О смерть. Она всегда ходила со мной рядом. Я выросла с пониманием долга и теперь, кажется, настал мой час.

Я слышу их голоса, не знаю, сколько времени меня везут и куда. Я лежу на полу фургона, поджав под себя ноги. Руки мне туго связали веревкой, а на голове по-прежнему мешок.

Меня поймали, хотя я же сама сбежала, да и смысл. Или так или бы все равно Гафар вечером вернулся и отдал меня своим родственникам. А теперь стало еще хуже.

Я точно не знаю, но думаю, это была все же не жена Гафара. Он если и был женат, то на чеченских девушках. Эта Соня. Она что-то скрывала и как только поняла, что толку с меня больше не будет, просто бросила.

И я не спаслась, у меня всегда с этим было сложно. Слишком пугливая и дезориентированная, я даже не успела добежать до ближайшей остановки, а теперь все просто потеряло смысл. Я еще и дом Гафара сожгла, так что думаю, он приготовит для меня что-то особенное, что запомнится мне навечно.

И как кадры перед глазами мое детство в доме Таты, ее вечно недовольный взгляд, короткие воспоминания с бабушкой. Она была доброй ко мне, пожалуй, единственной, кто хорошо ко мне относился. А потом мой день рождения и адские псы на пороге. Он нашел меня, хотя Гафар никогда и не терял меня, по правде.

Не знаю, сколько времени меня везут. Кажется, несколько часов судя по тому, что от нехватки воздуха я периодически отключаюсь, а после снова прихожу в себя.

Черная Борода не знает прощения, а теперь, кажется, меня ждет самая жуткая участь из всех.

Затем они останавливаются, меня хватают за руки и достают из машины. Быстро, резко, так легко, словно я связанная лань, словно животное.

– А-ай…

Больно ударюсь боком. Меня бросили, тут же чувствую холод, это снег.

– Подними ее, Шамиль.

Голос. Резкий как шпага, он пронзает и меня тут же отрывают от земли, с головы срывают мешок, жмурюсь от яркого света.

– Хорошо, Ахмед.

Тело тут же пронзает холод, а еще страх. Точно ржавые гвозди скребет по коже.

Я стою на коленях и с ужасом смотрю по сторонам. Дыхание спирает от холода, в спину дует пронзительный ветер – это гора и я на самой ее вершине.

Вокруг мужчины. Человек двенадцать. Я их не знаю, но быстро узнаю в стоящем по центру чеченце отца Гафара. Справа его брат, они очень похожи.

Отец заметно уже в возрасте, у него преобладают седые волосы и такая же густая борода.

И то, как он смотрит на меня. С ненавистью, прямо, в упор, не отводя взгляда.

Кровь стынет в жилах, не знаю что сказать. Гафара нет. Не надо было устраивать этот дурацкий пожар. Я ведь просила, чтобы он был моим палачом, чтобы он.

Дергаюсь, когда этот Ахмед подходит ко мне и берет меня за волосы, практически отрывая от земли. Мои руки при этом все также связаны. Я беззащитна, я попалась, это мой эшафот.

– Твой дядя Шамхан Джохаров изнасиловал, изрезал и убил мою единственную дочь. Айше умирала долго, ты тоже будешь умирать медленно!

Его черные глаза так похожи на глаза Гафара, а рука такая крепкая, что я даже шелохнуться не могу. Чувствую только, как все тело сковало от ужаса. Они все, все смотрят на меня. И отец и брат его Шамиль, который держит нож в руке. Прямо сейчас. Они это сделают.

***

– Шамиль, освободи ее. Она умрет свободной также, как и Айше.

Один рывок и острый клинок вспарывает мне веревку на руках.

На запястьях остаются отметины, но какое уже это имеет значение. От ужаса я не чувствую боли. И страха, кажется, уже тоже.

Они поставили тут стол, на нем фотография Айше. Ей было ничуть не больше, чем мне сейчас. И ее нет, а я есть. И это моя семья виновата.

Судорожно хватаю ртом воздух, не знаю что делать, здесь нет ни одной женщины и я одна. Среди врагов, я и сама их враг, они меня окружили точно стая гиен.

И разорвут овечку волки, потому и вывезли меня в горы, казнь точно будет здесь.

Я представляла себе все иначе, но в реальности никаких красок нет. Белое на белом, снегом припорошенный камень и ясное небо сегодня, это мой последний день.

Стоя на коленях, я поднимаю голову и смотрю на это небо. Одинокие снежинки кружась, падают на нос, тут же умирая. Я тоже сегодня умру тут, я знаю.

Одно только мне обидно: Гафара тут нет. Он не приехал, я больше никогда не увижу его, хотя может, так даже лучше. Наверное, он сейчас в ярости, лучше пусть его отец меня убьет, но как же сильно я ошибаюсь.

Они медлят и только спустя несколько минут до меня доходит, что я все еще жива только потому, что они ждут Черную Бороду, а после к нам подъезжает автомобиль. Я узнаю его сразу. За рулем Адиль, личный водитель. Двери машины открываются и из нее выходит Гафар. Высокий, в черном костюме, в черном пальто.

Он быстро окидывает всех взглядом, а я сжимаюсь вся, потому что теперь в его глазах нет ничего, кроме желания мести. За все, и за сегодняшнее в том числе.

– Сынок!

Ахмед раскрывает руки и подходит к Гафару, хлопает его по плечу. Шамиль тоже подходит, они все здороваются.

Наверное, мне надо воспользоваться этими секундами и спрыгнуть в обрыв с горы, но я даже не смею двигаться. Не знаю что со мной, можно было бы попробовать, мои ноги ведь не связаны, но я не шевелюсь.

От холода начали стучать зубы, ясное небо стало затягиваться серыми тучами, солнце отвернулось.

– Здравствуй, отец. Шамиль.

– Ты опаздываешь.

– У меня пожар случился дома. Думаю, вы уже в курсе – басит Гафар и даже не смотрит на меня, а я не могу так.

Я привыкла уже за это время, что он рядом, что всегда со мной. Я надеялась до последнего, что Гафар меня защитит, но теперь прекрасно понимаю, что этого не будет.

Они все против меня. Все до единого.