Мы с Доктором Херкенратом втискиваемся рядом с Шарлоттой на весёленькой расцветки диванчик. Рори, чуть ли не в узел завязав длинные ноги, усаживается на синюю подушку-пуф.

– Угощайтесь, пожалуйста, – говорит наследница, показывая на расставленные на низком столике несколько вазочек с шоколадными драже всевозможных цветов.

Не заставляя просить себя дважды, я загребаю целую пригоршню, подумав при этом, не свойственно ли застенчивым людям пристрастие к шоколадным драже так же, как к кофейной бурде и булочкам с изюмом.

– Я… э-э-э… я вынужден задать тебе несколько вопросов, – ёрзая по подушке, обращается Рори к Шарлотте. – Мне это очень неприятно, и я… Я никоим образом не хотел бы вторгаться в твою личную жизнь или… э-э-эм… кхе-кхе… кхм-кхм… – Вид у сыщика такой, будто больше всего на свете ему сейчас хочется раствориться в воздухе. В допросах он и правда не силён.

– А что, если я возьму это на себя? – предлагаю я. – Я знаю, как это делается. По детективным романам.

– Это было бы… Ты действительно сможешь? – Рори вздыхает с облегчением. – Тогда… э-э-э… приступай.

– Только если ты не против, – я вопросительно смотрю на Шарлотту Шпрудель.

– Нет. Вовсе нет, – чуть слышно шепчет она. – Начинай.

– Сперва расскажи мне немного о жемчужине, – прошу я. – И о том, почему её нужно было выставить на аукцион.

– За последние годы я отдала на благотворительные нужды большую часть наследства и выставила на аукцион многие находящиеся в собственности семьи вещи, – смущённо говорит она. – Несправедливо, что небольшая горстка людей владеет очень многим, в то время как большинство не имеют ничего или имеют очень мало.

«Хорошая установка», – думаю я, в то же время поймав себя на мысли, как велико должно быть наследство, если, отдав большую часть на пожертвования, она и дальше может жить в этом маленьком дворце. Должно быть, гигантское.

– Жемчужина Шпруделей – одна из самых ценных в мире, – объясняет Шарлотта. – У неё уникальный голубоватый оттенок. И в отличие от большинства жемчужин её блеск со временем не померк. – Взяв со столика книгу, наследница открывает её и показывает глянцевую фотографию пропавшей драгоценности.

– Ух ты! – в восторге восклицаю я. Жемчужина примерно с половину мячика для пинг-понга, идеальной формы и с абсолютно необычным голубым мерцанием.

– Ею владели пять поколений семьи Шпрудель, – продолжает Шарлотта. – Каждые два года жемчужину доставали и предъявляли общественности, а в остальное время она всегда лежала в сейфе. Я запланировала провести в начале января благотворительный вечер и, размышляя, какой объект там можно продать с аукциона, первым делом подумала о жемчужине Шпруделей. Я поговорила об этом с Гердом, и он тоже сразу загорелся этой идеей.

– Герд? – удивляюсь я, пока не догадываюсь, о ком она говорит. – О, ты имеешь в виду Геральда Шеделя, твоего адвоката?

– Да, – кивает она. – Геральд уже целую вечность оказывает юридическую поддержку нашей семье. Он был хорошим другом отца и консультирует меня во всём, что связано с благотворительностью.

– Просто ради интереса, – говорю я, прихватив ещё несколько драже. – Геральд Шедель этим утром уже был здесь? Когда пропала жемчужина?

– Нет-нет, – Шарлотта качает головой. – Герда из списка подозреваемых можешь вычеркнуть. Он пришёл вскоре после приезда полиции. Я попросила его о поддержке, когда этот ужасный комиссар Фалько меня допрашивал. Как человек может превратиться в такого монстра?! Он… он обращался со мной как с преступницей! – Она кусает губы, и по щеке у неё катится слеза.

Тут же подскочив, Рори протягивает ей белый носовой платок и, запинаясь, говорит:

– Мы… мы в любой момент можем сделать перерыв, если ты…

– Нет. Не нужно, – всхлипывает она, перед этим основательно высморкавшись в его платок. – Продолжим.

– Расскажи, что произошло сегодня утром, – прошу я, взволнованно глядя на Шарлотту. – Всё, что хотя бы отдалённо может быть связано с жемчужиной.

– Сегодня утром было две встречи, – тихо говорит она. – Я пригласила сюда эксперта, чтобы он перед аукционом ещё раз подтвердил подлинность жемчужины и оценил её нынешнюю стоимость. Это известный, всемирно признанный эксперт. Он пришёл в девять. Я достала жемчужину из сейфа, он провёл экспертизу и объявил её подлинной, а потом мы ещё немного поболтали. В комнате мы всё время были одни. Он не имеет к краже никакого отношения. Когда он ушёл, жемчужина ещё оставалась на месте, и я собственноручно убрала её назад в сейф. – Шарлотта, погрузившись в собственные мысли, берёт одну штучку драже и тихим голосом продолжает: – В одиннадцать предстояла вторая встреча: собирался прийти фотограф, чтобы сделать снимок жемчужины для аукционного каталога. А когда я без пяти одиннадцать открыла сейф, чтобы взять её, она бесследно исчезла. Как в воду канула. – Шарлотта, глядя в пол, беспокойно ёрзает на диванчике. – В сейфе лежали и другие драгоценности. А ещё ценные бумаги и немного наличности. Ничего из этого грабитель не тронул – он взял только жемчужину Шпруделей.

– Вот как? – Рори выглядит слегка растерянным.

– Может, это какой-нибудь застенчивый воришка, – предлагаю я не слишком серьёзную версию. – На сейфе есть следы взлома?

– Нет, ни малейших. – Шарлотта проводит рукой по волосам. – Чтобы открыть сейф, нужно набрать шестизначную комбинацию цифр, а чтобы снова закрыть его, нужно ввести код заново. Если комбинация цифр неверна, включается сигнализация. Но этого не произошло.

– А кто знает эту комбинацию? – уточняю я.

Мерцающий свет от свечей отбрасывает тени на лицо Шарлотты, и в голосе её появляются нотки страха:

– Кроме меня – никто. И комиссар Фалько утверждает, что криминалисты обнаружили на сейфе только мои отпечатки пальцев.

Рори, похоже, очень хочется взять её за руку, чтобы успокоить. Но он, разумеется, не решается, а вместо этого говорит:

– Это ничего… э-э-эм… это ничего не доказывает, Шарлотта. Конечно, там есть твои отпечатки, потому что ты открывала и закрывала сейф. Настоящий преступник наверняка был в перчатках.

– Должно быть, кто-то выведал шифр, – делаю вывод я. – Возможно, он за тобой наблюдал, когда ты набирала цифры. Был ли кто-нибудь в комнате до или между встречами? Кто был в доме во время кражи? Постарайся вспомнить все детали, Шарлотта. Лучше записать несколько ключевых слов. Записи помогают вспоминать.

Она встаёт и берёт в одном из ящиков блокнот и карандаш. «Шарлотта классная!» – думаю я, глядя, как она делает заметки. Мне нравится, как она оформила эту комнату, нравятся её картины с белыми кроликами и взрывами красок и то, что она не кичится своим состоянием. Она такая же застенчивая, как Рори. Но по-другому. Застенчивый сыщик всегда кажется немного обеспокоенным, словно его что-то угнетает. У Шарлотты застенчивость иная: наследница просто очень погружена в себя. И спокойна. Сейчас она, конечно, боится (а кто бы не боялся, когда тебя обвиняют в преступлении?), но в панику не впадает. И даже в этой пугающей ситуации очень приветлива и сердечна. Доктор Херкенрат от неё в таком восторге, что, отбросив всю свою спаниельскую пугливость, кладёт голову ей на ногу.

Судя по выражению лица Рори, украдкой наблюдающего за Шарлоттой, он с радостью поменялся бы с Доктором Херкенратом местами.

«Они созданы Вселенной друг для друга, – думаю я. – Застенчивый сыщик и почти такая же застенчивая миллиардерша. Спорю на что угодно: их дети будут застенчивыми супергероями – Shy-girl и Shy-boy, которые спасут мир своим суперпокашливанием, излучением застенчивости и защитным экраном вежливости. Но пока до этого ещё далеко, Рори с Шарлоттой должны попытаться стать хоть чуточку менее застенчивыми…»

– Я… э-э-э… я думаю, что всё записала, – тихо говорит Шарлотта, подняв глаза от блокнота, и объясняет: – Комната, где находится сейф, расположена в другом конце коридора. Я открыла её около девяти и…

– Только один вопрос, – перебиваю я её. – У кого-то ещё есть ключ от этой комнаты?

Шарлотта краснеет:

– Я иногда… Я часто теряю разные вещи. Поэтому внизу в холле есть шкафчик с запасными ключами. Там любой мог незаметно взять ключ. Шкафчик к сигнализации не подключён: до сих пор у меня не было повода кому-то здесь не доверять. Я могу… я могу продолжать? – Я киваю, и наследница продолжает: – В общем, я её открыла. Вскоре пришёл Торвальд, наш дворецкий. Я попросила его приготовить для встречи с экспертом кофе и немного печенья. Но он оставался в комнате не больше десяти секунд. Он только поставил там сервировочный столик и ушёл. В ожидании эксперта я налила себе кофе, и в комнату вошёл Дориан, – Шарлотта тяжело вздыхает, – разумеется, чтобы занять у меня денег.

– Кто такой Дориан? – хмурясь, спрашиваю я.

– Дориан Шпрудель. Мой двоюродный брат, – отвечает Шарлотта с опечаленным и в то же время насмешливым видом. – Я не единственная наследница состояния Шпруделей. Дориан тоже унаследовал долю. Меньше, чем я, но всё же достаточно много, чтобы до конца дней жить припеваючи. Но он умудрился за три года всё промотать и несколько месяцев назад объявился здесь. Совершенно без гроша в кармане. Куда-то же ему нужно было податься. Я ведь не могла оставить его на улице. Хоть он и наворотил дел. Он же мой двоюродный брат.

– Который теперь живёт за твой счёт, – замечаю я.

Шарлотта, улыбаясь, пожимает плечами и тихим голосом говорит:

– В каждом классе найдётся какой-нибудь полный обормот, который постоянно выкидывает самые невероятные глупости. И которого всё же все любят. Даже учителя. Понимаешь, что я хочу сказать? Кто-то, кто по оплошности пускает на воздух кабинет химии – а потом, когда он стоит перед тобой с подпалёнными волосами и смущённой улыбкой, ты, несмотря ни на что, не можешь на него сердиться. Вот это и есть Дориан.

– Понимаю, – говорю я, фиксируя Дориана Шпруделя в памяти под именем #легкомысленныйбратец #успешныйхалявщик. По выражению лица Рори, который молча следит за нашей беседой, не понять, что он думает о брате Шарлотты.

– Вернёмся к сегодняшнему утру, – призываю я её. – Когда твой двоюродный брат вошёл в комнату, жемчужина ведь ещё была в сейфе, так?

– Да, – подтверждает она. – Дориан попытался вытянуть из меня несколько купюр. Ему постоянно нужны деньги. Потому что именно сейчас у него опять какая-то крутая бизнес-идея, которая позже, к сожалению, оборачивается пшиком. Или потому, что он хочет впечатлить подружку дорогой едой в каком-нибудь шикарном ресторане. В любом случае… я сказала ему, что это мы обсудим позже, и он вышел из комнаты. Только после этого я открыла сейф. Появился эксперт, оценил жемчужину и через час откланялся. Ненадолго вошёл Торвальд, чтобы выкатить сервировочный столик; после этого я положила жемчужину в сейф, заперла, набрав код, и… – Подняв глаза, Шарлотта кажется слегка растерянной. – Это и правда как-то странно… – шепчет она. – Когда я обернулась, за спиной у меня неожиданно оказалась Лана. Лана Берг. Моя секретарша. Я не слышала, как она вошла. Что удивительно. Обычно её слышно издалека, потому что она всегда носит туфли на высоких каблуках. А этим утром – нет.

– Лана Берг – это та, в чёрном, которую внизу в холле допрашивает полиция? – спрашиваю я.

Шарлотта кивает:

– Да. Лана одевается исключительно в чёрное.

– Могла она видеть, какой код ты набрала?

Наследница пожимает плечами:

– Понятия не имею. Не знаю, как долго она там стояла. Но я и представить себе не могу, что Лана…

– А что твоей секретарше от тебя понадобилось? – спросила я.

– Она… у неё в руках была папка с документами на подпись. Я подписала, и мы вместе вышли. Я заперла дверь, и мы ещё обменялись несколькими словами в коридоре. Затем Лана пошла вниз, в свой кабинет, а я сюда, в свою комнату. А когда снова открыла сейф, около одиннадцати, жемчужины Шпруделей там уже не было.

– Значит, её украли между десятью и одиннадцатью, – заключаю я. – И в это время в доме кроме тебя были только твой двоюродный брат, твоя секретарша и дворецкий?

– Да, – с задумчивым выражением лица говорит Шарлотта.

«Это хорошо», – думаю я. Круг подозреваемых ограничен. Значит, так: Дориан Шпрудель, двоюродный брат Шарлотты, на мели, то есть у него самый серьёзный мотив украсть жемчужину. Лана Берг, секретарша, могла знать цифровую комбинацию от сейфа. Торвальд пока вне подозрений. Хотя разве дворецкие не всегда подозрительны?

– В промежутке… э-э-эм… между десятью и одиннадцатью… – к моему величайшему удивлению, включается в разговор Рори. – Позволь спросить… кхе-кхе… что в это время делала ты, Шарлотта? Ты что-нибудь заметила? Какие-нибудь странные звуки или необычные происшествия?

– Ничего, что бы мне запомнилось, – наморщив лоб, говорит она. – Я была здесь и рисовала. Пока Торвальд не позвал меня к телефону в холле. Где-то без четверти одиннадцать.

– К телефону в холле?! – в ту же секунду прыскаю я.

Рори с Шарлоттой смотрят на меня с недоумением.

– О господи, – я перевожу дыхание, пытаясь взять себя в руки. – Телефон в холле. Звучит как в детективных романах прошлого века. Там постоянно каких-нибудь графинь дворецкие зовут к телефону в холле. Почему кто-то звонит тебе… хи-хи… на телефон в холле? У тебя же наверняка есть смартфон.

– Э-э-эм… нет. Смартфона у меня нет, – в смущении еле слышно шепчет Шарлотта. – У меня… э-э-эм… когда-то был один. Но я решила, что он только отвлекает меня… от более важных вещей.

– Со мной та же история, – тихо говорит Рори, робко глядя в пол.

«А ведь правда!» – спохватываюсь я. У сыщика, с тех пор как познакомилась с ним, я тоже ещё ни разу не видела никакого смартфона! Прекрасный материал для романтического кино: робкий сыщик без смартфона встречает застенчивую миллиардершу со стационарным телефоном в холле… Приложив все усилия, чтобы опять не расхихикаться, я спрашиваю:

– А что это был за звонок? В холле. Кто звонил?

– О, всего лишь Геральд Шедель. Он назвал мне несколько имён, кого ещё нужно внести в список приглашённых на благотворительный вечер. Я говорила с ним около пяти минут, а потом открыла сейф и заметила пропажу. – Отложив блокнот, Шарлотта напряжённо смотрит на Рори.

Рори что-то бормочет себе под нос, встаёт с подушки и принимается с задумчивым видом ходить туда-сюда по комнате, пока наконец не останавливается со словами:

– Больше всего меня занимает тот факт, что грабитель похитил только жемчужину, а не всё содержимое сейфа. Не думаю, что это профессионал. Откуда бы ему знать комбинацию цифр? И как бы он средь бела дня проник в дом и снова исчез, не оставив следов? Нет… – Сыщик с отсутствующим видом чешет в затылке. – Вор живёт здесь, в этом доме.

– И что мы теперь будем делать? – спрашиваю я.

Рори, взяв штучку драже, откашливается и говорит:

– Думаю, хорошо бы для начала… э-э-э… для начала взглянуть на место преступления. Разумеется, если ты не возражаешь, Шарлотта…