Торвальда и Геральда Шеделя препровождают в две машины полиции и увозят для дальнейших допросов в полицейское управление. Машины отъезжают, а комиссар Фалько подходит к Шарлотте с видом куда более смущённым, чем у Рори в минуты его крайней застенчивости. Покраснев, он шмыгает носом, откашливается и бубнит:

– Должен принести вам свои извинения, госпожа Шпрудель. Я. видимо, несколько переусердствовал. – Он передаёт Шарлотте жемчужину и, низко поклонившись, бормочет: – Честь имею, милостивая госпожа. – А затем, отведя Рори в сторону, шепчет: – Нам нужно переговорить.

– Э-э-эм… зачем?

Комиссар указывает на окно, и я вижу, что ворота в парк открыты, а к дому несётся орава журналистов. Впереди всех бойкая Кати Койкен.

– Я не могу больше их сдерживать, – говорит комиссар Фалько. – Уже ходят дичайшие слухи. Мы должны проинформировать прессу об этом деле. Я думал, мы дадим маленькую импровизированную пресс-конференцию на ступеньках у входной двери – ну, в общем… вы, я и ваша сотрудница. – Он грустно вздыхает. – В конце концов, ведь это вы внесли самый большой вклад в расследование.

При виде толпы журналистов Рори, побледнев, выпаливает:

– Э-э-эм… мы с коллегой не станем возражать, если все лавры в этом расследовании достанутся вам, дорогой господин комиссар. Меня даже очень устроит, если о нашем участии вы не упомянете вовсе.

Такой вариант подходит и мне. Я совсем не жажду, чтобы госпожа Цайглер увидела в новостях мою физиономию.

– Правда? Что ж, раз вы так считаете, – говорит комиссар Фалько, тут же приобретая гораздо более радостный вид. Он идёт к двери, а мы, прижавшись к окну в сторонке, наблюдаем за происходящим.

Комиссара мгновенно засыпают вопросами: «Правда ли, что Шарлотту Шпрудель какое-то время подозревали в махинациях со страховкой?», «Почему трое полицейских гонялись за кокер-спаниелем?», «Кто эти двое арестованных?».

– Господа! Все вопросы по очереди! – неприветливо отрезает комиссар, и тут Кати Койкен пронзительно выкрикивает:

– Ходят упорные слухи, что в расследовании этого дела участвовал застенчивый детектив Рори Шай. Вы можете это подтвердить?

– Нет, не могу, – шмыгнув носом, говорит комиссар Фалько. – Раскрытие этого дела – исключительно результат профессиональных действий полиции. Я хочу поблагодарить госпожу начальника полицейского управления, поддерживавшую меня и мою команду на всех этапах расследования. Я с самого начала вышел на правильный след и.

– Если бы бахвальство причиняло боль, этот тип вопил бы не переставая, – изрекаю я, глядя на Шарлотту, которая, кажется, испытывает огромное облегчение и, похоже, с удовольствием расцеловала бы Рори – для чего она, разумеется, слишком застенчива.

Улыбаясь от уха до уха, к сыщику подходит Дориан Шпрудель и с такой силой хлопает его по плечу, что того отбрасывает на два шага назад, а Дориан одобрительно восклицает:

– Просто класс, что вы случайно вышли на семейную тайну Шпруделей, маэстро! Но как вы поняли, что этот внебрачный ребёнок – Торвальд?

– Потому что… э-э-э… мне после проверки удалось исключить другого подозреваемого.

– Другого подозреваемого? – Поднявшись с дивана, Лана Берг, хмуря лоб, смотрит на сыщика.

– Рори говорит о вас, – сообщаю я, глядя ей прямо в глаза. – Ведь вам тоже есть что скрывать: вы не та, за кого себя выдаёте!

– О чём ты, Матильда? – изумлённо округлив глаза, спрашивает Шарлотта.

Лана Берг бросает на Дориана взывающий о помощи взгляд, на что тот, обняв её, шепчет:

– Мы должны вам всё рассказать. – Подойдя вплотную к Шарлотте, он со смущённой улыбкой сообщает: – Ну, во-первых, мы с Ланой… вместе.

Шарлотта недоумённо переводит взгляд с двоюродного брата на секретаршу и обратно:

– Вы… пара?!

– Да. Уже какое-то время, – говорит Дориан. – С Ланой у меня всё серьёзно.

– Но я всегда считала, что вы терпеть друг друга не можете.

– Ну, сперва так и было. А потом мы просто ловко притворялись, – улыбается Дориан, но затем лицо его становится серьёзным. – Я ведь и сам понимаю, что раньше был ненадёжным, эгоистом и всё такое. Но с Ланой всё по-другому. Я боялся, что ты будешь отговаривать её, потому что прежде я вёл себя так глупо. И поэтому. поэтому не хотел, чтобы ты узнала, и мы хранили всё в тайне.

– Отговаривать? Да я бы никогда такого не сделала. Я рада за вас, – откликается Шарлотта. – Но мне бы хотелось знать… – Вопросительно глядя на Лану Берг, она шепчет: – Что значит «ты не та, за кого себя выдаёшь»?

Секретарша, кажется, подыскивает нужные слова, поднимает голову и, глядя Шарлотте в глаза, объясняет:

– Я тоже должна извиниться перед тобой, Шарлотта. Я лгала тебе. Я такая же секретарша, как Торвальд – дворецкий. Но вредить тебе я не собиралась, я врала только потому… потому, что боялась. – Лана ненадолго замолкает, нервно покусывая губу, а затем робко говорит: – Несколько лет назад я вышла замуж. С бухты-барахты. За мужчину, которого знала всего несколько месяцев. Я была молода и влюблена и смотрела на мир сквозь розовые очки. Но после свадьбы оказалось, что мужчина моей мечты совершенно непредсказуемый жестокий тиран. И я, забрав все деньги, какие смогла наскрести, сбежала под покровом ночи. Я боялась, что он меня найдёт. Я сняла комнату в гостинице под своей девичьей фамилией Берг и полностью изменила внешность. Но деньги заканчивались, и мне срочно нужна была работа. И тут я увидела твоё объявление, Шарлотта. Я очень хорошо умею печатать и работать с текстовым редактором и таблицами, но на секретаршу никогда не училась. Тогда я подделала свидетельства и рекомендации – на компьютере это делается за десять минут. А потом подала заявление и испытала несказанное облегчение, когда ты меня взяла.

– О господи! – вырывается у Шарлотты в ужасе. – Почему же ты мне ничего не рассказала?

– Потому что боялась и хотела, чтобы вся эта история с мужем осталась в прошлом, – тихо говорит Лана. – Каждый раз, когда мне нужно было сопровождать тебя на какую-нибудь официальную встречу, я старалась держаться подальше от камер и фотографов. К сожалению, удавалось это не всегда. Несмотря на мой новый облик, муж узнал меня на одной из фотографий в газете. Несколько недель назад он объявился здесь и перехватил меня у ворот участка. Сначала я подумала, что он собирается силой заставить меня вернуться. Но… у него были совсем другие планы. Он хотел денег. Он пригрозил, что расскажет тебе про поддельные свидетельства. Я боялась, что после этого ты меня выгонишь. А ещё он угрожал из-за подделки документов заявить на меня в полицию. Тогда бы меня судили, и я бы уже никогда больше не нашла работу. Вот я и дала ему денег. Но ничего не прекратилось. Он приходил снова и снова и требовал всё больше. Однажды вечером я пришла в такое отчаяние, что расплакалась в парке. Случайно проходя мимо, Дориан заметил, что со мной что-то не так, и спросил, что стряслось. Я. нервы у меня совсем расшатались, и я всё ему рассказала – что стало лучшим решением в моей жизни, – она сжимает руку Дориана, – потому что он вовсе не дурак, как я считала раньше. Он проявил понимание и сочувствие и всерьёз переживал за меня. В тот вечер… я в него влюбилась.

– А я в тебя, – заверяет Дориан, гладя свою возлюбленную по голове. Повернувшись к Рори, он заявляет: – И в тот же вечер я решил взять ситуацию с бывшим мужем Ланы на себя.

– Деннис, усатый многоборец! – влезаю я в разговор.

– Точно, – смущённо говорит Дориан. – Вот только всё вышло не так, как я себе представлял. Я сказал, что дам ему сумму, которую он требует. И что после этого – всё. Что если он появится ещё раз, я сломаю ему нос. А потом… нос сломал мне он. И нам по-прежнему не отвязаться от него.

– Я… э-э-э… я думаю, вы можете больше не беспокоиться, – застенчиво заявляет Рори. – Комиссар Фалько мой должник. Я попрошу его навестить этого многоборца-вымогателя и втолковать ему, чтобы держался от вас подальше.

– Правда? – Лана Берг улыбается благодарной и совершенно ангельской улыбкой. Теперь, когда ей не нужно ничего бояться, вся её вредность и вся холодность исчезли.

– Я ни за что бы тебя не уволила, – говорит Шарлотта, обнимая сначала Дориана, а затем Лану, и шепчет: – Желаю вам всего хорошего! – Опустившись на корточки рядом с Доктором Херкенратом, она чешет его за ухом. – Если бы ты не проглотил жемчужину, я бы уже сидела в тюрьме. Тебе от меня вкусняшки пожизненно!

Услышав слово «вкусняшки», Доктор Херкенрат радостно вываливает язык и с нетерпением оглядывается.

Прижав меня к себе, Шарлотта шепчет мне на ухо:

– У Рори нюх на таланты. Ты необыкновенно хороший сыщик. Большое спасибо за всё. Я хочу тебе что-нибудь подарить. Выбери любую вещь в этом доме. То, что тебе нравится. И никаких возражений. Я настаиваю. – После этого она робко подходит к Рори: – Тысячу раз спасибо тебе, Рори. Без тебя я бы пропала. – Она стыдливо улыбается, а затем стремительно выдыхает ему в щёку робкий поцелуй.

Рори сначала краснеет, затем бледнеет, застенчиво бормочет: «Э-э-эм… э-э-э… ух ты!», закашлявшись, поворачивается вокруг собственной оси – и валится на диван без чувств.