Все

Моё сердце чуть не выпрыгивает из груди, когда я замечаю Оливию, прямо там, где она сказала, что будет. Она всё ещё в той же одежде, что и этим утром, джинсы и тёмно-синий свитер, её хвост качается за ней, пока она расхаживает перед моей дверью, нервно кусая ноготь указательного пальца.

Поворачиваясь, она останавливается как вкопанная, когда её глаза встречаются с моими. Её плечи опускаются, руки падают по бокам. Она выглядит нервной, неуверенной, но также и облегчённой.

Я делаю шаг к ней, футы между нами кажутся милями.

— Финч, — выдыхаю я.

Слёзы туманят её глаза, когда её нижняя губа дрожит.

— Бронкс, — шепчет она, моё имя застревает в её горле. — Мне жаль.

Я качаю головой.

— Не извиняйся.

Мне не нужны извинения. Всё, что мне нужно, это она.

По выражению её лица я знаю, как ей жаль. Как она была смущена и обижена, думая, что я намеренно бросил её и изменил ей. Со всеми уликами, направленными против меня, и моей репутацией, я знаю, ей было трудно поверить мне, но я всегда знал, что где-то глубоко внутри она цеплялась за надежду, что я больше не тот парень. Что я любил её.

Но я больше не хочу думать об этом. Прямо сейчас всё, что я хочу, это обнять её.

Я протягиваю ей руку.

— Иди сюда.

Более чем охотно, она идёт ко мне, и я встречаю её на полпути тремя длинными шагами, заключая её в свои объятия. Я крепко держу её, её руки обвиваются вокруг моей талии, обнимая меня так же крепко. Её мягкий ванильный аромат окутывает меня, успокаивая меня, и я чувствую, что могу снова дышать.

Её тело тает в моих объятиях, и я прижимаю губы к макушке, наслаждаясь ощущением её прикосновения. Когда я отстраняюсь, чтобы посмотреть на неё, эти тёплые карие глаза уже смотрят на меня, полные тоски.

Наклонив голову, я прижимаю свои губы к её, целуя их мягко, медленно. Я не тороплюсь с ней, любя то, как её губы и тело ощущаются против моих. Она, должно быть, чувствует то же самое, её руки скользят вверх по моему торсу к моей груди, одна ложится на мою щеку, а другая дотягивается до воротника моей рубашки, пальцы сворачиваются внутрь, сжимая ткань и притягивая меня ещё ближе.

Я позволяю своему языку скользнуть по её нижней губе и погрузиться внутрь её рта, чтобы провести по её собственной, пробуя её вкус. Она вздыхает от удовольствия, но отстраняется от поцелуя, переводя дыхание.

Я хмурю брови, боясь, что я двигался слишком быстро, напугав её, но большой палец её руки, всё ещё лежащей на моей щеке, скользит взад и вперёд, успокаивая.

— Давай зайдём внутрь, — шепчет она, и я внезапно осознаю, что мы посреди коридора. Не то чтобы меня это волновало — почти все уже уехали на каникулы — и даже если бы люди всё ещё слонялись поблизости, мне было бы наплевать, если бы они увидели.

Я делаю глубокий вдох, приводя голову в порядок. С того момента, как я покинул Делайлу, до того, как я добрался до парковки и вошёл в общежитие, всё было в тумане, единственная мысль, проходящая через мой разум, — увидеть Оливию.

Неохотно, я отпускаю её, чтобы достать ключи и открыть дверь, придерживая её для неё. Она заходит и пересекает комнату, стоя перед моим столом, когда дверь тихо закрывается за нами. Мы стоим лицом друг к другу, нервная энергия внезапно гудит между нами, никто из нас не знает, кто должен говорить первым.

Прочистив горло, я снимаю куртку и кладу её на комод, прислоняясь спиной к двери. Я жажду прикоснуться к ней, но даю ей пространство, даю ей возможность подойти ко мне. Я не хочу облажаться.

Она ёрзает, нервно ковыряя кожу у края ногтя.

— Мне жаль, — говорит она тихо, искренне, её голос прорезает тишину.

Я отталкиваюсь от двери, выпрямляясь.

— Тебе не нужно извиняться.

Она качает головой, глаза смотрят вверх, чтобы поймать мои.

— Нет, нужно, — настаивает она, и слёзы снова щиплют её глаза. — Мне жаль, что я не поверила тебе, — шепчет она болезненно.

Не в силах не прикоснуться к ней, я пересекаю комнату и снова обнимаю её, её щека покоится на моей груди.

— Когда она пришла в класс в твоей толстовке, говоря эти вещи, я… — Слова застревают в её горле. — Потом в классе и в ночь перед экзаменом, ты говорил, что я даже не буду тебе нужна, и я подумала….

Я целую её в макушку успокаивающе, прежде чем отстраниться, беря её лицо в свои руки, чтобы я мог посмотреть ей в глаза.

— Я понимаю, — признаю я болезненно. Как бы я это ни ненавидел, я понимаю. У меня дерьмовое прошлое. Смешайте это с генеральным планом Адрианны, и я, вероятно, тоже не поверил бы мне.

Я должен был знать, до какого уровня опустится Адрианна, чтобы отомстить мне. Я знаю, насколько она извращённая и манипулятивная, и я был дураком, полагая, что она причинит боль только мне. Но, конечно, Оливия была сопутствующим ущербом в её и Крысёныша великой схеме.

— Я знаю, что у меня не самый лучший послужной список, что против меня многое, но просто знай, что отныне я никогда не сделаю ничего подобного тебе, — клянусь я, тяжело сглатывая. — Я имел в виду то, что сказал, Финч. Я люблю тебя, и я не планирую терять тебя в ближайшее время.

Её глаза смягчаются, глядя на меня с тоской и нуждой.

Медленно я наклоняю голову, чтобы нежно прижать свои губы к её в долгом, сладком поцелуе, отстраняясь и прислоняясь лбом к её лбу.

— Я тоже люблю тебя, — шепчет она, заставляя моё сердце подпрыгнуть.

Я отстраняюсь, ища в её глазах любую нерешительность, ложь. Всё, что я могу найти, это правду. Она не говорит это просто, чтобы сказать в ответ. Она имеет это в виду.

Я снова наклоняюсь и прижимаю свои губы к её, целуя её страстно, сообщая, как много значат для меня эти слова. Не только любить кого-то, но и чтобы кто-то любил меня в ответ, это приятно. Восхитительно, даже. Это похоже на чувство безопасности, которого у меня никогда не было раньше. То, что я знаю, что могу иметь только с ней.

Через некоторое время мы оба отстраняемся, чтобы перевести дыхание.

— Так что теперь? — спрашивает она, глядя на меня этими большими карими глазами.

Я не знаю, имеет ли она в виду в целом или между нами, но я отвечаю, охватывая все основы.

— Ну, Бреннен сказал, что школа должна скоро связаться со мной, чтобы получить заявление и узнать, хочу ли я предъявить обвинения, — говорю я осторожно, оценивая её реакцию, но я не обнаруживаю никаких возражений. — Я знаю, что они идут за ним, но я не уверен насчёт Адрианны. — Я не знаю, сколько доказательств есть, чтобы сделать её сообщницей.

Она кивает, впитывая всё.

— А что касается нас, я всё ещё твой, если ты хочешь меня.

Она смотрит на меня с такой привязанностью, что это больно.

— Конечно, хочу, — говорит она, кладя руку мне на щеку и вставая на цыпочки, чтобы прижать свои губы к моим. — Я хочу всего тебя… хорошее, плохое, всё, — выдыхает она между поцелуями.

И вот так, я полностью сдаюсь. Сто десять процентов, без сомнения, эта девушка владеет мной.

Я пропускаю свои пальцы сквозь её волосы, углубляя поцелуй, и делаю шаг вперёд, заставляя её сделать шаг назад. Задняя часть её бёдер прижимается к моему столу, и она садится на деревянную поверхность, раздвигая колени, чтобы позволить мне встать между ними.

Я напоминаю себе, чтобы не торопиться, быть нежным. Я не планировал, чтобы это переросло во что-то большее, чем поцелуй, но когда её пальцы скользят вниз по моему торсу и проникают под мою рубашку, касаясь моей голой кожи, эти мысли очень быстро вылетают из головы.

Я не смею снимать свою рубашку, не желая случайно неверно истолковать её действия и двигаться слишком быстро. Но когда она подтягивает ткань вверх, отводя её в стороны, я думаю, что довольно хорошо читаю её сигналы.

Мои губы лишь кратко прерывают контакт с её губами, когда я дотягиваюсь за собой и хватаю воротник своей рубашки, стягивая её вверх и снимая. В ту же секунду, как моя рубашка падает на пол, её прохладные, нежные пальцы касаются моей обнажённой кожи, поджигая её.

Я стону в её рот, хватая её за бёдра и притягивая её ближе к краю стола, чтобы наши тела были прижаты друг к другу. Мои пальцы чешутся, чтобы дотянуться до ткани её свитера, но я не делаю этого, желая и нуждаясь в том, чтобы она была той, кто добровольно полностью доведёт дело до конца.

— Бронкс, — она выдыхает моё имя на мои губы, самый тихий стон в её тоне.

— Да?

Чёрт. Почему мой голос звучит так хрипло?

Вместо того, чтобы использовать слова, она кладёт свои руки поверх моих, скользя ими вверх по её бёдрам. Когда мои кончики пальцев касаются края её свитера, я отстраняюсь.

— Ты уверена? — спрашиваю я, запыхавшись, моё сердце колотится в груди.

Она смотрит на меня затуманенными глазами, затем её взгляд скользит к моей кровати.

— Да.

Руки практически дрожат, я хватаю край её свитера и тяну его вверх. Она поднимает руки, позволяя мне стянуть ткань вверх и через голову, открывая простую белую футболку под ней.

Она притягивает меня для жгучего поцелуя, её пальцы роются в моих волосах. Я хватаю её за заднюю часть бёдер, поднимая её и неся несколько шагов к моей кровати, мягко укладывая её.

Я заползаю на неё, одна рука прижата к матрасу возле её головы, в то время как другая покоится на её бедре, медленно пробираясь вверх и под тонкую ткань её футболки, мои пальцы скользят по её мягкой, тёплой коже.

— Подожди, — она отстраняется от поцелуя, запыхавшись, её рука резко опускается, чтобы схватить моё запястье.

Я автоматически замираю, отстраняясь. Глядя на неё, я отмечаю, что её глаза смотрят куда угодно, только не на мои.

— Мы не должны этого делать, Финч, — уверяю я её, боясь, что всё происходит слишком быстро.

— Я знаю. Но я хочу. Я просто — можно нам... — она делает глубокий вдох, её глаза наконец встречаются с моими. — Можно я оставлю свою футболку? — спрашивает она застенчиво, её щёки вспыхивают красным.

— Детка, тебе не о чем беспокоиться, — обещаю я мягко, убирая прядь волос с её лица. — Ты идеальна.

Она смотрит на меня, глаза нерешительны, и моё сердце разрывается от того, что она так не уверенна в своём теле. Но я не буду давить на неё. Я с радостью приму всё, что она готова дать мне, и буду полностью ценить её без вопросов.

Я знаю, что это не самое идеальное место для нашего первого интимного момента; резкий флуоресцентный свет в комнатах общежития далёк от романтики. Во всяком случае, я представлял себе свечи, отбрасывающие мягкое свечение, и цветы повсюду, огромную плюшевую кровать, а не дерьмовый односпальный матрас, который почти такой же жёсткий, как картон. Но я знаю, что символизирует встреча в этой комнате, поскольку я отказывался приводить сюда кого-либо раньше. Как это изменит всё и покажет ей, как много она для меня значит. Как она не похожа на других девушек. Даже близко.

Я тяжело сглатываю.

— Да, детка. Ты можешь оставить её, если хочешь, и просто знай, что мы не должны делать ничего, чего ты не хочешь, — повторяю я, нуждаясь в том, чтобы она знала, что я ничего от неё не ожидаю. Что она не должна чувствовать себя обязанной делать это только потому, что мы помирились и эмоции зашкаливают.

Вспышка облегчения мелькает в её глазах, прежде чем они становятся мягкими, обожающими.

— Я хочу, — утверждает она, её голос абсолютно уверен.

Мне дорогого стоит сдержать всего себя, чтобы не взять её прямо в эту секунду.

— Финч… — я напрягаюсь, борясь со своими самыми основными инстинктами, чтобы начать срывать с неё одежду.

Она наклоняется и мягко прижимает свои губы к моим, давая мне понять, что она уверена, и я пропал.

Медленно я скольжу рукой вверх по её позвоночнику под рубашкой, пока не дохожу до застёжки её бюстгальтера.

— Можно это снять? — спрашиваю я, не решаясь, не желая полностью нарушать её границы.

Она кивает, и одним щелчком моих пальцев застёжка расстёгивается, и она просовывает руки через лямки и отверстия рукавов, умудряясь вытащить свой бюстгальтер, роняя его на пол. Я не могу не смотреть на её идеальные, миниатюрные груди, её соски выпирают сквозь тонкую футболку. Не в силах сопротивляться, я наклоняю голову низко и беру один из них в рот, мягко посасывая сквозь ткань.

Она делает резкий вдох, выгибая спину. Её рука летит к моему затылку, пальцы прочёсывают мои волосы. Сладкие маленькие стоны льются из её горла, и я автоматически решаю, что это мой самый любимый звук.

Переключаясь на другую грудь, я даю другой то же самое, мои руки находят путь к её джинсам, а мои пальцы работают над тем, чтобы расстегнуть пуговицу и опустить молнию.

Я целую её одетый торс, оставляя поцелуй с открытым ртом, когда мои губы наконец касаются кожи, лишь небольшой кусочек её виден между краем её футболки и джинсами.

Я цепляю пальцы под пояс её джинсов и трусиков, глядя на неё сквозь ресницы в поисках разрешения. Тяжело дыша, она отталкивается на локти и кивает, наблюдая за каждым моим движением.

Осторожно я стягиваю ткань вниз по её длинным ногам, открывая её лоно. Я тяжело сглатываю, прежде чем поднять глаза и встретиться с её взглядом, её глаза прикрыты, а щёки раскраснелись.

Поддерживая зрительный контакт, я раздвигаю её ноги и прижимаю свои губы к внутренней стороне её бедра, намеренно царапая щетиной моей челюсти нежную кожу, пока я продвигаюсь вверх. Она хнычет, её голова запрокидывается назад, когда её ноги раскрываются ещё больше.

Прямо перед тем, как мои губы достигают её центра, я быстро переключаюсь на другую ногу, оставляя ещё одну цепочку поцелуев вверх по внутренней стороне её другого бедра. Но на этот раз, прямо перед тем, как я собираюсь уткнуться лицом между её ногами, она хватает моё лицо и тянет меня к своему рту, целуя мои губы.

Всё её тело напряжено, и я могу сказать, что она нервничает. Что-то вроде этого, вероятно, более интимно для неё, чем сам секс, и я понимаю, я не буду заставлять её делать то, что ей неудобно.

— Мы не должны делать ничего, к чему ты не готова, — уверяю я её.

Я смотрю, как её горло делает глоток, её глаза внезапно отворачиваются от моих.

— Мне жаль, я просто никогда не делала этого. Я на самом деле никогда ничего не делала раньше.

— Подожди, — мой желудок сворачивается от смеси эмоций. — Ты никогда?

Она качает головой, всё ещё отказываясь встретиться с моим взглядом.

Я закрываю глаза, стискивая челюсть, чтобы собрать любую оставшуюся у меня крупицу сдержанности.

Прохладные кончики пальцев скользят по моей щеке и ложатся на мой подбородок, поднимая мою голову. Я открываю глаза, чтобы встретиться с её глазами, и она медленно наклоняется и прижимает свои губы к моим. Это так мягко, нежно. Интимно. Тот факт, что она готова дать мне больше — дать мне то, что она никогда не давала никому другому — каким-то образом заставляет меня любить её ещё больше.

Я кладу руку на её щеку и восхищаюсь её прекрасными чертами, любя каждый дюйм её. Она поворачивает голову и прижимает нежный поцелуй к моему запястью, почти уничтожая меня.

Осторожно я вынимаю её волосы из хвоста, наблюдая, как они рассыпаются по моей подушке, как ореол. Я натягиваю её резинку для волос на своё запястье и наклоняюсь, чтобы поцеловать её ещё раз.

— Позволь мне сделать тебе хорошо, — бормочу я напротив её губ, желая разогреть её и сделать её первый раз максимально приятным.

Протягивая руку, я позволяю своим пальцам скользнуть по внутренней стороне её бедра, прежде чем двинуться вверх к вершине её бёдер и между её ног. Она ахает в мой рот, как только мои пальцы находят её мягкую, тёплую, влажную кожу, потирая круги.

Цепочка вздохов и стонов срывается с её губ, когда моя рука исследует между её бёдер, и, в конце концов, её дрожащие ноги сжимают мои бёдра, когда её голова запрокидывается на подушку.

— Вот так, детка. Отпусти, — призываю я её.

Её спина выгибается от кровати, и её пальцы впиваются в мою спину, притягивая меня ближе. Всего несколько движений моих пальцев, и она разбивается подо мной, и я проглатываю её крики, когда она кончает.

Я даю ей перевести дыхание, гладя её волосы, когда она спускается со своего пика. Она медленно моргает, открывая глаза, её зрачки сужаются до нормального размера.

Я целую её медленно, сладко, со стоном, когда её кончики пальцев скользят по моему телу к поясу моих джинсов. Дрожащими пальцами она расстёгивает пуговицу и опускает молнию, стягивая ткань.

Я хватаю её руки, переплетая наши пальцы вместе и кладя их над её головой. Я целую её губы ещё несколько раз, прежде чем сползти с кровати и снять свои джинсы, затем иду к своему комоду и вытаскиваю презерватив.

Заползая обратно на неё, между её ног, я смотрю глубоко в её глаза, ища ответ. Я могу сказать, что она нервничает.

— Финч, ты уверена в этом? — задаю вопрос я, боясь спросить снова, но чувствую, что должен.

Я представлял этот момент так долго, провёл столько ночей, думая о ней, но я не буду принуждать её ни к чему, к чему она не готова. Я буду ждать, если она не готова, как бы сильно я её ни хотел.

Она колеблется, её глаза мелькают с осознанием того, что мы собираемся сделать. Она смотрит на меня долго и пристально, уязвимость написана на всём её лице. И тут я это обнаруживаю. Неуверенность.

Я практически вижу ментальный барьер, предупреждающие знаки, срабатывающие в её голове, говорящие ей, что это не мой первый раз. Что для меня это не ново, ничего особенного. Но, боже, как она ошибается. Никто не сравнится с ней и никогда не будет.

— Я люблю тебя, — шепчу я. — Я не любил никого, кроме тебя. И не буду любить никого, кроме тебя, — признаюсь я.

И вот так, её глаза проясняются, и любые затяжные негативные мысли исчезают. Она знает, что я не буду использовать её и уходить сразу после того, как возьму у неё то, что не брал ни один другой мужчина. Она знает, что я останусь так долго, как она позволит мне.

Она хватает моё лицо и притягивает меня для поцелуя.

— Я люблю тебя. Я уверена.

Я прижимаю свои бёдра к её, трусь о неё, показывая ей, какое влияние она на меня оказывает, целуя её до потери рассудка.

Она снова проводит пальцами по моему телу, цепляясь за пояс моих боксеров, опуская их. Я сбрасываю их и хватаю презерватив, отрывая губы от её, чтобы разорвать фольгированный пакетик зубами, а затем раскатываю его.

Нежно я ласкаю её лицо, глядя в её глаза, когда я выравниваю себя у её входа.

— Никто, кроме тебя, — бормочу я, прежде чем прижать свои губы к её и войти в неё.

Нежно я вхожу в неё дюйм за дюймом, стоная от того, как хорошо она себя чувствует, как тесно, тепло и влажно.

Она хнычет в мои губы, отстраняясь от поцелуя, чтобы откинуть голову на подушку, её глаза крепко закрыты от дискомфорта.

— Мне жаль, детка. Мне так жаль, — извиняюсь я. — Хочешь, чтобы я остановился?

Она качает головой, медленно, дрожаще выдыхая.

— Нет, просто... — она ахает, когда пытается сдвинуть своё тело. — Просто дай мне секунду.

Я целую её в лицо и шею, стараясь изо всех сил отвлечь её от боли.

— Скоро станет легче, — обещаю я.

Медленно я скольжу пальцами вниз между нашими телами, чтобы дотянуться между её ног, снова нажимая на её пучок нервов, заставляя её стонать.

Через некоторое время она экспериментально двигает бёдрами, и я замираю, оценивая её реакцию. Узел между её бровями исчез, и её глаза прикрыты, когда она смотрит на меня с нуждой. Осторожно я перекатываю свои бёдра, и её глаза блаженно закрываются, маленький стон срывается с её горла.

Я толкаюсь в неё медленно, томно, входя немного глубже каждый раз, пока она не примет всего меня. Я не тороплюсь с ней, не желая трахать её бессмысленно или мчаться к концу, как со всеми остальными. Я хочу заниматься с ней любовью. Целовать, ласкать и поклоняться всему её телу, пока мы оба не будем дрожать и задыхаться.

Это похоже на танец, как мои бёдра перекатываются против её, и как её язык касается моего. Я был со многими женщинами, но ни одна из них никогда не сравнится с ней. С девушкой, которая украла моё сердце, даже не пытаясь. Которая захватила моё дыхание с первого взгляда, чья улыбка могла осветить целую комнату, чьё сердце могло любить моё полностью. Она умна, красива и добра. У неё одной есть полная власть сломать меня, поставить меня на колени, если она этого захочет.

Никто никогда не сравнится с ней.

Я чувствую, как её стенки сжимаются вокруг меня, моё имя вперемешку с мольбами о разрядке срывается с её губ, говоря мне, что она близка. Я вхожу в неё медленно, томно, попадая в то место, которое заставляет её метаться подо мной каждый раз.

Она всхлипывает, её спина выгибается от кровати, когда её руки и ноги обвиваются вокруг меня. Я ускоряю темп, толкаясь в неё сильнее, быстрее, и она разбивается подо мной, её тело трясётся от силы оргазма, который пронзает её.

Её стенки сжимаются и трепещут вокруг меня, отправляя меня за край. Я разряжаюсь, её имя — единственное, что срывается с моего языка.

Я падаю на неё, тяжело дыша, пот покрывает мою кожу. Мои губы находят её шею, оставляя поцелуи, пока мы оба приходим в себя после нашего пика, пытаясь отдышаться. Она обнимает меня, её руки скользят вверх и вниз по моей спине, прежде чем её пальцы останавливаются на волосах на затылке, играя с короткими прядями.

— Останься, — молю я, слово срывается с моих губ, хотя я не имею права просить. Я этого не заслуживаю, особенно после того, как так много девушек просили меня о том же, а я отказывался, уходя и уезжая сразу после без малейшего угрызения совести.

— Я никуда не уйду, — обещает она, целуя меня в макушку.

Когда мы оба переводим дыхание, я сползаю с неё и выбрасываю презерватив в мусорное ведро. По пути обратно к кровати я хватаю полотенце, чтобы вытереть нас обоих, прежде чем заползти обратно в кровать и обнять её.

Её голова покоится на моей груди прямо над моим стучащим сердцем, её пальцы рассеянно вырисовывают ленивый узор по моей коже. Я наблюдаю, как её пальцы кружат вокруг двух шрамов от сигаретных ожогов, оставленных там давно.

Я хватаю её за запястье, поднося её руку к своему рту, где целую её ладонь и подушечку каждого её пальца.

Наклоняясь, она оставляет два нежных поцелуя на крошечных шрамированных тканях, её большие глаза смотрят на меня сквозь ресницы после, делая меня ещё более потерянным.

Моё горло переполняется эмоциями, когда я вижу, как она смотрит на меня с такой любовью в глазах, что это больно. Никогда раньше на меня так не смотрели, не заставляли чувствовать себя чего-то стоящим. Без стыда за шрамы на моём теле. Понятым.

Я хватаю её лицо и притягиваю её для медленного, томного поцелуя, не в силах перестать целовать её.

— Я люблю тебя, — выдыхает она, растапливая моё сердце.

— Я тоже люблю тебя.

Боже, как же я люблю эту девушку.