Дмитрий

Стремительно выхожу из ресторана. Надо найти Дашу! Куда она могла побежать? Только бы с ней все было в порядке! Бегу по улице, заглядывая за каждый поворот. Но сосредоточиться на поиске мешает крутящееся в голове слово:

Сестричка.

Оно вонзается в мозг, как раскаленный гвоздь. Оно жжет. Разрывает на части.

В мою жизнь вновь пришло предательство. Облеклось в мягкие черты Любы, в ее теплые глаза. Все ложь! А я снова поверил. Как последний дурак, купился на нежность, на игру в понимание. А за всем этим скрывалось подлое предательство. Она былаЕЕсестрой. Она знала все с самого начала.

Ярость подкатывает к горлу едкой желчью. Зачем притворялась? Какое искреннее сочувствие я видел в ее глазах, когда рассказывал про Аню. Какой я дурак! Мне казалось, что я разбираюсь в людях, но нет…

Хочется выть, хочется бить что-нибудь кулаками. Чтобы боль из сердца стала физической. Она хотя бы переносима.

– Даша! – кричу до хрипоты.

От меня шарахаются прохожие. Плевать!

– Даша! – вновь кричу, заглядывая в очередной проулок.

В ответ тишина, только встревоженно вспархивают голуби.

– Вы не видели девочку в голубой кофточке и джинсах? Светленькая такая? – пытаюсь выяснить что-либо у прохожих.

Люди качают головой и идут по своим делам. Застываю посреди тротуара. Не знаю, куда идти, где искать дочь. Молюсь, чтобы она была в порядке.

«Пожалуйста, Господи, я давно тебя ни о чем не просил… Пожалуйста …»

– Молодой человек, – меня трогает за локоть невысокая женщина в кружевной шляпке на кучерявых волосах. – Мне кажется, я видела девочку. Она пошла вон туда.

– Спасибо! – благодарно стискиваю сухонькую руку.

Бегу в направлении, указанном женщиной. То и дело налетаю на прохожих, извиняюсь и мчусь дальше.

– Даша!

Мне кажется, кто-то в голубой одежде заворачивает за угол дома. Устремляюсь туда. Неожиданно тихий маленький дворик. Оглядываюсь.

– Пап… – тихий всхлип доносится от скамейки возле подъезда.

– Дашка! Даша!

Не обращая внимания на грязь, опускаюсь на колени и заглядываю в заплаканное лицо.

– Я н-не м-могла м-молчать. Она, он-на…

Сгребаю в охапку дочь и целую в светлую макушку. Чувствую, как худенькие плечи мелко трясутся от рыданий.

– Тихо, тихо, – глажу ее по волосам, по спине. – Все хорошо. Все хорошо.

– П-почему она т-такая? – всхлипывает Даша.

– Потому что у нее нет тебя, – шепчу я, прижимая ее крепче. – А у меня есть. У меня есть самая лучшая и сильная дочь на свете. И мы со всем справимся. Вместе. Я обещаю.

– Я ее н-ненавижу, – выдыхает Даша.

В этом слове слышится боль одиночества, в котором виноват и я.

– Я знаю, родная. Прости меня.

Сажусь рядом на скамейку и баюкаю Дашу на руках. Она не сопротивляется. Чувствую, как она понемногу расслабляется. Обещаю себе, что больше никогда не позволю никому причинить дочери боль. Никому!

Еще бы со своим сердцем разобраться…

Даша, притихшая и уставшая от слез, глубоко вздыхает, успокаиваясь.

– Пап, а Люба где? – вскидывает голову она.

– Она осталась в ресторане.

Стараюсь говорить спокойно, чтобы не тревожить Дашу. У самого внутренности скручиваются в тяжелый узел. Люба…

– Она тебе рассказала все? Я ее позвала, потому что думала, что она похожа на ма… ту женщину! Я узнала про Л-ларису с твоей работы и не хотела, чтобы ты ее любил. Понимаешь? – быстро-быстро тараторит Даша. – Люба с той женщиной не общается давно. Я знаю! Люба хорошая, пап! Она же тебе нравится? И мне нравится! Пойдем за ней, прошу тебя! Пойдем!

Даша вскакивает с лавочки и тянет меня за руку. Я вижу, что у нее опять начинается истерика.

– Да-да, сейчас пойдем. Не волнуйся.

– Хор-рошо, – судорожно выдыхает Даша, садится обратно на лавочку и прижимается к моему боку. – Люба меня любит, я знаю. И Гарика любит. И тебя.

У меня в ушах гулко бьется пульс. Пытаюсь уложить в голове то, что сказала дочь. И ничего не выходит. Мне нужно знать больше. Жизненно необходимо.

– Даш, расскажи мне, как ты нашла Любу. Расскажи все с самого начала, – тихо прошу я.

Дочь по-взрослому воспринимает мой вопрос. Она чувствует, насколько мне важен ее ответ и рассказывает все подробно и без утайки. Она знала, что Люба троюродная сестра Ани, и позвала ее в надежде, что я перестану встречаться с Ларисой. Хоть я и в шоке от дочери, но безумное облегчение перебивает все иные чувства. Сердце, осыпавшееся пеплом, вновь начинает жить.

Мы мчимся в ресторан. Прокручиваю в голове слова, которые скажу, чтобы оправдаться за свое недоверие и толстокожесть. Я не поверил, а Люба ни в чем не виновата. Она не предавала.

Хостесс разводит руками. Говорит, что Люба ушла почти сразу после нас. Одна. Расстроенная. Надежда, такая яркая секунду назад, с треском лопается, сменяясь леденящим ужасом.

Набираю номер Любы. Недоступен. Тяну дочь за руку, и мы бежим к машине.

– Она наверняка поехала домой, – пытаюсь убедить я то ли себя, то ли Дашу.

Мы несемся по ночному городу. Я постоянно подгоняю Сергея. В нетерпении барабаню пальцами по дверце автомобиля и набираю номер Любы. Недоступен.

Дома мчусь на второй этаж, перепрыгивая через две ступеньки.

– Люба? – зову я, и в голосе слышится уже откровенная мольба.

– Люба! – вторит Даша.

Ее нет. Все вещи на месте. Я медленно опускаюсь на край кровати.

– Пап? – испуганно зовет Даша, застывая в дверях.

Я не отвечаю, снова набираю номер Любы. Недоступен. Бросаю телефон на кровать и провожу рукой по лицу. В ушах стоит оглушительный звон. Пустота в доме давит физически.

Неужели я потерял ее? Вытолкнул из своей жизни, поверив первому же ядовитому слову.

– Пап, она же вернется? – шепчет Даша, и в ее голосе слышится ужас.

Смотрю на дочь, на ее широко распахнутые глаза, и впервые за многие годы чувствую себя абсолютно беспомощным. Потому что ответа на этот вопрос у меня нет.