В первых числах июня, ровно через месяц после окончания войны, Галя вернулась в Куйбышев. Помахивая маленьким чемоданом, шла пешком: от вокзала до улицы Вилоновской не так уж далеко. А вот и старинное здание политехнического института, во дворе которого ее квартира. Постояла, прислонившись к двери, щелкнула ключом. В комнате все тот же порядок, какой оставила около трех лет назад. На столе слегка пожелтевший листок, вырванный из ученической тетради: «Папа, я ушла на фронт».
Не раздеваясь, присела на краешек стула. Значит, отцу ни разу не удалось побывать дома. Жаль, конечно, но все же главное — он жив. Навела справки, будучи проездом в Москве. Там ответили: с фронта вернулся, службу продолжает. А вот что с ее подружкой Лидой, еще не знала. Да и судьба остальных мальчишек и девчонок из их 10-го «А» тоже не была известна. По ту сторону фронта о письмах лишь мечтали…
Вспомнила Галя своих одноклассников, своих учителей, и захотелось ей сейчас же, немедленно, побывать в школе. Вскоре подходила к перекрестку улиц Фрунзе и круто сбегавшей к Волге Красноармейской. Здесь, на углу, возвышалось белое двухэтажное здание. Над главным входом — белые же буквы по черному фону: «Средняя школа № 6».
Галя потянула на себя ручку двери, она не поддавалась. Дернула сильнее — толку никакого. И вдруг сообразила: сегодня же воскресенье! Было немножко досадно, но что пришла — не раскаивалась. Наоборот, радовалась. Столько трогательного, волнующего связано с этой школой! Тут ее вводили в мир знаний. Тут она стала членом Всесоюзного Ленинского Коммунистического Союза Молодежи. Отсюда ушла на защиту любимой Отчизны от гитлеровских оккупантов. Разве такое когда-нибудь выветрится из памяти?
Галя тогда еще не предполагала, что и школа ее не забудет. Пройдет несколько лет, в одном из просторных и светлых помещений будет создан Музей комсомольской славы. Собранные в нем экспонаты расскажут о бывших учениках, чьи высокие помыслы и благородные дела впоследствии станут известны и в самых отдаленных уголках нашей необъятной Родины, и далеко за ее пределами. Вот Александр Чаковский, видный советский писатель, удостоенный звания Героя Социалистического Труда. Вот летчик-истребитель, боевой друг и соратник Александра Покрышкина, Герой Советского Союза капитан Вадим Фадеев, отдавший свою жизнь за родимую землю. Вот Лев Полугаевский, не раз одерживавший победы над сильнейшими шахматистами мира. А вот ключ от рации, которым она, Галина Сущева, работала в тылу врага, вот ее комсомольский билет № 11835069.
На следующий день Галя отправилась в военкомат. Принял ее моложавый капитан с багровым шрамом на левой щеке.
— Сущева? Старший сержант? Есть личное дело, есть. Да вы садитесь. Есть, говорю, такая фамилия, запомнил. Правда, еще не знакомился. Сейчас…
Подошел к шкафу, туго набитому разноцветными папками, отыскал нужную, снова опустился на стул.
— Сейчас познакомимся.
Быстро стал перекладывать аккуратно подшитые листочки, приговаривая после каждого: «Тэк-с!» Задержался на странице, где были записаны награды.
— Давайте-ка полюбопытствуем, что у вас. Тэ-эк-с, медаль, медаль, медаль… Орден Славы, тэ-эк-с. Ого, орден Красного Знамени! А это, постойте, постойте, это же очень высокое боевое отличие Чехословакии — Военный Крест первой степени! Так вы, вы…
— Рядовая особой армии, — сказала Галя, пока ее собеседник подыскивал нужное слово. — Просто рядовая. И точка!
— Ну что ж, — не очень охотно согласился капитан, — рядовая так рядовая…
Он захлопнул личное дело, втиснул на прежнее место, остановился возле Гали так, что изуродованной щеки не было видно.
— Как дальше жить думаете, старший сержант? Работать, учиться, отдыхать?
— Учиться.
— В институте?
— В Батумском мореходном училище. Уже заявление написала.
Капитан как-то странно, вроде даже жалостливо посмотрел на Галю, хотел что-то сказать, но раздумал. Значение этого взгляда она поняла потом, когда получила из Батуми ответ: «Особы женского пола в училище не принимаются».
Впоследствии она с усмешкой рассказывала:
— Тогда мне небо показалось с овчинку. Никак не могла взять в толк: за что так жестоко покарала меня судьба, отобрала мою заветную мечту? Однако недаром, видно, мудрец сказал: все, что делается, к лучшему. Утверждение, конечно, спорное, но применительно ко мне подтвердилось полностью, и даже больше. Я нашла свое настоящее счастье в другом…
Галя поступила в Куйбышевский медицинский институт. Окончила его с отличием. Была зачислена в клиническую ординатуру. И здесь показала завидные знания. В этом же институте стала ассистентом кафедры нервных болезней. Лечебную деятельность совмещала с педагогической и научной. Успешно защитила кандидатскую диссертацию. В 1969 году написала докторскую. Спустя пять лет, когда на ее счету было уже свыше шестидесяти научных работ по вопросам невропатологии и нейрохирургии, она получила звание профессора.
Дробно стучат колеса на стыках рельсов. Километр за километром отсчитывает стремительный поезд. Мелькают, словно в калейдоскопе, пристанционные постройки с островерхими крышами из красной черепицы, синеют на горизонте зубчатые перелески, грохочут под вагонами мосты, перекинутые через отливающие слюдой ленты извилистых речушек… Все это Галина Петровна когда-то видела, и ей вроде бы незачем слишком волноваться. Только как быть спокойной, если через несколько часов предстоит встреча с людьми, которые в дни жесточайших испытаний стали ее побратимами? Конечно, минуло столько лет, и поредели их ряды. Но, к ее великому счастью, осталось еще немало и друзей.
Нет, бывшая рядовая особой армии, а ныне доктор медицинских наук, профессор Галина Петровна Сущева не могла не волноваться. Она ехала по земле, где когда-то оставила частицу своего сердца.