— Все выяснили? — после непродолжительной паузы спросила правительница, подливая чай. — Тогда мы можем заняться действительно срочными делами, это происшествие с Лилиями меня пугает. Мастера вы нашли что-нибудь?

— Нет, — за всех ответила Икиноэль. — Что-то смазанное и непонятное, но это может быть обычным магическим фоном, все-таки там живут магини, да и Лалин в последнее время использовала Силу. Сам фон Стана изменился, за последнее время многое произошло, отследить все следы практически не возможно.

— А Дом Ночной Бабочки, вы его проверили? — спросила я, отпивая маленькими глоточками горячий чай.

У меня так не получает, хотя давно знаю рецепт, и не раз видела, как его заваривают.

На меня удивленно посмотрели все, пришлось пояснять свое высказывание. Воцарила полнейшая тишина. Визит подобных гостей они пропустили, затем меня мило отправили домой, а сами занялись уточнением всего. Как обычно, самое интересное и без меня.

Портал открылся около Дома Совета, до своего дома дойти я не успела, как меня перехватили уже на последних шагах и потребовали показать место, где я их видела. Побурчав немножко для приличия, пришлось провожать. Магические следы были старательно затерты, магини исползали все чуть ли не на корточках, но так ничего и не нашли. Я скромно сидела в сторонке, затем меня нашел щенок. С ним стало гораздо веселее, особенно наше игра в палочку, которую он находил по запаху, а это мысль:

— Мастера, можно совет?

Икиноэль недовольно на меня посмотрела, на лице явственно читалось желание съязвить, но она себя сдержала, чуть выждав, спросила:

— Что еще?

— Там вы ничего не можете разобрать, верно? На это и рассчитывали, так? А если пойти нестандартно? — я показала щенка. — У оборотней невероятно развито обоняние.

— Предлагаешь использовать малыша? — усмехнулась магиня, подходя ко мне и садясь рядом.

Щенок зарычал на нее, пригнулся, приготовился к атаке, и всем видом продемонстрировал желание загрызть, защищая меня. Дожили, во всем Стане на мою защиту встают только маленькие дети, о чем это говорит?

— Зачем? Гораздо полезней взрослый самец, если я правильно помню основы природы, то у них самое развитое чутье.

Магини задумались, затем, мило мне, улыбнувшись, отправили меня за оборотнем. Я встала, попрощалась со щенком и пообещала ему вернуться, в ответ он пару раз недовольно рыкнул и увязался следом. И почему я не могу промолчать? Просьбу выполнить было не сложно, уже через пять шагов мне попался Умир с Лалан, они о чем-то оживленно беседовали, передав им просьбу магов и получив взгляд от подруги, обещающий долгую и мучительную смерть, я смело пошла дальше. Лалин выглядела слегка потрепанной, опять сражалась, но вся светилась внутренним светом. В физиологии оборотней не разбираюсь, но на мой взгляд, Умир тоже как — то изменился, он словно бы плыл, обволакивал Лалин. Отойдя, оглянулась, вроде бы ничего особенного, просто идут, разговаривают и почему такие вещи в голову лезут?

Пройдя чуть дальше, оказалась свидетелем семейной драмы, снова появился отец щенка и снова ненадолго. Жена пыталась добиться от него ухода из патруля и просила остаться дома, он же не соглашался. Остальные словно растворились в воздухе, им явно не привыкать к подобным сценам, странно для эльфов считалось неприличным выяснять отношения при всех, зачем все выносить на обозрение, когда можно разобраться дома, подальше от чужих взглядов. Видя, что еще мгновение, и они вообще разойдутся, я снова вмешалась:

— Здравствуйте, а я вашего щенка принесла.

— Спасибо, — поблагодарила орочка, тщетно пытаясь успокоиться, вытирая рукой слезы со щеки.

Но они все равно продолжали катиться по лицу, она находилась в таком расстройстве чувств. Но и орк чувствовал себя не лучше, ему тоже хотелось остаться дома, но он не мог. Какая-то клятва вынуждала его идти наперекор семье, хотя и он знал, что если сейчас он не согласиться, то жена уйдет. Странно, что здесь то происходит.

— Простите, а вы что снова уходите? Так ведь после возвращения из дальних походов вы должны столько же времени быть дома? — вслух удивилась я.

Мгновением позже, он стоял передо мной и был готов меня разорвать. Так проще выместить злость и собственное бессилие. Вот интересно, почему в последнее время меня упорно собираются все убить? Что я им такого плохого сделала?

— Не лезь, куда не просят, понятно?

Я тут же кивнула головой. А орочка не выдержала и безжизненным голосом сказала:

— Наши Старейшины не могут пока отказать в просьбе дать оборотней для всех отрядов, чтобы не портить отношения. А нас не так много...

— Ничего себе, — возмутилась я. — Правительницы на вас не хватает.

Только из-за какой-то ерунды ломать семьи? Вызвать Эйвинэкэ было делом одного мгновения, появилась она так же быстро, как всегда выглядела эффектно и величественно, как ей это удается. Сейчас она была в темно-зеленом закрытом брючном костюме, волосы собраны в косу, изящно уложенную вокруг головы, минимум украшений, широкий кожаный ремень и меч, на нем. Смысл поняла сразу, а затем я робко спряталась за спину оборотня, так как вышла из себя владыка еще быстрее. И тут досталось всем.

Молниеносно эта полянка стала местом очередного собрания Совета. Влетело всем и каждому индивидуально. Не вовремя попали на глаза. Оборотням за уступчивость, оркам за наглость, эльфам за невмешательство. Молниеносно практика приставления ко всем оборотней была прекращена, теперь они будут попадать в отряд по жеребьевке, причем только те, кто действительно этого хотят.

В общем, когда выдохлась и успокоилась, на Совет можно было смотреть только сочувственно. После ухода Правительницы все принялись совещаться, я же подошла к Умиру:

— Слушай, а если вас так мало, то почему ты и еще несколько мужчин здесь, вместо того чтобы общаться с Лесом?

— Да, для видимости. Наши решили оставить кого-то кто привлечет внимание.

— Ничего себе, — возмутилась я.

На полянке Совет тем временем решил благополучно проигнорировать распоряжение Эйвинэкэ, пользуясь отсутствием ее самой и Лалин. Дескать, да, они перестарались, но все равно на дальние рейды нужно сопровождение, особенно старался Мастер Эстан. Отец щенка, не знаю, как его зовут, лишь мрачно усмехнулся, орочка побледнела, они ожидали подобного. Ничего себе заявочки...

Я осторожно прикрылась, снова вызвала Правительницу. Она появилась злая и мокрая, наверное, решила принять ванную.

— Что еще Лире?

Я так скромно вздохнула и сказала:

— Они вас проигнорировали. Все равно с отрядом должен быть оборотень, но при этом для видимости в Стане останутся такие наглые и яркие как Умир, а все остальные поселятся в лесах. И потом однажды этот щенок, — я показала его всем. — Однажды спросит у отца, а вы кто такой?

Щенок возмущенно тявкнул, но его никто не услышал. Эйвинэкэ показывал свою власть. Всех разметало, а потом жестко сжало, пускай на собственной шкуре почувствуют мои постоянные ощущения. Дальнейшее было некрасиво и не приятно, с помощью силы Правительница довольно жестко показала, почему она то кто есть. Теперь ее поняли и услышали все. Одно странно, при магии Правительница все время использовала руки, обычно она работала только взглядом. Непонятно.

После карательных мер наступили гораздо более неприятные. Переселение, оборотней переместили к нам, поближе к ней самой. Все дальнейшие использования их только после согласования с ней. Двух мастеров Магии наоборот переместили в Стан, для красоты. Здесь же было предложено поселиться Мастеру Боли. Та, скромно стоя в сторонке, согласилась, а потом при всех перечислила все грешки каждого из Совета. Наказания пошли по второму кругу, кое- кого сразу же переселили к нам и поменяли поле деятельности. Мастер Эстан, занимающийся до этого распределением отрядов и заданий, стал над нами — Целителями. Зрело недовольство, переходящее в войну, такое отношение терпеть не будет никто.

Этого я уже не вынесла и рассмеялась, чем привлекла в себе внимание:

— Лире? Тебя что-то не устраивает?

— Да, не обижайтесь, но какой из него Целитель, да и зачем? Учитывая, что он давно продался другому Клану.

Гробовая тишина и тихий голос Мастера Боли, я ее до полусмерти боюсь и ничуть этого не стесняюсь:

— Ты что-то об этом знаешь?

— Немножко. Кое-что сказали здесь, кое-что там. Все отряды идущие со мной куда-либо имели только одну цель — избавиться от меня и развязать крупный конфликт. Зачем? Кому может принести пользу бойня? Весь Клан пострадает. Были проверены все патрули, никто не связывался с людьми, но только вчера я узнала, что есть общая карта ловушек, причем у начальника. Потом меня удивила его личность. Обычно такие должности занимают самые опытные или Мастер Меча или Мастер Боя. А в самом начале после первого Совета, когда мне показали его, Нывур привел пример, что у него нет семьи. Здесь нет...

Мастер боли сняла маску и улыбнулась, так улыбалось только смерть. Холодные черные глаза, столь нехарактерные для нас на белоснежном лице. Постоянно меняющемся лице, не знаю, как ей это удавалось, но она словно перетекала, менялась каждое мгновение. Вместе с плавной грацией движение, поистине завораживающее зрелище. Никто не понял, как она оказалась рядом с орком и только уйдя в портал все поняли что произошло.

— И вот палач рукой костлявой

Вобьет в ладонь последний гвоздь...

Первой опомнилась Правительница:

— Очаровательно, что будет дальше? И почему ты, кстати, решила, что это он, Лире?

— Только что он яростнее и убежденнее всего доказывал необходимость присутствия оборотня, но ведь до этого ходили же просто отряды, без них? К тому же он сказал странную фразу, оборотень должен быть сам по себе и никому не подчиняться. В отряде это странно, сама по себе могу быть я и то недолго.

— Что ж, лучше поздно чем никогда, а сейчас все пойдут обряд Честности. Это когда вы не сможете солгать на заданный вопрос...

Тут же послышались возмущенные перешептывания, которые впрочем, мигом стихли при следующей фразе Правительницы:

— Если вы откажетесь, то умрете, или сразу заявив об этой, покинете Совет. Всем понятно? Икиноэль ты подашь пример?

— Хорошо, — недовольно отозвалась Мастер.

— А можно я сразу скажу?

Назад во мглу, в глухие склепы

Вам нужен бич, а не топор...

Но это так, для общего фона, — сказала я, видя недоуменные лица, затем, повернувшись к правительницы, обращалась именно к ней. — Я спрошу? Пока не началось дознание?

Тяжело вздохнув, Правительница решилась:

— Спрашивай.

— Вы дадите мне десять минут — собраться и увести дерево, я не могу оставить Дом не вражеской территории? И предупредить кое-кого надо, Ирику например.

— Ты о чем? — раздраженно спросила Эйвинэкэ.

— О войне, — недоуменно ответила я. — Сейчас все начнут войну против нас. Верно? — обратилась я к ближайшему орку.

Тот согласно кивнул.

— Ах, так, — разъярилась Владыка.

— Хватит, — тихий голос Лалин услышали все. — Мама возьми себя в руки, успокойся.

— Что ты имеешь в виду, — она повернулась к дочери.

— Успокойся, или отдай мне Скрижаль.

Эмоции взлетели до небес, ярость Правительницы и молчаливое спокойствие Лалин и магинь. Мастера Магии встали на ее сторону.

— Отречение?

— Если не будет другого выхода, — непреклонно сказала Лалин.

— Можно мне влезть? — снова подала голос я.

Вызывая бурю негодования со стороны эльфов, как ни странно орки относились доброжелательнее и смотрели с интересом.

Почему никто без меня не может ни с чем справиться?

— Правительница, а тот камень у вас на руке всегда издает такое магическое свечение?

— Какой?

На руке Эйвинэкэ было три интересных перстня, один из них излучал небольшое свечение в магическом фоне. Эйвинэкэ недоуменно посмотрела на руки и начала снимать их. Два соскользнули легко, а третий не снимался, он, словно врос. Мей, появившаяся из ниоткуда, как она это любила, тихо сказала неподалеку от меня:

— Это из арсенала управления чужой волей, тебя мягко подталкивают в нужную сторону, чуть ослабляя или усиливая те или иные эмоции. Сложно почувствовать со стороны, а сама вообще никогда не заметишь.

Совет зашевелился, подобное событие объясняло все странности в поведении Правительницы. Маги не смогли снять кольцо и теперь все отошли, меня замутило, когда Эйвинэкэ вытащила меч и точным ударом отрубила кисть. Кровь не успела брызнуть, застывая, я тут же оказалась рядом и убрала боль. Конечность она отрастит сама. Ее голос был, тих и задумчив, глаза казались огромными, занимали пол-лица:

— Приношу свои извинения, но вы тоже совершенно не правы.

— Как вы? — спросил кто-то из Совета, с побледневшим до зелени лицом.

Все-таки магия великая вещь, они к этому не привыкли и так бурно реагируют.

— За меня не волнуйтесь, кисть мне проще будет отрастить, чем палец. Где Мастер Боли?

Она возникла моментально, словно ждала, когда о ней спросят. Дальше распинали ее, как могла случиться, что кто-то наложил на кольцо правительницы подобное заклинание и как его активировал, ну и главное, почему это все прошло мимо ее внимания? Мастер извинилась и, получив полномочия изучить все, занялась допросом магов. Магини тоже пострадали за правое дело, пытаясь объяснить, почему они не заметили воздействие на нее. Икиноэль от души огрызалась, чем порадовала всех, а когда перешли к старым разборкам, вообще вызвала массу положительных эмоций.

Я снова вылезла вперед до перехода на личность Лалин:

— А можно я опять спрошу?

— Лире, может не надо? — недовольно спросила она. — Посмотри, к чему привел предыдущий вопрос.

— Зато может войны не будет, — не согласилась я.

— Спрашивай.

— А нам обязательно нужен такой большой Совет? Нет, я понимаю традиции и все такое прочее, но например магов могла бы представлять только Мастер Икиноэль. Раньше у нас, когда было нужно собрать двенадцать голосов, звали всех, а сейчас. И Совет сразу же станет меньше, до положенных двенадцати — тринадцати с Вами или Лалин членами?