– Алло.

– Это вы, да?! Давид Алексеевич, зачем вы это сделали, зачем?!

– Что именно?

– Зачем машину Савелия расстреляли, что с ним?!

Меня всю колотит, и я никак не могу успокоиться.

– Это из-за тебя. К сожалению, по-другому ты не понимаешь.

– Он жив? Савелий жив? Скажите!

– Пока да, а дальше зависит от тебя, птичка.

– Я все принесу, я же сказала! Не надо стрелять, оставьте нас в покое!

– Ты просрочила время, ты не сдержала свое слово, и я еду за Алисой.

– Нет, пожалуйста! У меня не было возможности! Я все принесу! Давид Алексеевич, после этого наш долг будет списан?

– Будет. Я жду документы. У тебя два часа. Живо!

Звонок сбивается, я хватаю сумку и, набросив куртку, выбегаю на улицу. Не помню даже, как добираюсь до клуба, все в какой-то дикой спешке и на эмоциях. Я понимаю, что машину Крутого из-за меня расстреляли, боже, это тоже все из-за меня, и я понятия не имею, жив ли он или нет.

***

– Алло, Юра, вы получили деньги?

– Да.

– Купите билеты и отвезите Алису к теть Наде, пожалуйста. Она ждет, я уже обо всем договорилась. Срочно!

– Я не могу. Мне Мамай голову открутит, ну и как бы… мне самому не на что жить. Кто твою сестру кормит, забыла?

– Хорошо, хорошо! Возьмите, сколько вам надо, а остальное отдайте Алисе. Прошу, посадите ее на поезд, я поеду следом.

– Это сложно. Мне нездоровится, я не могу, Даш.

Сволочь. Он тянет время, а его у меня нет. Мне надо немедленно обезопасить Алису, теть Надя уже ее ждет.

– Я отдала вам все, что заработала! Пожалуйста! Умоляю, с Мамаем я сама разберусь. Тетка встретит Алису с поезда, просто отвезите ее на вокзал! Я обо всем договорилась, я выплачу долг сама за Алису, все будет хорошо.

Голос сбивается, но я придаю ему максимальную уверенность. Я еще неделю назад отправила все заработанные деньги отчиму.

– Так что, вы поможете?

– Ладно, сделаю.

– Дайте трубку Алисе, пожалуйста.

Какая-то суета, а после я слышу тихий взволнованный голос:

– Даша, ты?

– Да! Родная моя, теть Надя тебя примет. Там безопасно, у нее есть отдельная комната, она тебя приютит пока. Пожалуйста, сейчас спокойно собери свои вещи, поедь на вокзал с Юрой. Я обо всем договорилась.

– Я никуда не поеду без тебя! Ты обещала, что будешь со мной! Он снова меня кому-то отдаст!

– Не отдаст! Алиса, слушай меня внимательно: я хочу тебе только добра. Я сегодня же сделаю все, что надо, и мы будем свободны! Я приеду следом, день, может два, и я буду уже рядом с тобой! Побудь пока с теть Надей, ты же ее помнишь. Первое время, я потом обязательно тебя заберу!

– Мамай сказал, что я его долг. Мне нельзя никуда ехать. Он найдет меня везде. Я боюсь, Даша, мне кажется, случится что-то страшное.

– Ничего не случится! Я никому не дам тебя в обиду! Алиса, это просто перестраховка, к вечеру долга уже не будет, но я не хочу тобой рисковать. Маленькая моя, просто сядь на поезд, теть Надя тебя встретит, дай ей немного денег, если она попросит, я Юре все передала, поняла?

– Да.

– Все будет хорошо, мы скоро увидимся.

– Я люблю тебя, Даша. Просто знай это.

– Я люблю тебя тоже, родная! Люблю.

***

– Жив, он жив, Ганс?!

– Да вроде. Успокойся, истерик только не надо.

В клубе все притихли, и, кроме Ганса и Веры, из Прайда никого нет.

– Где Крутой, почему он не берет трубку?

– Приедет скоро, не трясись, и это, мне влетит за то, что ты пришла сюда, девочка. Я же просил тебя быть дома!

– Я не могу сидеть дома. Пожалуйста, можно я тут посижу?

– Ладно, только тихо, не высовывайся, сегодня нет выступлений. Иди помоги в баре.

– Хорошо.

Я дожидаюсь момента, когда Ганс тоже уезжает, и открываю кабинет Крутого, вскрываю сейф. Там куча просто документов, очень много наличных, есть оружие, но меня интересует не это.

Поглядывая на дверь, я достаю ту самую красную папку с документами о казино и прячу ее под одежду. Мои руки дрожат, но, кажется, это единственный выход.

Уже спустя час я передаю документы человеку от Мамая и могу только надеяться на то, что после этого он от нас отцепится и долг будет списан, как он и обещал.

***

– Савелий!

– Что ты здесь делаешь?!

– Ты в порядке?

Уже глубокая ночь, и я вернулась в клуб. Надо было поехать сразу на вокзал, но я не смогла. Юра уже должен посадить Алису на поезд, а я хочу еще сутки. С Крутым, пожалуйста.

Я решаю все сегодня рассказать Савелию, пока не стало хуже, хотя куда уже хуже – я и сама не знаю.

– Даша, какого хрена ты здесь забыла?

– Я так испугалась за тебя…

Крепко обнимаю Крутого, прижимаюсь к нему, слыша, как барабанит сердце.

– Ганс, я, кажется, просил тебя!

– Она меня не слушает, сами разбирайтесь!

Крутой сцепляет зубы.

– Закройте клуб на ключ. Остаются только все свои.

И мы остаемся. Только те, кто входит в Прайд, и я тоже. Ганс, Фари, Брандо даже пришел, перебинтованный, и Соловей.

Вера приносит всем кофе, на часах два ночи, и я вижу, как они все взбудоражены, как напряжен Крутой, как сильно он зол.

– Есть идеи, кто рискнул устроить налет на меня?

– Круглов. Он все еще не отдал долг, – говорит Ганс, но Фари только головой качает:

– Круглов не мог.

– Это почему?

– Потому что он еще три дня назад был найден в лесу – и, как ты понимаешь, Ганс, не сильно живой.

– А его дочь? Мила, та малышка?

Выпаливаю, чувствуя, как холодеют ладони.

– Ее нет, девочка пропала без вести. Кажется, отец ее все же куда-то сбагрил.

– О боже…

– Даша, иди в кабинете посиди, не надо тебе этого слышать.

– Нет, все в порядке. Я хочу быть с тобой.

– Еще идеи? Савва, что конкретно ты видел?

– Меня не было в машине, что бы я видел? Я поменял ее утром. Как знал, блядь. Когда пришел, там решето уже было.

– Так, хорошо. Кто еще?

– Это Беркут сто пудов, – говорит Крутой. – Он брыкался за землю. Я не дал. Витюша решил идти ва-банк.

– А я предупреждал, Савва. Я тебя предупреждал! С ним надо было по-хорошему договариваться, а не быковать!

– Фари, хоть ты мозг не трахай!

– Так, тихо! Савва, что делать будем? – говорит Брандо, и сейчас я замечаю его очень сильное сходство с Фари. Они практически одинаково выражают жесты, в мимике тоже есть схожесть, даже во взгляде.

Вижу, как Крутой закуривает, глубоко затягивается сигаретой.

– У Витеньки дети есть?

– Нет.

– Тогда навестим братика его. Малого берите. Побеседуем.

Фари только головой качает:

– Нельзя, Витюша буйный, за брата пасть порвет.

– Мне насрать! Не я первый начал. За жабры его брата и ко мне, живо!

– Беркут будет в ярости. Ты развяжешь войну.

– Фари, мою машину из автомата обстреляли, так что не я эту войну начал! За каждую голову Беркута даю награду. Хоть из-под земли его брата выкопайте и привезите сюда. Я такое дерьмо прощать не собираюсь!

Они говорят очень серьезно, и я слышу новые незнакомые имена. Все думают на какого-то Беркута, тогда как это был не он, и клубок так сильно закручивается, что я понимаю, что что бы я уже ни сделала, станет только хуже.

В какой-то момент иллюзия того, что я контролирую ситуацию, разрушилась, и теперь я просто плыву по течению, пока эта безумная река уносит меня прямо в шторм.