Чарльз медленно ехал домой. Луна взошла до того, как он добрался до выгона Крессли; в серебристом свете оно было похоже на море, редкие серые камни, выглядывающие из вереска, напоминали далекие паруса.

Чарльз был в лихорадке; изнурен и телом, и разумом — буквально! Некоторые больше других приспособлены жить в отчаянии, и Чарльз входил в их число. Но все имеет предел. Даже и не скажешь, что лучше: эта печальная сила или слабость, которая сбивает с ног от первого напряжения. Меланхоличный человек скажет: счастье, все это не продлится долго, счастье, что человек имеет короткий век, зная, что век этот полон страданий.

Несколько дней Чарльз мало ел и мало отдыхал, а короткий сон, в котором клубились кошмары, скорее утомлял, чем освежал его.

Когда подступает лихорадка, чувство такое, будто электрические огни пробегают по облаку, как в канун грозы, дразня и остерегая. Каждый переутомленный человек отлично знает, какие трюки разыгрывает его мозг в лихорадочном состоянии, смешивая все в хаос.

Чарльз приложил руку к груди, пытаясь нащупать в кармане письмо, строчки которого, как казалось, отпечатались на его сетчатке.

«Куда оно подевалось? — спросил он сам себя. — Письмо, которое дал мне Хинкс?»

Он обыскал все карманы, но тщетно. Хотел повернуть и обыскать дорогу, но потом задумался:

«А кому было адресовано это письмо? — Он не мог найти ответа. — Кому? Кому?»

Никому… Письмо было игрой воображения. Внезапно осознав это, Чарльз испугался.

«Мне нужно хорошенько отдохнуть — поспать… Галлюцинации. Так сходят с ума. Какого черта это пришло мне в голову?»

Теперь перед ним были высокие деревья, лес стал гуще, но вскоре среди их ветвей заблестели крутые коньки крыш и каминные трубы усадьбы.

В голове Чарльза, непонятно почему, появилась фантазия, что он встретился и поговорил с отцом в Кэтстоуне, когда пересекал пустошь. «Я передам его сообщение… Да, я передам твое сообщение», — говорил отец, и Чарльз подумал: «С чего это он уехал без шляпы?» — и кровь отхлынула от его щек. Потом он подумал: «Что привело его сюда?» А потом: «Что за сообщение?»

Снова провал… Мозг издевался над ним. Страшно, когда мозг, этот могущественный слуга человека, начинает мятеж и, вместо того чтобы работать на хозяина, развлекается самым странным образом.

— Боже! О чем я думаю? — Чарльз в ознобе огляделся через плечо.

Его уставшая лошадь щипнула травы под деревом.

— Ты тоже устала, — сказал он, пуская лошадь быстрее по дороге домой. — Бедняга… Надеюсь, утром я буду в порядке, если получится поспать. Что-то не так… Что-то не так… Но сон все вылечит… Утром все будет хорошо.

Чарльз посмотрел на окно их с Элис спальни. Когда он уезжал куда-нибудь, одна ставня всегда была открыта, и было видно слабое мерцание свечи, но сегодня в комнате не было света, и с устрашающей неполнотой воспоминания сцена прошлой ночи снова вернулась к нему.

— Да, боже! Так и было, — сказал он, останавливая лошадь. — Элис… Я забыл… Я видел Элис после этого?.. Они сказали мне… что?

Чарльз спешился и почувствовал, что может упасть в обморок. Он положил руку на щеколду, но ему не доставало мужества поднять ее. Напрасными были его попытки вспомнить все. Ужасная сцена, раскрашенная яркими красками, стояла перед его глазами, но чем она закончилась?.. Он не помнит… Он окончательно сошел с ума?

— Господи, помоги, — повторял Чарльз снова и снова. — Случилось что-то плохое? Я никак не могу вспомнить. Случилось что-то очень плохое?

— Откройте дверь, это он, я уверена, я слышала лошадь, — вдруг воскликнул ясный голос Элис в доме.

— Да, я, это я, — закричал Чарльз в странном восторге.

Через секунду дверь открылась, и он прижал жену к сердцу.

— Дорогая, дорогая, я так рад. Ты в порядке? — Чарльз почти рыдал.

— Ох, Ри, муж мой, он в безопасности, он вернулся! Слава богу, ты вернулся к своей несчастной женушке… Ох, мы больше никогда не расстанемся. Идем, идем, мой дорогой.

Милдред заперла дверь, и Питер повел лошадь в стойло. Когда Элис обняла мужа, слезы, которые так долго не приходили к ней, наконец нахлынули вместе с облегчением, и она долго и судорожно рыдала.

— Ох, Ри, мне было так страшно, но ты в порядке, так ведь?

— Вполне. Ох да, конечно, дорогая, я в порядке.

— Но, Ри, ты выглядишь таким усталым. Ты не болен, скажи?

— Не болен, просто устал. Ничего особенного, твой муж сильно устал и нуждается в отдыхе.

— Вам нужно выпить немного вина, вы выглядите больным, — вмешалась миссис Таили.

— Спасибо, Милдред, это должно помочь. — Чарльз выпил стакан хереса, протянутый ему служанкой.

— Еще? — спросила Милдред, наклоняя графин над стаканом.

— Нет, спасибо, не нужно, я… Вкус какой-то странный… Или мне все-таки нехорошо…

Чарльз почувствовал, что вроде бы его разум начинает проясняться и странные иллюзии, грозившие порабощением, отступают.

Уж лучше смерть, чем безумие! Его любовь к жене, не низложенная, но на время отступившая, вернулась. Такие диалоги, какие вели они, малоинтересны кому-то, кроме самой этой пары. Несмотря на страх и боль, на волнение и проблемы, в их словах была истинная любовь. Слова эти, хотя и вызвавшие в нем внутренние упреки, а в ней тайные страхи и заботы, были бесценны. Возможно, впереди их будет не так уж и много.