Через несколько месяцев после Битвы при Матхуре

– Именно здесь Ману сделал выбор между спасением своего народа и спасением своей расы. По крайней мере, так он утверждал, – сказала Хранительница свитков, тщетно отряхивая плащ. Трудно оставаться безупречной в царстве, где пепел давно изгнал любую росу.

– И какой урок мы извлечем из этого? Человек, полагающийся на предвидение, всегда сожалеет о прошлом?

– Не уверена, что мне это нравится, сестра Календула. – Она рассмеялась, хотя это вышло больше похоже на хрип, а лицо ее скривилось от боли – слишком уж болели до сих пор не зажившие руки. – Особенно с учетом того, что наш план по обучению мира манерам поведения в значительной степени зависит от ваших глаз. – Она отвернулась, уставившись в окно, за которым виднелась серая стена, скрывавшая тысячи лиц. – Ты уверена, что хочешь принять это имя? Календула? При рождении тебе было дано прекрасное имя.

– После инициации судьба мира отказала мне в выборе имен, – показала знаками сестра Календула. – Теперь кажется, что это упущение было сделано неспроста.

Раздался шум – шум, который прорезал тишину, как нож прорезает плоть. Одна из массивных дверей с грохотом распахнулась, и в комнату, спотыкаясь, вошла девушка – казалось, каждый миг ее меч грозит зацепиться за ее лодыжки. Девушка сделала еще несколько неуклюжих шагов и наконец остановилась. Вся левая половина ее тела от головы и ниже состояла из обугленной плоти, скрученной и сросшейся с лохмотьями одежды, расплавленной и искореженной какой-то злой магией. И это было вполне неплохо, учитывая, что в этой веселой команде мстителей главным условием членства было, похоже, наличие шрамов.

– Добро пожаловать, Буря. Мы ждали тебя… и твоего друга. Надеюсь, вас не поджидало никаких неприятностей в пути.

– Не особенно. – Буря окинула взглядом Каменных Людей, и страха в ее глазах не было. – Только полудохлую рыбу нашли, и это было интересно. Рада почтить ваше гостеприимство предложенным вами гипокрасом, – сказала Буря, подняв в приветствии уже пустой изумрудно-золотой кубок, в руке у Хранительницы был похожий, только помятый. – Пусть он даже на вкус отдает железом. О, но барда, которого вы прислали, чтобы он угостил нас напитком и сопроводил сюда, было очень тяжело выносить. Как вы думаете, почему я задыхаюсь? Просто потому, что не могла бежать от него еще быстрее.

– Боюсь, что к барду надо привыкнуть. – Хранительница, улыбаясь, глянула на сестру Календулу – они обе поняли, что им нравится Буря.

– Я думал, что я вхожу в осиное гнездо, – донесся из-за спины Бури низкий голос, – а выяснилось, что здесь чистят перышки две девчонки.

– А разве иначе мы можем быть уверены, что ужалят лишь тех, на кого мы укажем? – откликнулась Хранительница, наблюдая, как вслед за Бурей входят воин и бард.

Бард пересек проход и встал рядом с ней, но она едва заметила это. Ее глаза не отрывались от воина. Грубый, как зазубренный кинжал, этот чужеземец пришел из другого времени, его кожа была бледна, как слоновая кость, – лишь шею обхватывал черный шрам, похожий на петлю, которая не справилась со своей задачей. Каждое движение мужчины выдавало в нем настоящего воина, особенно то, как он все время пытался схватиться за рукоять меча уже не существующей рукой. Ну и, конечно, шрамы говорили о том же.

– Должен признаться, я был удивлен, увидев, что трон Айрана Мачила занят, – сказал воин.

– Кто нашел, тот и забрал, – знаками показала стоящая у бассейна сестра Календула; красный рубин, застрявший у нее в горле, придавал зловещий оттенок ее улыбке.

– Язык Знаков,– усмехнулся воин.– По крайней мере, хоть что-то сохранилось от моего времени.

– Я не знаю этого танца рук. Почему она не удостаивает нас ни словом? – спросила Буря.

– Когда у тебя вырвали глотку – это не располагает к изящной беседе, – изрек бард. – Мучук Унд из Икшвака и Буря из Серебряных Волчиц, вы присутствуете перед ликом сестры Календулы, сестры Черного Ордена, и Провидицы Миров из Айрана Мачила, и Хранительницы…

– Провидицы Миров? – прервал его Мучук Унд. – А разве Провидец не должен быть дряхлым старым ублюдком с долбаным камнем в черепе?

– Старая мода должна уступать путь новой, и ты вскоре убедишься, что девочки гораздо более мотивированы на борьбу с хаосом, – сказала Хранительница.

– Обязательно этим займусь, – сказал Мучук и повернулся к сестре Календуле. – Итак, ты увидела, что я приближаюсь, и знаешь, чего я хочу, – сказал он, не сводя глаз со Сферы Аган Миан, застрявшей в наполовину сожранном горле сестры, и смотря прямо на почерневшие нервы, выпирающие, как вены на мраморной статуе. – Что теперь?

– Нам нужна еще одна рука помощи.

– У сестры Календулы есть на примете одна кандидатура, – сказала Хранительница, – но к нам она примкнет не скоро. И я не думаю, что ее выбор тебе понравится. А пока…

Сестра Календула сделала знак, перебивая ее.

– На данный момент нам остается только надеяться, что заинтересованные лица будут должным образом отвлечены.– Она протянула тонкие пальцы к воде. Те утонули в глубине, но, казалось, это одновременно и пробудило нечто под поверхностью, там появилось слабое волнение, какой-то намек на рябь.– До тех пор тебе нужно довериться мне.

– Ты просишь меня доверять тебе, – прорычал Мучук Унд, – но ты не заслужила моего доверия.

– Ты забываешь, что твое прошлое не хранит от меня секретов, равно как и твое будущее, – показала знаками сестра Календула.

– Значит, ты видишь, как я растопчу твое хорошенькое личико?

Хранительница решила вмешаться:

– Воин, наш список врагов очень длинен. И это вполне естественно. Сестра Календула хочет уничтожить бросивших ее друзей, твоя подруга хочет… – Хранительница посмотрела на Бурю и улыбнулась. – Ты хочешь смерти господина Кришны, не так ли?

Буря, до этого покачивавшая в руке пустой кубок, замерла:

– Откуда ты это знаешь, Хранительница?

Хранительница улыбнулась, поворачиваясь к Мучуку Унду:

– А ты хочешь…

– Детей Света, – ответил Мучук Унд, прежде чем она смогла закончить.

– Что, если бы я сказала вам, что в Войне, что закончит все Войны, они стоят на одной стороне?

– Тогда этих ублюдков будет проще снести, – ответила Буря.

– Это зависит от того, кто против них, – сказала Хранительница, а затем посмотрела на Мучука Унда. – Например, Армия Бессмертных, Военачальник Лора и Провидица Миров? Если они будут вместе, от такой армии не смогут отмахнуться даже дэвы.

– Я полагаю, – сказал Мучук и глянул на сестру Календулу, а затем оглянулся на орду рычащих, но при этом весьма хорошо воспитанных Каменных Мужчин и Каменных Женщин. Обернувшись, он увидел, что сестра Календула стоит прямо перед ним. Сестра коснулась нежной влажной ладонью руки Мучука Унда, направляя его к окну.

Нар Ад, пробежав пальцами по лире, на которой он больше не мог играть, решил чуть ее подтолкнуть:

– Можно задать тебе вопрос, дорогая Хранительница?

– Очевидно, – ответила она.

– Барды склонны к бравадам, – усмехнулся Нар Ад. – Если вернуться к тому, на чем мы остановились, можешь ли ты, все так же искренне веря своему сердцу, отрицать роль удачи в том, что мы оказались там, где мы сейчас находимся?

Ну вот опять.

– Как выяснилось, наша Масха не соответствует кулинарным пристрастиям Каменного Дитя…

– Потому что человек, которому она доверяла, отравил суп, который она ела, – сказала она.

– Магия Сферы Аган Миан поддерживает Масхе жизнь, – продолжил Нар Ад.

– С перерезанным горлом, без голоса и без друзей.

– Или возьмем меня, я выжил, – пропыхтел Нар Ад, – потому что потолок упал столь удачно, что я не погиб.

– Неизвестно, это тебе повезло или нам – наоборот.

– О? Отлично, а как насчет того, что ты приземлилась на самую высокую башню мира, – напомнил Нар Ад, – и всего лишь сломала руку.

– День, когда ты можешь считать, что даме повезло, что она просто раздробила все кости в руке, очень мрачен, – усмехнулась Хранительница, вспоминая тот день, то небо и того мужчину, которого она оставила позади. Выжил ли он? Но она отмахнулась от этой мысли, как от надоедливой мухи. Надежда была для нее томом, стоявшим на столь высоко расположенной полке, что она не могла до нее дотянуться.

Прежде чем Нар Ад успел снова заговорить, она спросила:

– А ты ведь считаешь, что удача – это то, что осталось после пророчеств, возничий, которым нельзя управлять, молитвы достойных, что были услышаны?

– Да! Именно! Но подожди! Я ведь знаю эту строчку. Это цитата из… – выдохнул Нар Ад, – из моей книги! Это я написал! Как я обожаю твой разум, Огонек!

Вахура, Хранительница свитков новой Провидицы Миров, улыбнулась и снова сделала глоток крови из своего кубка. Сглотнув, она почувствовала привкус железа, потекший по ее горлу.

– Пойдемте, госпожа моя, время близится,– сказал Нар Ад, подзывая ее к окну, где сестра Календула показывала Мучуку Унду, в чем же заключается ее подарок ему. Вот уж точно, самая счастливая женщина в мире.

Ведь подарком была аккуратно отделенная от тела голова девочки, украшенная медными локонами. Темно-бордовые пятна у закрытых глаз, розовые ободки вокруг ноздрей и изуродованные щеки повествовали о тех страданиях, что перенесло это дитя в свои последние мгновения. И сейчас сестра Календула небрежно держала эту голову за волосы. Календула чуть наклонила голову девочки вперед и приоткрыла ей веки, направив лицом в сторону Каменного Рода, а затем медленно повела рукой слева направо и справа налево, рассыпая семена Календулы среди несчастных.

И пусть прошло некоторое время, но все же, когда оно прошло, в мертвом городе зазвучала мелодия. Нар Ад называл ее Рааг Рта – Мелодия Упорядоченного.

Сердца тех детей Каменного Рода, что стояли ближе всего к сестре, заколотились, и звучало это столь оглушительно, словно сердца эти хотели вырваться из груди. Они бились все громче и громче, наполняя их черепа наслаждением и экстазом. И вскоре их пронзительные стоны эхом разнеслись по руинам Айрана Мачила, ибо семя Календулы пустило свои корни от глаз мертвой девочки к их глазам. И этот сад, тысячелетиями служивший мавзолеем каменных душ, превратился в водоворот жизни.

Каменный Род почувствовал жизнь. Каменный Род алкал жизнь. Каменный Род жаждал жизнь. И, перестав быть увядшей оболочкой жизни, Каменный Род ожил. Хотя бы временно.

– Каменная армия. – Буря выглянула из-за плеча Мучука Унда. – Что, старик, держу пари, идя сюда за красным булыжником, ты не планировал получить целую армию?

– Ветаалы. – Нар Ад улыбнулся сестре Календуле. – Я нашел для них название, – объяснил он. – «Каменный Род» не охватывает все смыслы. Они – Армия ветаалов.

– Но… – Мучук Унд повернулся к сестре Календуле. – Как?

Сестра Календула коснулась пальцем Сферы Аган Миан, расположенной у нее в горле, потом кубка в его руке, а затем указала на нее.

– Мы ведь пили не гиппокрас, верно, Хранительница? – сглотнув комок в горле, спросила Буря.

Вахура слабо улыбнулась:

– Магия Сферы Аган Миан хранит Каменный Род от смерти, но не делает их воистину живыми. А в чем заключается опасность Сосуда Календулы? Он заставляет сердце смертного качать кровь столь быстро, что это приводит его в неистовство, побуждая его убивать всех на своем пути – до тех пор, пока сердце не откажет. Но… когда дело доходит до каменных сердец, Календула оживляет их. Временно. Для смертных это чума. Для бессмертных это лекарство.

– И что же налито сюда? – вновь спросила Буря, многозначительно встряхивая кубком.

– Кровь Ману, – ответил вместо Вахуры Мучук Унд. – Она служит щитом от чумы. Трисирас спрятал щит и меч, способный уничтожить Календулу, в крови Ману. – Мучук усмехнулся. – Он пытался обменять эту жемчужину мудрости на то, чтоб ему сберегли жизнь.

– И ты согласился, – сказал Нар Ад.

– О да, я согласился. Я прикарманил эти жемчужины, а затем по просьбе дэвов весьма неблагородно снес ему голову. Мой хитрый план состоял в том, чтобы вернуться домой и использовать этот маленький секрет в качестве оружия против дэвов… – Глаза Мучука Унда озарились ностальгическим блеском. – Но карма ездит на слишком уж быстрой колеснице. Итак, скажи мне вот что: если ты видишь все, ты видишь нашу победу? Ты предвидишь, как я сомкну пальцы на горле дэвов? Или, перейдя этот мост, мы навеки сожжем его?

– Любой,– показала знаками сестра Календула, – кто считает видения столь уж важными, слишком недооценивает, сколь комфортно существование без зрелища горящих городов, повешенных богов и дохлых кошек.– Мучук Унд молча вскинул бровь, и она добавила: – Но комфорт – это ведь не то, чем мы можем похвастаться?

– Верно, – ухмыльнулся он. – Ну, тогда веди, сестра Календула.

– Дохлых кошек, Хранительница? – спросила Буря.

– Я же говорила тебе, что все наши враги находятся на одной стороне, – ответила Вахура, и господин Номном согласно пискнул из кармана ее сумки.