Последние утренние лучи проникали в комнату через сине-зеленые окна, расцвечивая мраморный пол разноцветными бриллиантами. Мерцающие в нишах, вырубленных в толстых каменных стенах, ароматические свечи изо всех сил старались разогнать резкий запах снадобий и бальзамов.

На окнах задернули шторы, и Карна проснулся, чувствуя, что его все еще лихорадит.

– Как бы я хотел, чтобы наше очередное воссоединение состоялось не когда один из нас лежит на смертном одре, – хрипло обронил он.

– Один из нас? – Дурьодхана сурово покачал головой, протягивая Карне стакан воды. – Насколько я помню, это ты постоянно умираешь.

– Ты ужасный друг. – Карна сделал глоток, но вода, разбавленная лимонным соком, оказалась настолько кислой, что он выплюнул половину.

– И это говорит тот, кто сбросил меня с высоты, – сказал Дурьодхана и, потирая забинтованное плечо, добавил: – Дважды.

– Я благодарен Львам, что они, поймав тебя, бросили нас в разные темницы. Этого воссоединения я бы не пережил. – Внезапно он нахмурился. – Кстати, о подземельях, – он понизил голос, – я… прошу у вас прощения за то, что Маржана…

– Предала нас? – спросил Дурьодхана.

Карна вздохнул. Они не знали наверняка, под какими пытками у нее вырвали эту ложь. Ведь иначе зачем Маржана клеймила их как шпионов Кришны, вместо того чтобы раскрыть, кем они были на самом деле. Но Дурьодхана был человеком прямых решений. Он не видел оттенков серого.

– Прости меня, – сказал Дурьодхана. – Я не должен был этого говорить. Так что ты хотел сказать?

– Она… в безопасности? Я удивлен, что она не пришла повидаться со мной.

– Я получил известие от Верховного Жреца, что, как только она призналась, ее пинком под зад вышвырнули из столицы с мешком золота и спиной, покрытой шрамами, – сказал Дурьодхана, – задолго до того, как мы попали на арену. Вероятно, сейчас она уже вернулась в Маленгар целой, невредимой и весьма состоятельной.

Маржана ушла? Ох. Карна выдохнул, не осознавая, что все это время он задерживал дыхание. Но в любом случае это было к лучшему. Теперь она могла найти утешение подальше от всяких сумасшедших друзей, усмехнулся он.

– Кстати, о воссоединениях, – сменил тему Дурьодхана, – больше их не будет. Потому что мы больше никогда не расстанемся.

Карна сердито глянул на Дурьодхану:

– Ты только что использовал реплику, которую планировал использовать на царевне Мати?

– Это была хорошая реплика. Было бы преступлением позволить ей сгнить. И к слову о гнили, ты что-нибудь помнишь?

Если бы только Дурьодхана знал, какие гобелены сплел разум Карны, чтобы скрыть грубые, выщербленные стены, которые несли на себе свидетельства его дикости. Последнее, что помнил Карна,– это то, как его распяли на столбе и он выпустил… ну, себя. Казалось, что сегодня был как раз тот день, когда Дурьодхана наконец должен был дернуть за нить из гобелена и раскрыть Карне скрывающуюся за ним суровую правду. Он этого не сделал. Он рассказал о том, очевидцем чего они не стали.

Следующий час Дурьодхана рассказывал о суде над Арджуном в Хастине, разделе Союза, битве при Матхуре, событиях в Вирангавате. Карна ничего не спросил о Мати. Дурьодхана ничего не сказал об убийствах Карны. Их дружба не позволяла бередить старые раны, пусть даже из них сейчас сочилась кровь.

– Каждый раз, как мы покидаем Хастину, происходит что-то ужасное. – Дурьодхана устало улыбнулся и принялся менять повязки на ладонях и ступнях Карны.

– Я бы так не сказал, – откликнулся Карна. – Ты пришел украсть царевну у наследника престола, а вместо этого возвращаешься с армией его отца.

– Не с его армией, – не поднимая глаз, откликнулся Дурьодхана, капли пота на его лбу сверкали в свете свечей, как драгоценные камни. – С моей.

Карна знал этот взгляд.

– Что. Ты. Натворил?!

– По закону, я выиграл Имперское состязание. В конце концов, я последний, кто на нем выжил. Так что… я попросил о милости. – Дурьодхана невесело рассмеялся. – Я собираюсь жениться.

Карна поднялся, не обращая внимания на пронзившую все его тело боль. Но дочери Джарасандха были мертвы. Карна прищурился, глядя на Дурьодхану, и постепенно осознал, что же Дурьодхана рассказал ему о Вирангавате.

– Из всех женщин в мире ты выбрал именно ту, которая избила меня до смерти. – Голос его был полон тревоги.

– Честно говоря, это стало главной причиной. После этого я понял, что она просто очаровательна, – хмыкнул Дурьодхана. – Хотя, как я понимаю, она от этого не в восторге.

– Ты говорил с ней? Как ее зовут?

– Джаяцена, хотя я слышал, она предпочитает имя Аджат. И нет, я не говорил. С другой стороны, она глухонемая. Полагаю, она отлично поладит с моим слепым отцом.

Карна рассмеялся так, что у него заболели ребра.

– Тогда откуда ты знаешь, что она не в восторге от этого. Это будет союз века, и ей повезло, что у нее есть ты. Должен признаться, я не знал, что император произвел на свет четвертого ребенка.

– Если говорить точно, она его первенец. Мне неясны детали, но до меня доходили слухи, что она была изгнана императором много лет назад, задолго до переворота в Матхуре. Но, учитывая, что сейчас она заперта в своей комнате вместе со своим подопечным – нагом, я сомневаюсь, что это ей все нравится.

– Она гораздо старше тебя, так что твои принципы не жениться на девице, что только расцвела, будут не затронуты. Она равна тебе, и поэтому она подходит для брака. Все, что тебе нужно, – произвести на свет наследника. И чем раньше это случится, тем легче будет положить конец всем остальным притязаниям на престол. Ведь Юдхиштир наверняка пытается сделать то же самое с… – Карна не смог назвать ее имя. – И если после этого вы решите возлечь в постель, дабы произвести очередного наследника, не раньше чем через пару лет, вы будете полностью в своем праве.

– Ты проводил слишком много времени с дядей Шакуни, Карна.

Упоминание о палаче наконец толкнуло его в переулок, которого он так избегал:

– Царевич… они повесят меня за мои преступления? Я не хочу быть сожженым заживо этими черными летучими мышами.

– Мритун Джей – кстати, скучное прозвище – совершил эти преступления. Не ты, Карна.

– В меня не вселился чужой дух, царевич. Он часть меня. Просто плененная. Он…

– Зверь и человек находятся в постоянном конфликте внутри каждого смертного, и победа человека над животным – это вечная борьба, которая определяет наш путь к тому, чтобы стать выше пищевой цепи, – сказал Дурьодхана. Карна удивленно заломил бровь, и царевич пояснил: – Я где-то это читал. Твой зверь просто… слишком театрален. Жаль только, что я не видел, как ты запросто победил ачарью Паршурама и императора. Думаю, скоро я услышу приукрашенную версию этих событий.

– Сомневаюсь, что они нарисуют меня в лестном образе.

– Думаю, у тебя будет по крайней мере шесть рук и две головы. Люди всегда приукрашивают. Ты… помнишь?

– Кое-что, – сказал Карна. – К сожалению.

– Как это мило. Ты должен поблагодарить мою будущую жену за то, что остался жив. Я в качестве приданого попросил прощения для тебя. Даже торговаться не пришлось. Скорее всего, они думали, что ты умрешь, но все же спасли тебя. Те же самые старики, которых ты чуть не уничтожил. Ты был таким бледным, что любая женщина бы решила, что ты взял в жены ракшаску. У тебя в венах почти не было крови, один гной. Твоя плоть омертвела. Я слышал, целитель утверждал, что даже пиявки не коснутся мерзости в твоих венах. Я думал, что вижу тебя в последний раз, но, увы, Судьба решила помучить меня еще немного.

– Мое сердце оплакивает тебя, – холодно откликнулся Карна. – И почему я тогда выжил?

– У тебя есть твой учитель, Паршурам, которому ты должен быть благодарен. Мне все еще трудно поверить, что ты учился у самой легенды. Но не спрашивай меня, как он тебя спас. Я не знаю подробностей, потому что, несмотря на то, как я выгляжу, в черной алхимии я несведущ, – нахмурившись, сказал Дурьодхана. – Сначала он размягчил ужасные вены вокруг твоих глаз, приложив к ним пиявок. И знаешь, они все умерли. А что касается крови, то он тебе ее перелил.

Это откровение прервало ход мыслей Карны.

– Перелил кровь? Это невозможно.

– Не волнуйся, друг, – сказал Дурьодхана. – Не мою, хотя имей в виду, я предлагал. Забавно было бы увидеть твое лицо, узнай ты, что частица меня живет в тебе.

– Тогда чья кровь течет в моих венах?

– Джарасандха.

Невозможно.

– Он еще что-то говорил насчет сходства, я не знаю всех терминов. Но теперь я знаю, что еще больше обязан императору. Знаешь, после царского прощения, получения в жены его дочери и получения его армии – еще и это. Клянусь Вайю, вот каково это – быть тобой?

– Добро пожаловать в прекрасную жизнь человека, живущего в долг, – рассеянно откликнулся Карна.

– Думаю, что работа этралов по унижению рештов с Севера немного усложнится, если они узнают, что кровь их славного императора была смешана с кровью скромного решта, но мы должны держать это в секрете. Возможно, император усыновит тебя, и ты сможешь стать его наследником. Все знают, что он недолюбливает Сахама Дева.

– В этом вы похожи.

Дурьодхана нахмурился:

– Хотя, учитывая, что он нашел свою давно потерянную дочь, Джаяцену, полагаю, твои шансы ничтожно малы. Джаяцена – героиня. В народе ходит невероятная история о том, что именно Джаяцена отомстила за павших, убив тебя, или, точнее, твою гораздо более очаровательную версию.

– Но я жив.

– В Вирангавате сражались не Карна и Дурьодхана. Там сражались шпионы Кришны. Это разом избавляет Империю и Союз от множества затруднений. А тебя спасает от сожжения. Это были безымянные злодеи, которые встретили судьбу, которую они заслужили.

– Толпе нужен злодей, – кивнул Карна. – Но я ведь… убил того мальчика.

– Опять же, не убил. Победил. Это была дуэль не на жизнь, а на смерть. Слово «убил» здесь неприменимо. Не забывай, что мальчик убил своим кораблем целый легион наминов.

– Расскажи мне об этом.

– Хорошо. Но просто чтобы покончить с этим раз и навсегда, да, ты убил стражника и жреца, а также простеца из толпы и… да… – Дурьодхана на мгновение заколебался, – брата господина Шишупала.

И Дурьодхана поведал ему все. Он ничего не утаил. Все-таки он всегда оставался человеком честным до мозга костей и не умел сглаживать суровую истину.

Карна чувствовал себя так, словно его разорвали на части. Вина жгла его огнем, обрушивалась на него беззвучным криком и громом, но Дурьодхана его понял.

– Думаю, можно дальше оставить тебя одного барахтаться в ненужном чувстве вины, – вздохнул он.

– Могу ли я порекомендовать пройти обучение у ачарьи, дабы он мог пополнить твой словарный запас и научить использовать более добрые синонимы. – Глаза Карны были полны слез.

Дурьодхана пожал плечами, вернулся к столу и налил по стакану для себя и Карны. Свой напиток он разбавил водой.

– Ты спас своего царевича, Верховный магистр. Ты спас своего друга, Карна. Скажи мне. Если бы тебе дали шанс все изменить, ты бы это сделал?

– Нет.

– Хорошо. И как я понимаю, это уравнивает тебя с Шишупалом за его грех.

Голос Карны дрогнул:

– Ты знаешь, я никогда не винил Шишупала в том, что случилось с Судамой.

– Сомневаюсь, что он проявит к тебе такое же милосердие. Но я думаю, тебе повезло. Пережить такую битву без единого шрама на лице, – протянул Дурьодхана, проводя пальцами по не до конца зарубцевавшейся ране, проходящей по его щеке. – Если думаешь, что драконы – ужас, то волки еще хуже. Но… ходят слухи, что Шишупал встретил свой конец в Матхуре. Так что я не думаю, что он решится мстить тебе в ближайшее время.

– Да я везунчик! – Карна рассмеялся сквозь рыдания, да так, что у него заболели ребра. – Самый большой везунчик во всем мире!

Они смеялись и не заметили, как на стекло с противоположной стороны окна уселась зеленая грациозная самка богомола.

Окна меж тем потемнели, и слабый свет далеких звезд сорвал бриллианты с пола. Солнце окончательно зашло, и зловоние смерти не могли перебить даже ароматические свечи.

– Кстати, я прошу прощения, – сказал Дурьодхана, – за… Божественную Маржану. Ты ведь не любишь ее, верно?

Карна замолчал, переводя дыхание.

– Я ЛЮБЛЮ ЕЕ ДОСТАТОЧНО, ЧТОБЫ ПОЗВОЛИТЬ ЕЙ УЙТИ.

Когда Дурьодхана ничего не сказал, Карна прочистил горло и спросил:

– И что теперь? Еще одно похищение?

– На этот раз трона, – улыбнулся и кивнул Дурьодхана. – Мы отправляемся на войну.