Гарри Фэрфилд был капитаном в милиционной армии графства. Правильно, что дом Фэрфилдов был представлен в этих войсках. Чарльз, обладавший легким и уступчивым характером, возможно, мог бы выполнять легкие обязанности в офицерском чине, если б на него была возложена такая честь, но он в милиционную армию не записался, а Гарри сам выбрал службу. Она расширила его знакомства, облегчала продажу лошадей, когда он совершал объезды ярмарок и рынков графства, и открывала двери домов, маленьких и больших. Он кое-что понимал в играх — вист, шашки и бильярд — и был приятным собеседником. Выгода очевидна: офицерский чин превратил его в заметную фигуру.

По некоему полковому делу, как ему было сказано, старшина Арчдейл ожидал возвращения Гарри Фэрфилда в Уиверне. Гарри как раз думал о старшине, когда въехал во двор.

— Ну, Арчдейл, какие новости? — спросил он, спешившись.

Новостей было немного. Выслушав их, Гарри помолчал и сказал:

— Надеюсь, все хорошо, Арчдейл?

— Да, сэр, спасибо.

Гарри снова помолчал.

Вы пришли сюда пешком, Арчдейл?

— Да, сэр.

— Прекрасно!

Снова пауза.

— Вы должны зайти, Арчдейл. Клинтон, собери-ка обед для старшины Арчдейла! — крикнул он слуге и снова повернулся к старшине. — Пиво вам тоже не помешает. И, Арчдейл, прежде чем уйти, дайте мне знать: возможно, я пройдусь с вами, и мы поговорим по пути.

— Спасибо, сэр, — сказал старшина, — но я уже обедал, и для меня это скорее ужин.

Неловким шагом он проследовал за Клинтоном в дом.

Старшина был выше среднего роста, но грузным, из-за чего казался ниже. Его коротко подстриженные волосы начали седеть. Лицо было бледным и гладким, как мрамор. Полное, с синим от бритья подбородком, оно могло бы показаться жестоким, но не мне судить. Что до остального, его форменный сюртук старомодного покроя, кивер со всеми присущими ему медными украшениями и высокие сапоги были безупречно опрятными — более представительного мужчину такого же звания вы бы и не нашли в графстве.

Скрипя сапогами, Арчдейл шел за слугой, оставим его пока.

Сквайр встретил сына в холле.

— Ого, не видел тебя почти неделю… Тебе нужно найти другое место для безумной кобылки, которую ты купил у Джима Хадресса: сегодня утром в конюшне она сломала руку мальчишке, лягнув его. Я не буду помогать мальцу, это твое дело, но тебе лучше поторопиться, потому что промедление может стоить денег. Ты шибко умный, Гарри, как я погляжу. Дьявол еще рассчитается с тобой, обещаю. А эта лошадка не должна калечить моих людей, и, кроме того, она искусала ясли. Забери ее отсюда, или, клянусь, я продам ее за ущерб.

Генри Фэрфилд пошел дальше. Его последний сын мрачно усмехнулся в спину отцу и что-то процедил сквозь зубы, зная, что старик его не услышит.

— Кто сломал руку, Дик, или все это чертова ложь моего папаши? — спросил Гарри у слуги, который в этот момент проходил мимо.

— Ну, сэр, да. Джим Слэйд сломал руку в конюшне. Кобыла лягнула его, сэр.

— Кто?

— Та новая лошадь, которая прибыла в четверг, сэр.

— Она же настоящая овечка, никогда никого не лягала. Наверное, он небрежно с ней играл. Скорее это мой папаша лягнул парня. И что с рукой?

— Доктор в городе вправил ее и наложил лонгету, сэр.

— Запомни, Дик, меня здесь не было. Очень великодушно, конечно, со стороны доктора, не буду отрицать, но пусть не присылает мне счетов. И как чувствует себя Джим? Уверен, что прекрасно.

— Не знаю, сэр, я не видел его с тех пор.

— Ну, ручаюсь, что все хорошо. И можешь передать Джиму, если он хочет, я составлю записку в больницу, но никаких денег — ни пенни!

Отдав столь экономное распоряжение, Гарри выкинул проблему из головы, встал на ступеньках и закурил трубку, ожидая окончания трапезы Арчдейла.

Цвета и длинные тени золотого заката успели померкнуть, прежде чем появился гость — наступило время сумерек и мотыльков.

Когда слуга доложил Гарри Фэрфилду, что мистер Арчдейл готов получить указания, почти сразу же появился и сам старшина.

— Я немного пройдусь с вами, Арчдейл: хочу поговорить по другому делу, это не относится к нашей службе.

Старшина скованно шагал рядом с дымящим джентльменом, который, немного отойдя от дома, вытряс пепел и сунул трубку в карман.

— Милицейская служба — нищенская плата для такого человека, как вы, Арчдейл, — начал Гарри, — а мне скоро потребуется толковый человек, потому что, когда старый сквайр отдаст концы — думаю, ждать осталось недолго, — мне будет сложно управиться со всеми делами, ибо наследником станет младенец, и это будет чертовски долгий период, пока он подрастет, и так или иначе проблемы найдут меня, поскольку я его дядя. Я понятно выражаюсь?

— Вполне, сэр, — спокойно сказал старшина.

— Ну в Уохемптоне у нас есть кое-какая собственность. Там хорошая охота и аж два лесника, но я сомневаюсь, что они истребят всю дичь. Там есть и старый парк… Вы знаете эту часть страны?

— Да, сэр, хорошо знаю.

— Не сомневаюсь, что знаете. Но Уохемптон должен давать намного больше, чем получает мой папаша. Я не могу убедить его в этом, но я знаю, что я прав. Я сомневаюсь, что конторская книга там в порядке, и мне нужен кто-то вроде приказчика, понимаете? Вы знаете ферму Ноултон?

— Да, сэр.

— Ну это прекрасное место. Уютный дом и достаточно акров, чтобы с них начать. Нынешний съемщик уезжает после страды, а вы отлично подходите. Я сделаю все что угодно для племянника, но мне самому тоже нужно жить. У меня есть мозги, чтобы подзаработать, и если я займусь этим, то мне понадобятся лучшие люди в помощь, понимаете? Вы тот, кто мне нужен, Арчдейл: я ценю вашу репутацию, честность и уверенность, вы смотрите в оба и умеете держать язык за зубами. Вы получите ферму и дом — вы знаете, что я имею в виду, — без арендной платы, плюс к этому содержание трех коров на выгоне, не вытоптанном, но с самой сладкой травой, которую только можно найти в королевстве. Кроме того, вы будете получать пятьдесят фунтов в год. Площадь фермы почти сорок акров, сама она стоит еще сотню. И — если вы со всем справитесь, в чем я уверен, — я не забуду вас до конца жизни.

— Спасибо, сэр, — хладнокровно ответил старшина. — У меня есть небольшой секрет, который я бы не рассказал никому другому, Арчдейл. Но вам расскажу, — сказал Гарри, понизив голос.

— Да, сэр, — хладнокровие старшины уже начало раздражать Фэрфилда.

— Помните, я говорю не со старшиной Арчдейлом, если ферма Ноултон вам нравится…

— Ферма великолепна, сэр, без всяких сомнений, спасибо, сэр.

— …Я говорю с мистером Арчдейлом из Ноултона, моим приказчиком. Это должно решиться после сбора урожая.

— Благодарю вас, сэр.

— Помедленнее, Арчдейл, мы идем слишком быстро. Ну кое-что вы будете должны сохранить втайне ради меня.

— Вы найдете меня достойным доверия, сэр.

— Я это знаю, Арчдейл, поэтому и выбрал вас из числа других. Мне нужен достойный доверия человек, чертовски достойный, потому что обывателям все равно, о чем болтать, языки будут чесать о всякой чепухе, которая не так уж и важна, а у меня нет желания стать фигурой обсуждения для всего графства.

— Да, сэр, — сказал несгибаемый старшина.

— У вас было то же звание на фронте — старшина, не так ли?

— Да, сэр, — сказал Арчдейл и отдал честь по привычке.

— Я так и думал, и это многое о вас говорит, мистер Арчдейл. И, насколько я помню, в одной из ваших бумаг говорилось, что вы были самым молодым старшиной в полку?

— Да, сэр.

— Ну это тоже о многом говорит, ведь это очень ответственная служба. Черт, из всего того, что я видел, я бы сказал, что старшины имеют больше отношения к состоянию полка, чем все другие офицеры, вместе взятые.

— От них многое зависит, сэр.

— Вы держитесь особняком, Арчдейл, это хорошая тактика для повышения.

— У меня было мало знакомств, сэр, я пользовался доверием начальства и был немногословен, но честен и заставлял людей выполнять их обязанности.

— Вот тот, кто мне нужен! — воскликнул Гарри. — Вы будете готовы переехать на ферму Ноултон уже к середине следующего месяца?

— Да, сэр, вероятно.

— Тогда я все устрою для вас — оплату и право на выгон. Завтра я улажу это с отцом, и мы подпишем бумаги.

— Спасибо, сэр.

— Подождите, — сказал Гарри, возможно, немного смутившись. — Как я сказал, вы должны сделать для меня кое-что еще.

— Да, сэр.

Гарри почти желал, чтобы Арчдейл задавал вопросы и чинил препятствия. Эта ледяная поверхность, под которой он не видел ничего, все больше его напрягала.

— Каждый человек несколько раз в жизни совершает глупости, Арчдейл. Честные люди, бывает, попадаются…

Он поискал сочувствия или насмешки на лице старшины, но не нашел ни того ни другого — только безмятежное высокомерное спокойствие.

— Ну, я не женат, и, что хуже, — сказал Гарри Фэрфилд, с трудом изображая веселье, — мне тут сделали подарочек в виде отродья, уверяя, что это мой сын. Наверное, я просто должен передать его в руки опекуна, обеспечить и держать все в тайне. Вот что, Арчдейл. Вы должны найти достойную бедняжку, которая живет одна и не будет задавать вопросов или создавать проблем, но довольствоваться малым. Каждый квартал я буду передавать ей через вас деньги, и она никогда не услышит моего имени и не узнает, чей этот ребенок или откуда он. Я бы предпочел, чтобы она думала, что он из бедной семьи, потому как, если узнают, что он из состоятельного рода, те, кто о нем заботятся, могут стать неблагоразумны. Вот почему я выбрал вас, Арчдейл, вы рациональный человек и не будете болтать… Все решено? Мы договорились? — Да, сэр, благодарю вас, вполне, — сказал Арчдейл. — Ну, тогда я напишу вам в конце недели, и ни слова, помните, пока все не подписано и не скреплено печатью, и о ферме Ноултон, и об остальном. Яркие звезды и закат, только подумать… Ночью будет мороз: быстро потемнело и воздух очень свежий.

Он замолчал, но старшина даже с его метеорологическими размышлениями не согласился, не поддержал разговор.

— Я слышал, вчера вы играли на органе для мистера Ардена. Это правда? — вдруг сказал Гарри.

— Пустяк, три клапана, сэр: диапазон, главный и лабиальный регистр.

— Ну сам я ничего не знаю об этом предмете, только слушаю иногда старый орган Уиверна по воскресеньям. Но вы — талант. Как вы научились?

— Подмастерье, сэр, два года у органщика в Уэст-минстере, у мистера Ломаса; он умер, и меня призвали в армию, — это была довольно длинная речь для старшины.

— Ну в этом я тоже могу вам помочь. Я говорю об органе в церкви Уохемптона. Посмотрим. Я не забуду.

— Спасибо, сэр, — повторил Арчдейл. — Какие-то еще указания, сэр?

Мистер Арчдейл стоят у ворот прямо, чуть ли не на вытяжку.

— Нет, это все, Арчдейл. Я рад, что мое предложение вам подходит, и я могу сделать его еще приятнее для вас. Спокойной ночи, Арчдейл, спокойной ночи, старшина.

— Спокойной ночи, сэр.

Арчдейл повернул налево и пошел таким чеканным шагом, что можно было представить аккомпанемент из барабанов и флейт.

Гарри постоял у железных ворот, одна створка которых была открыта. Апатично пнув камешек ногой, он долго смотрел вслед грузной фигуре, растворяющейся в сумерках.

— Ночь — мать мыслей, как я слышал, — сказал Гарри и с лязгом захлопнул створку. — Но мыслью сыт не будешь. Эй! Ворота! Ворота! Джоррокс, кто-нибудь, — закричал он, — заприте ворота и проверьте все на ночь.

Отдав указания сторожу Джорроксу, он зашагал к дому.

Кто поддержит огонь в очаге Фэрфилдов? Свет жизни тускло горел в глазах старого сквайра, крошечный огонек только-только зажегся в мрачном Карвелле, а Гарри Фэрфилд… придет ли когда-нибудь его черед осветить мир Уиверна?