Глава 20

Я просыпаюсь от голосов со двора и, выглянув в окно, вижу кучу незнакомых людей, а еще множество охраны. Ее просто полно, и она расставлена по всему периметру дома, точно маленькие солдаты.

На часах шесть, и в мою комнату учтиво стучат.

– Здравствуйте, невеста. Можно?

– Да.

Это пришла визажист, она же парикмахер, которая помогает мне собраться, сделать прическу, нанести легкий макияж.

– Платье просто изумительное, какая же ты красотка, Даша! Как я тебе завидую, ты выходишь за такого влиятельного человека!

– Да. Я тоже. Себе завидую.

Как ни странно, платье оказывается идеальным. Точно по моей фигуре, закрытое декольте прикрывает шрам, и в то же время оно милое. Такое воздушное, летящее, делающее меня похожей на принцессу из мультика.

– Как красиво… – говорю, смотрясь в зеркало. Глаза наполняются слезами.

– Эй, только не плакать, а то тушь потечет!

– Да, не буду.

Я и правда решаю собраться, хватит уже рыдать, это мне никогда не помогало.

– Давай туфли обувай.

Смотрю на эту шпильку. Ходули еще те.

– Я не уверена. Посмотри на каблук, я убьюсь на них.

– Не убьешься, не выдумывай! Давай пробуй.

Обуваюсь, туфли впору, и в какой-то момент даже спина выпрямляется. Я словно снова стала той амазонкой, которая смелой пришла в клуб танцевать приваты для Крутого. Разница только в том, что тогда у меня не было этого жуткого шрама на груди и раны в сердце.

Меня собирают часа два, за которые я успеваю только выпить чай на ходу, а после дверь открывается и входит Савелий. Высокий, красивый, в темно-синем костюме, белой рубашке и галстуке. На манжетах золотые запонки, он гладко выбрит и уложил волосы. Назад, как всегда. Строго, брутально, красиво.

Визажист тихонько уходит, мы остаемся одни в комнате.

Одни миг мы просто смотрим друг на друга. Корсет туго затянут, так что я стараюсь лишний раз не двигаться. Вижу только, что его глаза загораются и темнеют. Смотрит как лев на пойманную пташку: голодно, довольно и как-то… словно реально хочет съесть.

А вечером будет первая адская брачная ночь. Не думай, черт, да просто не думай об этом, Даша.

– Все нормально?

– Да. Я готова.

– Хорошо, – басит и достает из кармана небольшую коробочку, а я невольно сжимаюсь. Я почему-то думала, что пистолет. Мои расшатанные нервы не могут пока мыслить безопасно, потому я просто закрываю глаза.

Расплата будет сейчас? Нет? Что он делает, зачем…

Чувствую к шее едва уловимое прикосновение, а после распахиваю глаза.

Машинально прикладываю руку к груди и вижу маленькую золотую птичку. Когда-то Крутой подарил мне ее, и она мне была дорога.

– Зачем?

– Оно твое. Пусть так и будет.

– Как скажешь.

Сил на споры больше не было, я молча взяла бутоньерку и подошла к Савелию.

– Света сказала, это надо пришить. Тебе сюда, на карман пиджака. Хочешь?

– Хочу, – Басит, и я быстро прикрепляю бутоньерку, а на выходе один из охранников даёт мне свадебный букет из белых роз. Я выхожу замуж на Крутого. Помогите.

***

Я горжусь собой, потому что ни разу не реву до ЗАГСа. Вся собранная, настоящий смелый солдат. Чувствую себя взрослой и сильной, если я уже смогла на это решиться, мне уже ничего не страшно.

Мы едем с Савелием в разных машинах, и следом нас сопровождают еще четыре мерседеса.

Это охрана, и ее так много, что в какой-то момент мне кажется, будто это не моя свадьба, а кого-то очень влиятельного, хотя так оно, по сути, и есть.

Крутой – власть, и, попав в ЗАГС, я понимаю, что Савелий поднял все свои связи и пригласил их на свадьбу. Я впервые вижу совершенно новых, незнакомых мне ранее людей.

Из всех особенно запоминается мэр города. Он заметно отличается от остальных. У него страшная черная борода, и весь он похож на прекрасную и одновременно жуткую смерть.

Гафар дарит мне огромный букет кроваво-красных роз и за руку здоровается с Савелием, поздравляет нас, дарит клинок ручной работы.

Саму процедуру росписи я запоминаю плохо. Помню, что в какой-то момент огромное количество гостей собирается рядом с нами в одном зале. Выходит женщина, читает долгую речь:

– И в богатстве и в бедности. И в горе и в радости…

Я помню, что мне задают вопрос, согласна ли я выйти за Савелия Романовича Крутого, и я твердо отвечаю “да”.

А после то же самое спрашивают у Крутого, и он не колеблясь отвечает “согласен”.

Мы ставим подписи в документах, нам громко аплодируют, кто-то свистит в спину.

Вот тут уже я просыпаюсь и понимаю, что я замуж только что вышла. Вот так это случилось, я теперь жена. Жена, которую не любят, которую завели себе как домашнего зверька напоказ. Чтобы наказывать снова.

Вижу, как Савелий достает из кармана коробочку с кольцами. Надевает колечко мне на безымянный палец, я делаю то же самое. Руки дрожат. Боже, хоть бы оно не упало.

До этого мое лицо было прикрыто фатой, я за ней пряталась, а теперь Савелий подходит ближе и убирает фату, нежно кладет ладони мне на пояс и привлекает к себе.

– Объявляю вас мужем и женой. Жених, можете поздравить невесту.

Сглатываю, вокруг куча людей, и все на нас смотрят. Распахиваю глаза шире, чувствую, как слезы все же побежали по щекам, предатели.

– Да что вы телитесь, как неродные?! Молодожены, ГОРЬКО!

– ГОРЬКО! ГОРЬКО!

Вся дрожу, а после Крутой наклоняется и шепчет:

– Не бойся.

Касается носом моего и целует в губы, нежно удерживая за талию.

И все вокруг завопили, аплодировали нам, а мне хочется сгореть стыда и боли, ведь это впервые за все время моей эпохи предательницы, когда Крутой вообще меня поцеловал. И то напоказ, уверена.

Поцелуй короткий, но достаточный для того, чтобы обозначить: я теперь его, и я сама согласилась на это.

Птичка теперь в лапах льва, и все официально. Я взяла фамилию Савелия. Я теперь тоже Крутая по паспорту буду, но не по положению.

Невольница, предательница нелюбимая будет точнее.