В наушниках — «Одинокий пастух», а огромный семьсот сорок седьмой кенигсбергских авиалиний взял курс на Ташкент. Спать не хотелось. Валентина достала из рюкзака молескин и фломастеры — тоже, между прочим, школа Зельфиры, которая говорила, что даже если тебе кажется, что весь план поместился у тебя в голове, запиши, а еще лучше нарисуй, лишним не будет. Валентина вздохнула и нарисовала — сначала, как могла, быка, потом самолетик. Схема, конечно, так себе, ничего из нее не извлечешь. Перевернула страничку, решила записать по пунктам. Черным фломастером:

Спать не хотелось. Валентина достала из рюкзака

молескин и фломастеры

1. Узбеки. Пусть, подумала она, этот дед на базаре будет скупщиком краденого, которому как раз принесли эту картину, а он не знает, куда ее девать, и Валентина строго скажет ему — картине место в музее, дед почешет бороду и согласится. Хорошо, предварительно так, но где здесь месть? Игорь называл имя, Ибрагим. Она спросит деда, знает ли тот Ибрагима, который недавно мотался в Россию, и дед, допустим, ответит, что да, есть тут один Ибрагим, вот тебе его адрес, иди и разбирайся с ним. Она разберется. На базаре же можно купить нож или топор? Представила себя с окровавленным топором над мертвым Ибрагимом, поежилась. А если Ибрагим ни в чем не виноват? Она ведь вообще не знает, кто убил мужа, кто держал нож в руке. Тогда можно приставить Ибрагиму к горлу острие топора и потребовать говорить. Нормальная идея? Ненормальная, конечно. Ладно, будем действовать по обстановке.

2. Олигарх. Допустим, поместье в Англии она найдет. Придет к хозяину, он проведет ее в гостиную с картиной, она скажет — это мое. Отдавайте, иначе пойду в полицию. Олигарх рассмеется ей в лицо — полиция у меня куплена! Тогда опять нужен топор, будем отбирать силой. Но в таком поместье человек вряд ли живет один, у него и семья, и головорезы какие-нибудь. Силы неравны. Предложить ему денег? Самой смешно. И как же тогда? Да тоже по обстановке. Где наша не пропадала, в конце концов.

3. Тут уже взяла красный фломастер, потому что это самое главное, но нет даже образа, которым можно обозначить цель — поставила жирный красный знак вопроса. Тот человек, который похитил картину и продал ее олигарху. Тот, из-за которого узбеки обозлились на Гаврилова и убили его. Тот, кто по-настоящему во всем виноват, даже если лично не держал в руках ни ножа, ни картины. Кто он, где его искать, как наказать?

Смотрела в молескин, смотрела, думала.