедом. Так они бегали, катались и лаяли, пока мама не позвала завтракать. Завтрак Рома глотал большими кусками – не терпелось вернуться на улицу, чтобы продолжить гонки с Филей. Так прошел еще один день и следующая ночь. Домой ему хотелось уже меньше. После завтрака дядька пригласил их съездить за город.

– А Филя с нами поедет? – с надеждой спросил его Рома.

– Филя охраняет дом, когда нас тут нет, – покачал головой дядька. – Но мы возьмем с собой велосипед.

Прошло еще два дня. Рома обжил свою комнату, завел собственный распорядок дня, собрал из «Лего» несколько вариантов космических кораблей и парочку гоночных машин, съездил с мамой на такси в центр города и посмотрел в кинотеатре мультфильм о невероятных приключениях четырех зверей, сбежавших из зоопарка. Мультфильм ему очень понравился.

– А почему… Игорь… не ходил с нами? – спросил Рома маму, выходя из кинотеатра.

– Ему нужно работать, – почему-то улыбнувшись, ответила мама. – Это мы с тобой тут отдыхаем.

– А кем он работает? – поинтересовался Рома, не понимая, что такого смешного он спросил. Те, кто работают, должны ходить на работу, а Игорь постоянно находится дома и копается в разных машинах.

– Он ремонтирует автомобили, – сказала мама, – ты же видел во дворе гараж. Там он и работает.

Наконец Роме стало понятно, почему во двор их дома заезжают какие-то другие дядьки, а потом их машины остаются стоять во дворе, мешая ему кататься на велосипеде. Вернувшись, он первым делом крепко обнял подбежавшего к нему Филю и отправился к гаражу.

– Привет. – Игорь поднял голову, отвлекаясь от своей работы. – Ну, как мультфильм?

– Хороший, – ответил Рома. – А вы все машины можете починить?

– Наверное, – кивнул Игорь. – А что?

– Да так, – сказал Рома, пошел в дом и попросил маму сделать холодное какао и бутерброды с сыром.

– Ужинать скоро будем, – ответила мама. – Может, подождешь немного? Будут макароны с грибным соусом.

Рома энергично кивнул. Макароны с грибным соусом и сыром, одно из фирменных блюд мамы, он любил больше всего на свете и готов был есть их хоть трижды в день. Макаронами он наелся до отвала, а после ужина пошел кормить Филю котлетами. И тут к нему подошла мама и сказала, что завтра ей нужно уехать в Москву.

– А давай еще немного здесь поживем, – предложил Рома, которому совсем не хотелось отсюда уезжать, – а потом уедем.

– Ты не понял, – сказала мама. – Это мне нужно уехать, а тебе можно остаться тут до августа. Ты ведь не против? – с надеждой спросила она.

– Ты уедешь, а я останусь? – переспросил Рома.

– Именно так, – подтвердила мама.

Рома немного подумал, посмотрел на Филю и сказал:

– Ладно…

Мама снова радостно засмеялась и погладила его по голове. А он решил ей не говорить, что согласился остаться потому, что Филя его об этом попросил. Конечно, он будет скучать без мамы, но ведь и Филе без него тоже будет грустно.

После отъезда мамы они остались втроем. Игорь уже не казался таким страшным, он готовил завтраки, обеды и ужины и очень интересно рассказывал про автомобили. А в конструктор они теперь играли вместе – собирали из деталей «Лего» большой межпланетный космический корабль. Однажды к ним в гости приехала женщина, похожая на Игоря, только с нормальным лицом, ее звали тетя Аня, и она пекла вкусные пироги. С тетей приехал его двоюродный брат по имени Денис, веснушчатый мальчик с большими ушами, которого Рома никогда раньше не видел, и он был нехороший, потому что стал играть с его новой гоночной машинкой на радиоуправлении и сломал ее – об этом и еще о многом другом Рома рассказал маме, когда в конце августа, довольный, загорелый и как-то внезапно окрепший, вернулся домой, удивляясь, как же быстро пролетело время. Еще недавно думал, что впереди целая вечность, а тут бах – и он уже в Москве.

– Ой, как жалко! – сказала мама, когда узнала, что нехороший мальчик по имени Денис сломал его машинку. – Ты, наверное, очень расстроился?

– Да, – кивнул Рома. – Но Игорь пообещал, что на следующий год обязательно купит мне новую, еще лучше. И еще я теперь знаю, что у него на лице шрамы от ожогов, – добавил он.

– Ты сам у него спросил? – осторожно поинтересовалась мама. – Или он тебе рассказал?

– Я спросил, – кивнул Рома, – и он рассказал, что попал в аварию на автомобиле. Он мне показал свои фотографии, где у него нормальное лицо. Он говорит, мы с ним похожи.

– Похожи, – кивнула мама. – А что он тебе еще рассказывал?

– Да больше ничего, – пожал плечами Рома.

Из комнаты родителей донесся плач, и мама побежала на звук. Рома пошел за ней. Он и до отъезда в Курск знал, что у мамы с папой скоро будет еще один ребенок, ему очень хотелось иметь брата или сестру, и вот теперь его мечта осуществилась. Поначалу это оказалось действительно интересно – в доме поселилось требовательное, кричащее и очень маленькое существо, о котором нужно все время беспокоиться, кормить, купать, играть, и он принимал в этом процессе самое деятельное участие.

Однако вскоре Рома почувствовал, что дома он уже не главный – внимание родителей направлено на его сестру, а он большую часть времени предоставлен самому себе.

В ежедневных заботах о сестре Ане пролетели очередные осень, зима и весна. Рома ходил в школу, читал книжки, строил из конструктора машинки и космические корабли, несколько раз болел сильной простудой. Остро чувствуя дефицит внимания к себе, он назло родителям делал школьные домашние задания спустя рукава и закончил третий класс с двумя тройками по итогам года.

– Ну и что? Не только у меня в классе тройки. – беспечно заметил он.

– Но ведь только ты мой сын, – возразила мама, закрывая дневник. – Пообещай, что в следующем году ты эти тройки исправишь.

– Хорошо, – покладисто согласился Рома. – А мы поедем летом к Игорю?

– А ты хочешь? – спросила мама.

Рома кивнул. В Курске у него есть Филя, велосипед и еще большой дом, в котором он самый главный. А еще там есть Игорь, который принадлежит только ему.

Конечно, он хочет в Курск.

– Ну, и как вы провели время? – спросила мама, когда Игорь в конце августа привез его в Москву на своей машине.

Рома обо всем подробно рассказал маме: ходили за грибами, ловили рыбу, а на его день рождения жарили во дворе дома очень вкусные шашлыки.

– А еще я помогал папе чинить машины, – гордо заявил Рома.

– Папе?

– Ты ведь сама сказала, что он мой папа, – сказал Рома, многозначительно посмотрев на маму.

Так продолжалось четыре лета подряд. Еще не завершился учебный год, а Роме уже не терпелось – когда же за ним приедет папа и они поедут в Курск. В школе он рассказывал про свои каникулы разные забавные истории, одноклассники ему завидовали и спрашивали: а можно ли приехать к нему в гости? Но Рома отвечал: нельзя, там живет Филя, а Филя не любит чужих.

В Курске он перезнакомился с местными ребятишками, у всех были велосипеды, и целыми днями они носились, наслаждаясь летом и свободой, а по вечерам, вернувшись домой счастливым и голодным, он уничтожал приготовленные папой котлеты и рассказывал ему о дневных приключениях. Иногда папа его ругал, потому что Рома возвращался домой позже, чем обещал, и это всегда было обидно. Пару раз папа даже ходил его искать и после второго такого случая на весь следующий день спрятал в гараже его велосипед…

Но в целом все было здорово, и Рома чувствовал себя счастливым. Он привык и к шрамам, и к тому, что папа хромает. Когда они выбирались в город, в кино или в парк аттракционов, Рома ходил с таким важным видом, будто давая понять: вот вы все одинаковые, а мой папа – особенный, не такой как все! Его больше не смущало, что прохожие время от времени пристально их разглядывают. А папа и вовсе не обращал на это никакого внимания.

– Вставай, – сказал однажды Игорь, разбудив сына рано утром. – Сейчас позавтракаем и кое-куда поедем.

– А куда? – спросил Рома, протирая глаза.

– Скоро узнаешь, – с хорошо знакомыми мамиными интонациями ответил ему Игорь.

«Ну почему взрослые так любят секретничать и не могут сразу сказать, что они задумали?» – недовольно думал заспанный Рома, убирая кровать.

На скорую руку позавтракав, они сели в машину, и за всю короткую поездку Игорь не проронил ни одного слова. Только чему-то улыбался здоровой правой стороной лица. Вскоре они приехали на асфальтированную площадку, где стояли оранжевые пирамидки и зачем-то были построены два небольших моста, хотя речки или ручья тут не было. Игорь остановился.

– Перелезай на мое место, – сказал он. Рома даже не поверил своим ушам. – Давай-давай, сейчас научу тебя водить машину. Не боишься?

Игорь вылез из машины, как всегда, смешно и неуклюже, и Рома тут же занял его место. С чего ему бояться, если он об этом уже давно мечтает? Он взялся за руль и почувствовал себя покорителем космоса, а папину машину – звездолетом.

– Так, – серьезно и деловито сказал Игорь, усаживаясь в пассажирское кресло. – Давай-ка сперва научимся включать и выключать передачи.

После этого он легко и понятно объяснил, как работать с педалями, которых тут было целых три, а не две, как у мамы и дяди Саши, а потом завел мотор и сказал:

– Ну, если готов – поехали…

Через час Рома смог проехать всю площадку самостоятельно, отчаянно крутил рулем, не глох на переключениях и заслужил самые теплые похвалы со стороны Игоря. Они стали приезжать сюда почти каждое утро, учились ездить змейкой, сдавать задним ходом, освоили подъем и спуск по эстакаде. Рома оказался способным учеником, и однажды Игорь позволил ему немного проехать по обычной дороге, где ездили другие машины. И после этой поездки назвал его «самым настоящим водителем».

Вернувшись в Москву, Рома впервые задал маме прямой вопрос:

– Мама, а почему вы разошлись с папой?

Немного подумав, Светлана рассказала, что встретила и полюбила другого человека.

– Так бывает на свете, – как-то не очень уверенно произнесла она, и Рома почувствовал, что мама чего-то недоговаривает. Наверное, ушла из-за шрамов, но ведь это так несправедливо.

Он и папу об этом спросил перед самым отъездом, а тот довольно туманно рассказал, что сам во всем виноват, поэтому так и произошло. Сказал, что очень жалеет, и этим ограничился. Рома так ничего и не понял. Папа – хороший человек, с ним интересно, не очень разговорчивый, ну и что теперь?

А уж если папа что-то сказал или пообещал, то хоть землетрясение будет, он свое слово сдержит. Не то что дядя Саша, который частенько говорит одно, а делает совсем другое.

– Этим летом ты в Курск не поедешь, – сообщила мама, расстроенная после изучения аттестата сына за седьмой класс – тройки по основным предметам, четыре четверки (информатика, ИЗО, история, география) и железобетонная пятерка по физкультуре, уходящая своими корнями чуть ли не в младшую группу детского сада, где он был самым быстрым во всех подвижных играх.

– Почему? – пробасил Рома, у которого ломался голос.

– Ты поедешь в Англию, – торжественно сообщила ему мама и со вздохом добавила: – Хотя и не заслужил.

– В Англию? – не поверил услышанному Рома. – А как же?..

– Курск? – спросила мама. – Курск никуда не денется… Ты едешь в Кембридж, в летний лагерь, – пояснила она. – На два месяца. А потом поезжай в свой Курск.

– На два месяца? – переспросил удивленный Рома. – Что мне там так долго делать?

– Английский подтягивать, – отрезала мама.

– Я приеду к тебе в середине августа, – сообщил Рома отцу по телефону, – отпразднуем наши дни рождения вместе. Привезу тебе из Англии что-нибудь интересное.

– Давай, я тебя жду, – ответил огорченный известием Игорь. – Пиши мне оттуда.

Попав в Кембридж, Рома быстро освоился в незнакомой обстановке. Английский разговорный давался ему легко, он познакомился с ребятами из разных стран, стал вратарем и капитаном футбольной команды и выиграл в беговых дисциплинах все соревнования по легкой атлетике. В Кембридже оказалось так здорово и интересно, что он и думать забыл и об отце, и о своем обещании написать ему письмо с рассказом о заграничной жизни. Впрочем, о маме он тоже вспоминал редко, в основном просил перевести ему немного денег.

Письма отцу он так и не написал.

Сперва ему было немного стыдно, но вскоре отпустило. Да и кто в наши дни пишет родителям письма? Сейчас время смартфонов, ребята с предками общаются по скайпу. А у отца нет компьютера… Писать письмо на бумаге, потом идти на почту и отправлять? Он даже адрес не помнит, забыл… Да ладно, ничего страшного не случится, если он расскажет отцу о своей жизни в августе, когда приедет к нему на день рождения.

В Москву Рома вернулся в начале августа, он был полон впечатлений, желал немедленно сесть в поезд, чтобы ехать в Курск, но Светлана его не отпустила по причине внезапно поднявшейся температуры. Напрасно Рома убеждал маму, что он здоров, просто немного устал и перегрелся в самолете. Светлана вызвала врача, тот констатировал фолликулярную ангину, и Рома на целых три недели оказался прикован к кровати.

– Радуйся, – говорила ему мама, – что до воспаления легких не дошло.

Но радости в так и не случившемся воспалении легких было немного. Куда больше Рома переживал из-за того, что не получилось вместе с отцом отметить его день рождения – это было шумное, веселое событие, во дворе дома собиралось много народа, все поздравляли именинника, желали ему счастья и здоровья, говорили, какой у него замечательный сын, а замечательный сын рисовал папе поздравительную открытку, которую Игорь вставлял в рамку и вешал на стене первого этажа.

«В этот раз папа остался без открытки…» – огорченно думал Рома, глотая таблетки. Говорить он почти не мог, даже поздравить отца с днем рождения толком не получилось, это за него сделала мама. Ну ничего, в следующий раз обязательно получится, а в самолет он без защитной маски больше ни ногой. Надо же, какая-то скотина с заднего ряда всю дорогу кашляла, а пострадали он и папа!

В Курск он так и не поехал. За первой поездкой в Кембридж последовала вторая, после чего Рома решил остаться в Москве; так случилось, что он завел себе подружку и проводить с ней время оказалось куда увлекательнее, чем смотреть, как папа копается в автомобилях.

Летние поездки в Англию стали рутиной. На третий год от лагеря как такового решили отказаться в пользу проживания в семье англичан. Начитавшись отзывов о строгих порядках, Рома запротестовал, но мама уперлась, и в середине июня он проснулся в одном из пригородов Лондона, в частном доме. Оказалось, все не так страшно, если соблюдаешь правила, а здесь было много разного, ради чего стоило их соблюдать. Были бы деньги, а у Ромы они были.

А еще они переехали – дядя Саша сказочно разбогател на своих стройках и купил большой пентхаус в элитном микрорайоне за окружной дорогой. Новая двухэтажная квартира Роме понравилась, а вот с переходом в другую школу почти сразу возникли конфликты с учителями.

– Роман – мальчик вспыльчивый, обидчивый, по пустякам со всеми разбирается, доказывает, что именно он во всем прав, и еще он не делает никаких различий между сверстниками и взрослыми, – говорила маме классная руководительница, а виновник разговора в этот момент стоял рядом, все это слушал, вздыхал и неодобрительно качал головой.

Но какой смысл доказывать взрослым, что ты прав, если они все равно этого никогда не признают?

– У него и учеба страдает… – продолжала учительница. – Вы его дневник часто просматриваете?

С учебой в новой школе совсем не задалось – кроме пятерок по английскому языку и физкультуре, все остальные его оценки были тройки. Но подумаешь – учеба! Ее всегда можно быстренько подтянуть. Жить своей собственной, независимой от влияния родителей жизнью – вот что важно! Он ведь уже взрослый, пора выйти из-под тотального родительского контроля.

«Привет папа. – Рома, привычно не обращая особенного внимания на пунктуацию, бойко щелкал клавишами ноутбука. – Это здорово что у тебя теперь тоже есть компьютер и мы можем писать друг другу письма. Как твои дела? Я здоров, бодр. Вчера почти весь день провел в школе. Общались с учителями, подготовка к Новому году. Я участвую в школьном спектакле играю Гамлета в пьесе Шекспира. Как и ожидалось каждый из тех, кто играет в спектакле, пытается себя выкрутить в хорошем свете, а про других говорит мало хорошего. Вышло так что есть две коалиции. Но в скором времени все это успокоится, посмотрим как это все пройдет. Я когда говорил с режиссером, а к нам пришла тетка из театра, сообщал ей только то, что она хотела от меня услышать. Думаю это поможет мне добиться от нее какого-то доверия, но также не даст много понимания кто я такой на самом деле. Думаю, что это правильно. Сперва я не хотел, чтобы из меня сделали клоуна, но когда мне предложили главную роль я конечно согласился. Тетка даже спросила – ходил ли я в театральный кружок, а я сказал, что нет и она удивилась. А остальные мне завидуют и мне это не нравится. Сегодня суббота есть планы сделать по-быстрому уроки на понедельник, а потом ехать в город на Савеловский рынок и там купить видеоигры. Не волнуйся я играю не много, чтобы не было переизбытка затраченных сил. Пока что это все! Собираюсь навестить тебя на зимних каникулах, и мы вместе отметим приход нового 2012 года. Люблю. Твой сын Рома!»

Папа на электронные письма сына отвечал всегда с небольшой задержкой, неизменно хвалил Рому за успехи, о себе писал немного – в основном что жив, здоров, дела идут хорошо и он с нетерпением ждет встречи.

Рома обещание приехать к отцу сдержал и выбрался в Курск сразу после того, как отметил с мамой и дядей Сашей Новый год, но того восторга, как раньше, не было и в помине – зимой в Курске оказалось скучно, отец в основном пропадал в гараже, а Рома целыми днями валялся на кровати в своей комнате и общался в социальных сетях со школьными и английскими приятелями. Вместо обещанных отцу десяти дней Рома пробыл в Курске неделю и, попросив Игоря купить ему билет домой, сбежал обратно в Москву.

Две тысячи двенадцатый год выдался скучным, не особо богатым на события: кое-как отучившись, Рома провел июнь и июль в Англии; в августе, вместе с семьей, он поехал на отдых в Доминикану и в день рождения отца учился нырять с аквалангом.

Письма в Курск он отправлял все реже и реже, а поскольку Игорь первым письма не писал, то вскоре их переписка заглохла сама собой, а общение свелось к редким и немногословным телефонным звонкам.

Жизнь дома текла без каких-либо изменений: вокруг Ани вертелся целый мир, а Рома все больше ощущал себя гостем, к тому же не особо желанным. Это раздражало его все сильнее, он просто из себя выходил, глядя на восторги родителей, даже если сестра ничего не делала, а просто валялась на диване, задрав ноги.

В начале он разговаривал на эту тему с мамой, старался ей объяснить, и даже доказать, что нельзя к нему так относиться, но позже махнул на все рукой и зажил в своем собственном мире, где ни маме, ни младшей сестре, ни тем более отчиму места не было. И хотя родители его ни в чем не ущемляли, он был твердо уверен: его больше не любят и, более того, он здесь лишний, а когда родители отказались помочь ему с гонками, он и вовсе начал ощущать к своей семье растущую день ото дня неприязнь.

Случилось это за три месяца до мартовского побега, незадолго перед Новым годом. Рома подошел к отчиму и сообщил, что решил серьезно заняться картингом и ему нужны деньги. Отчим, нацепив на нос очки, сидел в гостиной на первом этаже и смотрел новости на канале РБК. В руках он держал раскрытый журнал, совмещая чтение с просмотром новостей, и Рома искренне не понимал, как он может делать одновременно и то и другое.

– Чем-чем? – Дядя Саша оторвался от чтения, поднял голову и, отложив журнал на столик, поверх очков удивленно посмотрел на пасынка.

– Кар-тин-гом! – повысил голос Рома, решив, что отчим не расслышал его просьбу из-за громко работающего телевизора. – Можно я звук выключу, чтобы не орать?

Дядя Саша кивнул, Рома взял пульт, заглушил громкость и продолжил:

– Есть гоночная команда, и они предложили взять меня к себе для летних соревнований следующего года. Я готов не ехать в Лондон, Оксфорд, Кембридж или чего там у вас еще на этот год задумано…

– Англия здесь при чем? – усмехнулся дядя Саша и потянулся к своему журналу.

– Я имею в виду, что деньги за Англию можно пустить на картинг, если тебе не все равно, – начиная раздражаться от тупости отчима, ответил Рома. – Просто мне нужно купить свою машину, шлем с комбинезоном и оплатить участие в команде. Можно сразу, можно частями. Но сразу – дешевле.

– Мне не все равно, – ответил отчим и снова отложил журнал. – В Англии ты под присмотром, а здесь ты будешь дурака валять.

– Нет, значит? – с ничем не прикрытой злостью, перекатывая на щеках желваки, спросил Рома.

Отчим как-то странно на него посмотрел, сказал: «Подожди», положил на журнальный стол очки и отправился на второй этаж. Вернулся вместе с мамой.

– Ты правда хочешь заниматься картингом? – спросила его мама.

На какое-то мгновенье Роме даже показалось, что маме нравится его идея, потому что он наконец захотел заняться чем-то серьезно. Рома широко улыбнулся и с довольным видом кивнул. Реакция мамы оказалась неожиданной.

– Я против, – глядя Роме прямо в глаза, твердо заявила она.

– Что? – Рома даже опешил от категоричности такого решения. – Но почему?

– Даже отвечать на этот вопрос не буду, – твердо сказала мама. – И нечего на меня так злобно смотреть.

– Это все ты! – закричал вдруг Рома, посмотрев на стоящего рядом с мамой отчима взглядом, полным неприкрытой ненависти. – Деньги пожалел и с ней сговорился, чтобы чистеньким остаться!

– Ты как это со мной разговариваешь? – в свою очередь повысил голос дядя Саша. – Чтобы я такого тона от тебя больше не слышал, щенок.

– Аньке, значит, клавиши купил, и ничего? – не обращая внимания на требование отчима, продолжал возмущаться Рома. – Ей, значит, все можно, что она хочет, а мне ничего нельзя!

– Почему ничего? – спокойно сказала мама, жестом руки останавливая мужа, уже готового к достойному ответу на выпад пасынка. – Займись чем-нибудь другим.

– А если я не хочу заниматься ничем другим, тогда что? – еще громче закричал Рома.

– Не нужно кричать, ты этим все равно ничего не добьешься, – вновь спокойным голосом, не обращая внимания на Ромины вопли, сказала мама. Дядя Саша, решив не вмешиваться в разбирательство матери и сына, вернул на нос очки и, плюхнувшись на свой диван, углубился в чтение журнала.

Немного подумав, Рома решил взять себя в руки, он по опыту знал – повышать на маму голос бесполезно, она держится до последнего, и чтобы сорвать ее в крик, нужно очень сильно постараться.

– Может, ты все-таки объяснишь? – на всякий случай спросил он голосом человека, который больше не ждет от окружающих ничего хорошего.

– Не сейчас, – жестко и не глядя в глаза сыну, отрезала Светлана и пошла обратно на второй этаж. Ее безапелляционный тон убедил Рому, что никакого картинга у него этим летом не будет и теперь придется звонить тренеру и отказываться, а он, как последний дурак, уже сообщил, что проблем с оплатой не будет и можно заказывать для него технику. «Вот жадная очкастая сволочь…» – думал Рома про отчима, набирая номер тренера гоночной команды.

– Алло, здравствуйте. Это я, Рома Лапин. Я у вас вчера был. Да. Извините, ничего не получится… Всего доброго…

Рома выключил телефон и швырнул трубку на кровать. От расстройства он решил поиграть в Warface, и каждый убитый им в этот день враг был дядей Сашей.

Его увлечение картингом началось в Лондоне, во время третьей поездки в Англию, когда он с местным мальчишкой-ровесником и двумя юными леди из Гонконга поехали на прокатный картодром, расположенный недалеко от места, где они жили. Там Рома впервые сел в маленькую смешную машинку, где, кроме колес, руля, сиденья и мотора, больше ничего не было, и неожиданно для себя выиграл два заезда из четырех. Особенно расстраивался паренек-ровесник, считавший себя мастером этой трассы. Он все спрашивал Рому: почему такой быстрый, почему не сказал, что ездил раньше? Рома пожимал плечами и честно говорил: сел в первый раз, ехал, как мог.

– Ну, тогда ты будущий чемпион мира, – сказал ему паренек, на футболке которого был изображен британский автогонщик Льюис Хэмилтон.

Честно говоря, Рома и сам удивился, как это у него так все складно вышло: ехал он и правда быстро, уверенно входил и выходил из поворотов, обгонял соперников по заезду, и его ни разу даже не развернуло, хотя многим частенько приходилось выбираться из покрышек безопасности. После заездов девицы из Гонконга смотрели на него как на настоящего гонщика, отчего он задрал нос и надулся, как индюк.

Ранней осенью две тысячи двенадцатого Рома и два его школьных приятеля, Мотя и Большой Жорик, поехали на Савеловский компьютерный рынок за новыми играми. Игры покупал Рома, а приятелей взял с собой за компанию.

У выхода из метро его внимание привлек рекламный щит расположенного неподалеку картинг-центра под названием «10 дюймов».

– Пошли покатаемся, – предложил Рома, закончив с покупкой игр. (Жорик даже сглотнул, когда продавец на рынке объявил итоговую сумму, и толкнул в бок Мотю, завистливо поведав тому банальную истину про то, как хорошо быть богатым.) – Тут вроде недалеко, – добавил он, поглядев на приятелей.

– У меня де-де-денег мало, – пересчитав наличность, покачал головой Мотя, невысокий кудрявый паренек с очень серьезным лицом. Он заикался, но дразнить его сверстники опасались, так как Мотя давно и основательно занимался вольной борьбой. – На за-за-езд даже не хватит.

– А у меня вообще только на метро, – поддержал друга Жорик, личность уникальная тем, что даже в начальной школе был выше классного руководителя и походил скорее на молодого учителя, чем на ученика. Впоследствии рост замедлился, и Жорик начал раздаваться вширь. В школе про него шутили, что он последний из племени гигантов. – Пошли лучше схомячим чего-нибудь.

– Потом, – не обращая внимания на отказ приятелей, сказал Рома. – Заезды я оплачу, у меня еще деньги остались.

– Хо-хорошо тебе, – вздохнул Мотя, – у тебя всегда есть деньги. А я у своих каждый раз копейки с боем выгрызаю. Они говорят: хочешь деньги – иди работай. А куда идти работать в десятом классе? Не во‑возьмут же… А им по барабану, говорят, значит, жди, пока не вырастешь. Звери, а не люди.

– Я вообще по карманам дома шарюсь, – неожиданно признался Жорик. – А что делать, если я есть все время хочу?

– Спортом займись и похудеешь, – посоветовал Рома, – желудок сожмется и будет как у всех.

– Я бегать пробовал, не помогло.

– Ви-видел я твои забеги, – ухмыльнулся Мотя, – от школы до макдака.

Через пять минут быстрой ходьбы они перешли железную дорогу и вскоре добрались до большого металлического ангара с яркой надписью «КАРТИНГ» над входом.

– Жив, Жорик? – с участием спросил Рома приятеля. – Смотри, сколько калорий мы тебе сожгли.

– Смейся, смейся… – махнул рукой Жорик, открывая входную дверь в ангар.

Внутри мерно жужжали моторы – шел заезд с участием пяти машин. Приятели немного постояли на пандусе, обсуждая маневры тех, кто сейчас был на трассе, особенно в этом преуспевал Рома. Придя к выводу, что участники заезда все, как один, «стопроцентные чайники», ребята поглазели на витрину магазинчика, продающего тематические сувениры и настоящую гоночную амуницию, прошли мимо фотографий известных автогонщиков «Формулы‑1» (некоторые фотографии были с автографами) и спустились вниз по железной лестнице. Там они сфотографировались на телефоны возле установленного на круглом подиуме настоящего серебряного «Макларена», миновали узкий, подсвеченный синим неоном коридор и подошли к стойке администратора, где в ожидании сотрудника топталась пара любителей острых, но вполне безопасных автоспортивных ощущений.

– Слушай, Ром, а давай я не поеду, – предложил Жорик, – займи мне рублей двести, я в кафешке съем бутер.

– Брось ломаться, Big George, – сказал ему Рома. – Все пришли, все и поедем… А потом сто пудов макдак, – пообещал он.

Девушка-администратор, одетая в красную жилетку с логотипом картинг-клуба, вернулась за стойку, стоявшие впереди оплатили заезд и отправились надевать комбинезоны.

– Дайте нам, пожалуйста, три билета. А на этого… – Рома с улыбкой указал на Жорика, – комбинезон найдется?

– Да пошел ты, Лапин! – немедленно обиделся Жорик. – Все, теперь точно никуда не поеду!

– Да ладно тебе, я же пошутил, пошли шлемы выбирать. – Рома дружелюбно хлопнул приятеля по огромному плечу. Жорик для вида еще немного поломался, хотя точно знал, что раз билеты куплены, теперь он никуда не денется и поедет вместе с остальными. Знал он также и то, что оно того стоит, хотя бы потому, что Лапин, этот в принципе неплохой пацанчик из богатой семьи, всегда при деньгах. Он, конечно, любит покомандовать, но при этом готов за тебя платить и понятия не имеет, как в школе некоторые предприимчивые перцы хвастаются друг перед другом, кто и сколько денег из него смог вытянуть при тех или иных обстоятельствах. «Дурак, одним словом, – важно говорили перцы. – Ты, главное, соглашайся с ним и будешь в полном шоколаде…»

– Ваш заезд через пять минут, далеко не уходите. – Девушка в красной жилетке протянула Роме чеки.

Ребята сняли с вешалок комбинезоны, взяли подшлемники и подошли к полкам, где выстроились в ряд гоночные шлемы. Мотя и Жорик выбрали себе новенькие, черного цвета, а Рома взял красный, чтобы отличаться от всех остальных.

Затем все надели комбинезоны. Жорик и Мотя натянули на головы черные подшлемники и тут же стали похожи на спецназовцев, особенно крупный Жорик. Пока они щелкались на телефон и дурачились, Рома решил изучить конфигурацию трассы, запомнить правильные траектории и посмотреть на время участников текущего заезда, которое светилось на большом информационном табло. Там же было отображено лучшее время этого дня, и Рома решил его побить.

К нему подошли Мотя и Жорик, оба уже были в шлемах. Чуть впереди стояла пара, с которой они поедут в одном заезде. Вскоре участников завершившегося заезда, тех самых «стопроцентных чайников», загнали в специально огороженную зону, они покинули машины и, возбужденно размахивая руками, делились друг с другом впечатлениями.

– Все раньше катались? – раздался громкий голос выпускающего механика. – Правила знаете?

Все дружно закивали головами. Даже Жорик, который до этого дня имел о картинге лишь визуальное представление.

– Ну, тогда занимайте машины.

Рома выбрал карт под номером семь – в Лондоне он тоже ездил под этим номером. Усевшись в кресло, он ощутил знакомое уже чувство – будто стал другим человеком, супергероем, настоящим автогонщиком, каких он не раз видел по телевизору, на мощных скоростных машинах смело бросающих вызов опасности.

Он крепко ухватился за руль, покачал его руками из стороны в сторону (все гонщики делают именно так), слегка нажал левой ногой педаль тормоза, а правой погладил педаль газа. Сейчас он выедет на трассу и покажет всем, кто здесь главный.

– Вы давайте вперед, я за вами. – Рома обернулся к приятелям, также занявшим места в картах. Невысокий Мотя едва выглядывал из-за руля, зато Жорик выглядел в небольшой машинке настоящим бегемотом, которого по ошибке усадили в клетку для морской свинки. Он ерзал, пытаясь усесться поудобнее, но это ему никак не удавалось.

– Чего? – прокричал Мотя через шлем, но его голос утонул в шуме заводившихся моторов. Рома решил не кричать, просто махнул им рукой: «Давайте, поехали…» – и, когда все четыре карта, два с приятелями и два с незнакомцами, проехали мимо него, досчитал до трех, утопил педаль газа, и мотор, мгновенно набравший высокие обороты, вынес его на трассу.

Десять минут пронеслись как одна, даже еще быстрее. Только он успел привыкнуть к машине, только понял, как правильно проходить сложные повороты этой трассы, как возле финиша возник механик и принялся яростно размахивать клетчатым флагом, сообщая, что заезд окончен. «И почему им так сложно сделать заезд минут на пять больше?» – недовольно думал Рома, заезжая в выложенную из покрышек кишку. Мимо Большого Жорика он проехал четыре раза. Мотя, несмотря на ожесточенное сопротивление, тоже проиграл ему целый круг, а незнакомцев он обогнал даже дважды.

Приятели ждали его на выходе, Жорик усердно чесал вспотевшую голову, а Мотя потирал руку – стукнулся о раму своего карта, когда боролся с Ромой, стараясь не пропустить его на новый круг.

– Ну что, парни, – гордо посмотрел на них Рома, – прокатимся еще раз? Деньги есть.

– Ты е-е-здишь как ду-дурак, – сжимая и разжимая кисть руки, помотал головой Мотя.

– А мне вообще не понравилось, – протянул Жорик, – пошли уже в макдак. И домой пора, предки орать будут…

– За что? – поинтересовался Мотя.

– Они всегда орут, – грустно сказал Жорик. – Наверное, им нравится.

– Держите, парни. – Рома полез в карман и протянул им пятьсот рублей. – А я еще покатаюсь. Без обид.

– У богатых свои причуды, – рассудительно заметил Жорик, когда они с Мотей шли по направлению к метро. – Денег – как у дурака фантиков, а он их на всякое дерьмо сливает.

– Ага, – согласился Мотя. – Не жа-л-леешь, что деньги у него не-не взял?

– Не-а, – сказал Жорик. – Я же не подонок. Одно дело втроем трескать, а так…

– Респект тебе, Жо-жорик, – согласился с ним Мотя, – я т-тоже так думаю.

Во время этого разговора Рома носился по трассе, его потрепанный красный шлем мелькал то в одном, то в другом повороте, а его время прохождения круга на информационном табло все уменьшалось, хотя до рекорда еще было далеко. Деньги закончились после четвертого заезда, и Рома, сожалея о том, что так много потратил на игры, поехал домой, обещая себе, что обязательно вернется и однажды побьет абсолютный рекорд трассы, принадлежащий одному московскому профессиональному автогонщику.

За осень и начало зимы он поездил по всем приличным картодромам города. Принимал участие в клубных соревнованиях. На призы не наездил, уровень подготовки участников соревнований был достаточно серьезный, но и в хвосте не болтался, почти всегда боролся за места в первой десятке. На клубных гонках он познакомился с настоящими спортсменами-картингистами, узнал про летние соревнования и твердо решил, что займется автоспортом. С помощью новых знакомых он и нашел команду, где согласились взять великовозрастного новичка, а затем радостно помчался к родителям, чтобы порадовать их этой новостью.

Получив отказ, он пару дней не разговаривал с мамой и волком смотрел на отчима. Потом снова начал требовать от мамы объяснений и, не дождавшись, грозно пообещал, что, как только начнутся зимние каникулы, он уедет к отцу и поговорит с ним.

– Давай-давай, – кивнула мама. – Только он тебе тоже откажет.

– Это почему?

– По той же самой причине, что и я… Мы не станем тебя в этом поддерживать – ни я, ни отец. Так что не жди каникул, звони ему прямо сейчас.

– Это еще зачем? – не понял Рома.

– Потому что на зимние каникулы ты поедешь в Америку, – пояснила Светлана.

– Какая еще Америка? – возмутился Рома. – Опять что-то надумали, а у меня не спросили?.. Никуда я не поеду, – решительно заявил он. – Мелкую туда отправляйте…

– Перестань, сынулик, – не обращая внимания на его тон, мягко сказала Светлана. – Что плохого – поехать туда, где ты еще не был? Да еще и в Новый год.

– На это денег, значит, не жалко? – едко поинтересовался Рома, многозначительно глядя на отчима.

Он хотел сказать еще что-нибудь столь же язвительное, однако возможность оказаться на Рождество в Нью-Йорке, да еще и одному, вдруг показалась ему весьма соблазнительной; к тому же он сможет купить для Стефании такие вещи, каких тут не будет ни у кого. И наконец получит то, чего он так ждет уже очень-очень давно.

– А где я буду жить? – поинтересовался он у мамы.

– В Нижнем Манхэттене, – ответил за жену отчим, – у моей сестры.

– У нее квартира с шикарным видом на Гудзон, – миролюбиво добавила мама.

– А на сколько я туда поеду? – спросил Рома, уже с неподдельным интересом.

– На две недели, – сказала мама, и Рома, милостиво согласившись, начал собирать в интернете полезную для себя информацию.

«Отцу ведь и правда можно позвонить, – успокаивал он себя, – а вот слетать в Нью-Йорк – не каждый день удается, и уж точно это лучше, чем ехать в Курск или сидеть тут, притворяясь, что желаешь счастья и здоровья тем, кто в последнее время определенно хочет тебе зла. А еще я привезу для Стешки классные шмотки. И вот тогда…»

Воодушевленный перспективами, он сел в самолет и отправился за океан. Однако по возвращении из Нью-Йорка Стешкина крепость так и осталась неприступной, а строптивая принцесса продолжила кормить его обещаниями. Некоторое разнообразие в полную разочарований жизнь внесла мама, купив ему годовой абонемент в расположенный неподалеку фитнес-клуб, и дядя Саша, подаривший ему руль и педали.

В игры Рома играл много, но и фитнес-клуб не обходил стороной, решив «построить» себе идеальное тело. Просто качать мышцы оказалось скучновато, зато в клубе обнаружилась секция бокса и тренер, похожий на русского кинобандита из ранних девяностых. Рома записался к нему на тренировки и три раза в неделю приползал домой еле живой от усталости. К февралю похожий на бандита тренер авторитетно сообщил, что у Ромы определенно есть способности, и предложил ему заняться смешанными единоборствами. Но Рома от перспектив карьеры бойца ММА был не в восторге, к тому же его любовь к картингу никуда не делась, а, наоборот, даже усилилась, и проявилось это после того, как отец в телефонном разговоре тоже отказал ему в финансировании.

Причем отказал отец не то чтобы резко, как это недавно сделала мама; он спокойно, не перебивая, слушал, как Рома ярко и красочно расписал ему свою идею, а когда сын выложил ему все аргументы, он как-то не очень вразумительно промычал о пользе высшего образования и необходимости потратить денежные средства на подготовительные курсы в институт, вместо расходов на гонки, по его мнению, совершенно бесполезных.

Рома на отца сильно обиделся, даже с Новым годом его не поздравил. Впрочем, он никого не поздравил и радовался, что он сейчас на другом конце света. Раз все заодно – пусть сами поздравляют друг друга; однако, если они думают, что своими дурацкими запретами смогут его остановить, – пусть даже не надеются. Он им такой радости точно не доставит.

«Раз все против меня – я и сам справлюсь со своим делом…» – решил Рома и начал действовать.

Для начала он перестал тратить деньги на прокатный картинг и межклубные соревнования; затем жестко урезал себя в «прочих расходах»: перестал бегать по кафешкам – и начал накапливать карманные деньги; а чтобы собрать нужную сумму быстрее, он освоил практику добывания денежных ресурсов в пиджаках и куртках отчима – и все ради того, чтобы летом приехать в подмосковную Икшу, на картодром «Маяк», арендовать там спортивный карт и наконец-то проехать по настоящей трассе. И может быть, ему даже удастся поездить в одном заезде со спортсменами, если таковые в тот момент будут там тренироваться.

А может, он найдет для себя новые перспективы… В кино ведь так и бывает – на талантливого, никому не известного спортсмена, показывающего хорошие результаты, обращают внимание важные люди и дают ему шанс. А от кино до настоящей жизни всего один шаг…

«И кто знает, – воодушевленно думал Рома (являясь дипломированным специалистом по строительству воздушных замков), – кто знает, а вдруг на картодроме окажется именно такой важный человек? Тот, который в меня поверит, закроет глаза на мой возраст, не подходящий для дебюта на серьезном уровне. Ведь главное для меня – это сесть за руль спортивного карта, а уж там я покажу все, на что способен… Между прочим, ребята-спортсмены с клубных соревнований впервые сели за руль лет в пять-шесть, у них есть гоночный опыт, один из них хвастался, что выиграл серебро чемпионата России… Так ведь я с ними боролся, и, бывало, даже успешно!»

«А что касается возраста, – дискутируя с самим собой, продолжал развивать свою мысль Рома, – был в девяностых годах такой английский гонщик, он вообще в картинге не ездил, из мотоциклов прыгнул сразу в молодежную „формулу“. И пожалуйста, через несколько лет уже ездил за „Уильямс“», а в девяносто шестом вообще выиграл титул…»

«Чем я-то хуже?» – наивно спрашивал он себя, однако известные многим любителям автогонок обстоятельства, при которых некто Дэймон Хилл попал в знаменитую английскую гоночную команду, были настолько очевидными, что удовлетворительный ответ у Ромы никак не получался, и вместо «ничем я не хуже…» ему приходилось с грустью констатировать, что папа этого самого Дэймона был не только знаменитым в шестидесятых годах автогонщиком, но еще и двукратным чемпионом мира в той же первой «формуле»…

«А твой папа кто? – грустно вздыхал Рома. – Правильно, автослесарь… Разницу видишь?»

И все-таки разницу в социальном положении между знаменитым отцом Дэймона Хилла и собственным папой Рома решил высокомерно не замечать. «Кто хочет, тот добьется!» – мотивировал он себя словами из старой песенки про отважного капитана и, двигаясь к своей цели, копался в интернете, прикидывал, в какой цвет он покрасит свой будущий шлем и сколько ему понадобится денег, чтобы купить собственный комбинезон, обувь и перчатки, без которых приезжать на спортивную трассу даже не имело смысла, только позориться в глазах остальных. Расходов вместе с арендой техники выходило много, но с тех пор, как он решил больше не бросаться деньгами, затея казалась ему вполне осуществимой.

Жаль только, что мама стала выдавать ему меньше карманных денег. А участившиеся разборки с отчимом и последовавший за ними вынужденный побег из дома и вовсе поставили на его идее с летним спортивным картингом жирный крест.

В начале шестого утра Рома проснулся от стука в дверь купе и резкого голоса проводницы:

– Курск через пятнадцать минут.

Несколько мгновений Рома пытался сообразить, почему он здесь и куда едет, потом мозг включился и заработал; он откинулся на подушку и начал размышлять, что скажет отцу, когда они встретятся.

Неторопливо постукивая колесами по стыкам рельсов, скорый белгородский поезд километр за километром приближался к железнодорожному вокзалу города Курска. В коридоре вагона началась обычная, предшествующая остановке на крупной станции, суета, но Рома, словно ему сейчас не нужно было выходить, продолжал спокойно лежать на своей полке. Он смотрел в потолок, время от времени освещаемый огнями придорожных фонарей, и думал о встрече с отцом. Один из нижних соседей включил свет и начал одеваться. Второй, недовольно засопев, отвернулся к стене, а длинный и худой дедушка с верхней полки, видимо, выхрапев за ночь весь свой боезапас, лежал тихо, как мышка, и думать не мешал.

Побег удался, он в Курске, с поезда не сняли. Теперь отец… Как начать с ним разговор, как рассказать ему о вчерашнем происшествии? Что утаить, чего додумать? Хотел только порезать сиденье, но в кармане лежал ключ, я случайно нажал на кнопку «Старт», машина поехала, я не справился с управлением и врезался в столб?

С мамой это, может быть, и прокатило бы, но не с отцом. Рома представил скептическое выражение на обычно бесстрастном лице папы: «А твоя нога приросла в тот момент к педали газа?» Или он наивно думает, что мама и отец за это время не успели пообщаться? Да сто процентов успели. Дебил он последний, раз решил, что разбитая машина пойдет ему на пользу… Перед глазами вдруг возникла совсем безрадостная картина: не желающий находиться на одной территории с хулиганом ни одного дня, отец покупает ему билет на поезд и уже этим вечером отправляет его домой.

Вот и сбудется его старое желание – ведь давным-давно он очень хотел отсюда уехать и плакал, требуя, чтобы его вернули обратно в Москву…

Ну нет. В этот раз он не вернется. Он расскажет отцу про невыносимую жизнь с отчимом, поведает о разлюбившей его маме и малолетней стерве – его сестренке, пообещает хорошо себя вести, нормально учиться, помогать ему в гараже и ничего (ну, почти ничего) для себя не просить. А если отец и после этого не согласится, значит, он, Рома, и правда никому на свете не нужен.

Протяжно заскрипев тормозами, поезд дернулся и остановился. По коридору вагона, из конца в конец, снова проследовала невидимая проводница:

– Курск, стоянка поезда пятнадцать минут.

Рома вздохнул и одним прыжком соскочил со своей полки. Давно одевшийся нижний сосед уже покинул купе. Стараясь не разбудить спящих, Рома надел мокрые со вчерашнего дня кроссовки, снял с вешалки куртку, подхватил сумку, глубоко вдохнул-выдохнул и на слегка трясущихся от волнения ногах отправился к выходу из вагона.

Оказавшись на перроне, он удивился неожиданно теплому местному воздуху и в свете горящих вдоль платформы фонарей поискал глазами отца. «Наверное, он ждет меня у выхода», – не увидев знакомую фигуру с палочкой, догадался Рома и надел куртку.

Возле ног что-то стукнуло. Рома опустил глаза и разглядел на потрескавшемся асфальте платформы ключ от BMW. Легонько наподдав ногой ни в чем не повинный кусок черного пластика с эмблемой баварского автозавода, он сбросил ключ на рельсы и вслед за остальными двинулся ко входу на вокзал.