«Война не выгодна никому, кроме дьявола».

Я помню, как мне снилось Древо Смерти – пригрезилось, пока мы покидали Мьочвару.

Нет. Это был не сон. Даже «кошмар» – слово слишком мягкое. Это было видение, притом вероломное, оно пронзило мое сознание, как меч шерифа, вогнанный в щель между дверью и косяком.

Древо росло посреди широкой площади, на краю которой Клавер короновался на титул нового правителя Империи Волка. Вокруг него выстроились храмовники Савара в черных сюрко.

Это был уже не тот Клавер в лохмотьях, из прошлого. Теперь на нем были богатые одежды кремовых оттенков, отделанные золотом. Плечи покрывал пурпурный палантин, с вышитой на одной стороне Белой Ланью и Пламенем Савара – на другой. Его голову венчал золотой венец, но мне в глаза бросалось то, что было над его головой. Как в случае с Вестенхольцем, над ним, словно высеченные в воздухе, мерцали розовым несколько рун пленения. Это был не столько Клавер, сколько его демоническое воплощение, прикованное к миру смертных.

За кольцом храмовников выстроились лояльные млианары, и в первый миг мне привиделось самодовольство на их лицах. В действительности же это были мертвецы, землисто-серые трупы, подвязанные к деревянным жердям. На лице у каждого застыла восторженная ухмылка.

За млианарами толпились сованцы, сборище мертвенно-бледных автоматонов. Тоже мертвых. Вся площадь наводнена была бескровными трупами, и каждое лицо искажено в гримасе восторга.

Едва коронация подошла к завершению, поднялся тихий гул.

Сложно сказать, как долго я пробыла там незримой участницей этого жуткого действа. С одинаковой вероятностью могли пролететь и несколько мгновений, и тысяча лет. Но в какой-то момент Клавер, единственный огонек жизни в море смерти, устремил на меня взгляд со своего трона, пристально посмотрел, и…

Меня подхватило, вновь увлекло за собой течение времени и понесло обратно в мир живых.

* * *

Дождь обрушился на меня тысячью плетей. Оглушительно ревел ветер. Я вернулась – услышала, как скрипят и трещат деревья и сучья, как ветви и листья рассекают воздух. Крупные холодные капли били меня по лицу, словно пощечины. Плотные черные тучи закручивались громадной воронкой, и где-то там внутри зелеными всполохами сверкали молнии.

Десятки, сотни рук обрамляли портал, растягивали брешь в ткани реальности, тянулись сквозь черный эфир. Увитые сухожилиями пальцы скребли по мокрому от дождя камню. В первую же секунду мне стало понятно, что происходит. Это были те же твари, что я случайно вызвала в Кераке: кошмарные, безлицые, зубастые, тупые демоны, каждый из которых мог играючи растерзать десяток вооруженных солдат.

Эти твари пытались пробиться в наш мир.

Мои спутники распластались вокруг, словно разбросанные взрывом черного пороха. В нескольких шагах от меня лежал Вонвальт, и за ним тянулась взрытая полоса земли. Остальные тоже прорыли своими телами борозды.

– Кунагас! – услышала я крик леди Фрост.

Оглянувшись, я увидела, как она выбиралась из переплетения сломанных веток, лицо ее было в грязи, а глаза широко раскрыты.

Я повернулась обратно к порталу. Одна из рук была видна уже по локоть, и лишь множество иных тварей не давало этой сущности пролезть в наш мир целиком. В своем нетерпении демонические существа закупорили брешь, словно пробоину в тонущем корабле. Но это не могло продолжаться долго.

На поляне появились и другие люди, языческие воины и северяне капитана Ллир. Размахивая копьями и мечами, они в безрассудном порыве устремились к порталу. Я оглянулась на леди Фрост, но та не обращала на них внимания, а бросилась туда, где лежал Ульрих. Только тогда я заметила, что синие метки на голове шамана исчерчены струйками алой крови.

Я услышала пронзительный вопль и вновь обернулась к порталу.

– Стой! – закричала я.

Один из воинов ткнул копьем в брешь, так что острие погрузилось в массу извергающейся плоти. В следующий миг он был затянут следом и разорван, как перезрелый апельсин.

Первый из демонов уже частично пробился сквозь переплетение рук. Из портала просунулось черное массивное рыло с тремя кровоточащими глазницами и разразилось жутким, пронзительным воплем, лишившем меня всякой воли. Я могла лишь пятиться, лихорадочно перебирая руками и ногами, пока не уперлась спиной в пень рухнувшего дерева. Правая рука ткнулась во что-то жесткое, и то, что я приняла поначалу за камень, оказалось нагрудником фон Остерлен. Маркграфиня лежала на спине и, приподняв голову, следила за происходящим с нескрываемым выражением ужаса.

– Во имя Немы, – едва различимо сквозь завывания ветра прошептала фон Остерлен.

Несмотря на чудовищную гибель соратника, еще несколько язычников попытались зарубить демона, пока тот целиком не выбрался из портала. Один воин потерял меч, но остался жив. Второму удалось нанести удар, прежде чем в его груди образовалась дыра величиной с голову.

– Боги, оно здесь! – услышала я крик фон Остерлен.

Она была права. Демон выбрался на свободу. Резво извернувшись, он, как новорожденный теленок, вывалился на выжженную траву в луже зловонной околоплодной жидкости. Ужас сковал меня, когда я осознала, что все мы вот-вот будем разорваны на части…

И в этот миг что-то произошло. Дождь и ветер внезапно стихли, листья, до того лезвиями рассекавшие воздух, осыпались на землю. Буря, при всей своей ярости, мгновенно улеглась. Воздух, словно камертон, загудел от переполняющей его энергии. Я в который раз уже оглянулась. Кунагас Ульрих стоял, раскинув руки, и его глаза побелели как мрамор. Я посмотрела на демона и увидела, что портал исчез. Перед нами снова была лишь каменная арка, сквозь которую был виден участок леса. Алчущие руки, бездонная тьма – все исчезло.

Однако демон остался.

– Кристийан! – прокричала леди Фрост. Один из воинов обернулся к ней. – Убей его! Теперь можно!

Воин подчинился с крайней неохотой: он стал приближаться к демону, стиснув меч и выставив перед собой щит.

Демон прыгнул на него подобно кошке. Кристийан закричал и занес было меч – но вдруг застыл на месте. Ульрих произнес несколько отрывистых заклятий, и воздух вокруг как будто потяжелел. Над головой воина вспыхнули руны, вырезанные словами шамана в ткани мироздания, в то время как демон забился в конвульсиях, скованный незримой, но могучей силой.

Демон взорвался облаком темного пара. Вопль разнесся, казалось, по всем измерениям. Затем пар закружился вихрем и устремился застывшему воину прямиком в рот, наполняя того, словно пивную бочку. Его тело вздулось, распираемое существом, захрустели кости, сквозь кожу выступила кровь и эктоплазма, а в глазах вспыхивали и потрескивали зеленые молнии.

Когда кошмарное зрелище окончилось, а воин прекратил биться в судорогах и снова замер – Ульрих воспламенил его.

– Нема! – простонала я.

На наших глазах человека, который теперь был всего лишь ловушкой для демона, объяло магическое пламя. Воин корчился и верещал, размахивал руками и выгибался, пока наконец не рухнул на колени и не упал лицом в сырую траву. Холодный ночной воздух наполнился запахом горелого мяса и шипением растопленного жира.

В конце концов пламя погасло. Мы сидели, глубоко дыша и пытаясь осмыслить то действо, свидетелями которого стали. Я видела, как леди Фрост торопливо переговаривается с Ульрихом. Сэр Радомир, давно отчаявшийся постичь эти ужасы, прибег к единственному имеющему для него смысл средству – приложился к меху с вином. Фон Остерлен потрясенно молчала рядом со мной. Мне не хотелось даже думать о том, каково ей было в ту минуту.

Вонвальт был в бешенстве.

– Кровь богов! – рявкнул он, вскакивая, и указал сначала на портал, а затем на леди Фрост и шамана. – Дураки! Будьте вы прокляты! Профаны! Мы все могли погибнуть! Вы ничуть не лучше Клавера, такого же безрассудного дилетанта! – Он принялся вышагивать по поляне, сжимая и разжимая кулаки. – Нема, дай мне сил. У меня были сомнения, но я и подумать не мог, что вы совершенно не понимаете природу сил, с которыми пытаетесь…

– Замолчите! – огрызнулась леди Фрост. – Вы невыносимы! Неужели вы не видите, что творится? Загробный мир выходит из равновесия! Мы делаем все возможное, чтобы вернуть ему устойчивость, чтобы помочь силам добра…

– Нет никаких «сил добра» в загробном мире, тупица! – прорычал Вонвальт. – Как не бывает сил зла! Есть только хаос, миазмы бесплотных эмоций, создания и сущности, озабоченные лишь собственным существованием!

Леди Фрост не дала себя смутить.

– Вы хоть на секунду можете признать свое невежество? Вы слышали из уст вашего же секретаря, что Эгракс стремится привести в равновесие потоки времени. Вы видели красную руку Казивара, орудующую посредством Клавера! Видели, как Гессис охотится за душами в Эдаксиме! И тупица – вы, раз неспособны усмотреть в этом злой умысел, милорд Правосудие!

Повисло напряженное молчание. Ульрих бесстрастно наблюдал за перепалкой. Остальные язычники, включая капитана Ллир, казалось, готовы прикончить Вонвальта на месте – а заодно и нас, его свиту. Глядя на сэра Радомира и фон Остерлен, я могла бы поручиться, что эти двое только рады такому исходу.

Вонвальт вытер пот со лба и сплюнул на землю.

– А что насчет Реси? Теперь она в их руках.

– В их руках Вестенхольц. Реси в порядке, она может о себе позаботиться. И, видит Нема, это удается ей на удивление долго.

– Да, и долго ли еще будет удаваться? И что вообще, Казивар его забери, там делал маркграф?

– Я вам уже сказала. Если он покинет пределы чистилища, то для нас врата закроются. Время искажается, потоки делятся и множатся…

– Ох, Нема, дай мне сил, – повторил Вонвальт, махнул на нее рукой и отвернулся.

Ирония была в том, что Вонвальт и так все понимал. Никто не назвал бы его глупцом. Он видел все собственными глазами. Просто предпочел бы прочесть это в каком-нибудь учебнике по юриспруденции, либо услышать на лекции от Правосудия или признанного философа-правоведа. Все сводилось не к новости самой по себе, а к ее источнику. К тому обстоятельству, что он услышал ее от леди Фрост.

Вонвальт широким жестом обвел поляну.

– Итак, каков же ваш план? Я увидел то… безумие, что вы хотели показать мне. Расскажите, как вы намерены обернуть это в свою пользу? Если вы вообще что-то можете.

Леди Фрост вздохнула и опустила руки. Вновь напомнили о себе усталость и преклонные годы.

– Здесь раненые. Вернемся в лагерь. Обсудим наши дальнейшие шаги, и потом можете идти своей дорогой.

* * *

Мы еще долго приходили в себя, так что в лагерь вернулись не сразу. К тому времени, как мы вновь собрались в шатре леди Фрост, начало светать, и воздух внутри стал спертым.

Состав был прежний: леди Фрост, кунагас Ульрих, капитан Ллир, Вонвальт и мы трое. У леди Фрост, как и у капитана Ллир, не оказалось карт, поскольку хорошие карты непросто достать и дорого изготавливать. Впрочем, в картах и не было нужды: обе женщины, в особенности леди Фрост, превосходно знали Хаунерсхайм.

– Как вам уже известно, у нас три тысячи человек, – начала леди Фрост. – Наши воины и шаманы сильны, испытаны в боях и ничем не уступают Имперским легионам, – она взглянула на Вонвальта, как будто намеренно вызывая на спор. Но на этот раз он смолчал. – Наше войско способно передвигаться по лесам так же быстро, как по Хаунерской дороге. Мы постараемся избегать имперских поселений, но знайте: если нас атакуют, мы ответим тем же. – Вонвальт на это лишь кивнул. – Каждое имперское святилище, которое попадется нам на пути, будет уничтожено. Мы предадим огню все неманские церкви, но сохраним каждую жизнь, какую только сможем сохранить, включая священников. Мы такие же, как и вы, сэр Конрад. Мы стремимся сберечь жизни.

Вонвальт прикусил язык и несколько секунд молчал.

– Каков же ваш маршрут? Чем ближе к Сове, тем сложнее вам будет скрываться. Когда вы пройдете Остерлен, лес поредеет, притом очень скоро.

– Лучше вам не знать, как мы намерены двигаться, – ответила леди Фрост. – Немалые силы как в этом мире, так и загробном попытаются расстроить наши планы.

Вонвальт не мог не согласиться с услышанным и снова кивнул.

– Я разошлю письма лордам Южной марки. Барон Хангмар, граф Майер, герцог Гофман. Я разъясню ситуацию и добьюсь, чтоб они оказали вам поддержку, – он потер подбородок. – Конечно, после мятежа Вестенхольца имперские свидетельства на частные отряды отозваны. Но, думаю, они способны предоставить вам еще несколько тысяч воинов.

Леди Фрост улыбнулась, и довольно сдержанно, хотя предложение Вонвальта действительно могло показаться нелепым.

– Благодарю, сэр Конрад, но ваша уверенность в поддержке этих «южных лордов» кажется мне чрезмерной.

Вонвальт терпеливо покачал головой.

– В Южных марках повстанцы-язычники не пользуются той репутацией, какая закрепилась за ними на севере. А если учесть, что произошло в Сове за последние недели, лорды будут сговорчивее и на многое пойдут, лишь бы сохранить шаткий мир. Память о Рейхскриге еще свежа. Война не выгодна никому, кроме дьявола. И если ваши люди сами не устроят бесчинства и не настроят против себя местных, вы удивитесь тому, сколь прагматичными могут быть хаунерцы юга.

Леди Фрост как будто согласилась.

– Будь по-вашему.

– Я попрошу их собраться под Вольфенсхутом, скажем… Нема, какой сегодня день?

– Пятнадцатый день Цервенкара, – подсказала я.

– Значит, пятнадцатого Галенкара. Через месяц.

– Слишком быстро, – возразила леди Фрост.

– Дольше мы не можем себе позволить, – спокойно ответил Вонвальт и повернулся к сэру Радомиру. – Вы останетесь с леди. Я отдам вам письма и свою печать.

Бывший шериф вскинул голову.

– Чего? Нет уж!

Вонвальт покачал головой.

– Мне нужен кто-то, кому я смогу довериться. И что важнее – кто-то, кому доверятся лорды. Вы урожденный хаунерец, подданный Совы, с головой на плечах и незапятнанным прошлым. Вы, как никто другой, осознаете угрозу и способны говорить напрямик. К вам прислушаются. Кроме того, вы уже встречались с бароном Хангмаром, в Долине. Вы сможете придать необходимый вес моим требованиям. Боюсь, ваш отказ я принять не могу.

Сэр Радомир оглянулся на леди Фрост и ее свиту.

– Ну да, – проговорил он.

Он явно колебался, да и мне жаль было расставаться с ним. Но я не могла не признать прозорливость в решении Вонвальта.

– Хорошо, – сказал шериф после недолгого молчания. – Не хочу никому досаждать жалобами. Если это лучшее применение моим способностям, так тому и быть.

Вонвальт похлопал его по плечу.

– Ох, если бы все рассуждали так же.

– Тогда в мире было бы куда спокойней, – проворчал сэр Радомир.

Вонвальт вновь повернулся к леди Фрост.

– Я тем временем двинусь на юг.

– Куда вы направитесь?

Вонвальт сделал глубокий вдох.

– Я намерен привлечь на нашу сторону казаров – ну, или постараюсь привлечь, – проворчал Вонвальт. – Учитывая исторические связи между казарами и Империей, думаю, попытаться стоит.

Леди Фрост кивнула.

– Казарам хорошо ведомы секреты драэдической магии, куда лучше, чем нам. Киарай расположен гораздо ближе к Морскому оку.

Морским оком назывался портал, через который, согласно преданиям, магия проникла в наш мир. Он располагался на дне Нефритового моря и считался эпицентром наибольшего скопления магических существ – казаров, стигийских водяных и многих других. Некоторые из них шли на контакт с людьми, а некоторые избегали всяких контактов.

– Конечно, я рассчитываю направить их способности нам на пользу, – сказал Вонвальт. – Но в первую очередь я бы предпочел заручиться их боевой мощью. Даже несколько сотен казаров значительно укрепили бы наши силы.

Леди Фрост кивнула.

– Согласна. Хотелось бы как-то помочь вам, но мы мало взаимодействуем с нашими собратьями на юге.

Вонвальт поднялся, и мы тоже встали.

– Значит, решено. Будем действовать сообща, только так одолеем Клавера.

Леди Фрост снова кивнула, но на лице читалось напряжение. Она закрыла глаза и несколько минут обдумывала ответ. Первым молчание нарушил Ульрих.

– Девочка, – обратился он ко мне. – Ты что-то видела.

Теперь все взоры были прикованы ко мне. Внутри у меня все сжалось.

– Что вы имеете в виду? – спросила я.

Ульрих прищурился.

– Когда мы возвращались из Мьочвары. Ты что-то видела. Я вижу это в твоем сознании.

– Я видела Клавера, – призналась я. – Видела, как он коронуется.

По воздуху разлилось напряжение.

– Ты видела смерть.

– Там было много трупов, да.

– Ты видела… – начала леди Фрост.

– Ne parolu pri Ramayah, – оборвал ее Ульрих.

Я не поняла значения слов, но само их звучание внушало мне тревогу.

Ramayah. Где-то в недрах моего сознания послышался звук падающих капель.

Леди Фрост посмотрела на шамана, затем перевела взгляд на меня и Вонвальта.

– Нам довелось многое повидать за время наших странствий. И хоть мы пытались следить за течением времени, всякое вмешательство как будто мало что меняет, лишь вносит сумятицу.

– Порой лучше не знать, – ответил Вонвальт с сомнением в голосе, что было для него редкостью.

Леди Фрост задумчиво кивнула, но ей стоило больших усилий побороть себя и не поделиться с нами увиденным.

– Думаю, будет разумно поискать помощи у казаров, – сказала она. – Но…

– Ne parolu pri la Princo de Sango! – рявкнул Ульрих.

Слова застряли у нее в горле.

– Просто будьте осторожны, – продолжила она. – Я готова признать, сэр Конрад, что мы не вполне понимаем природу того, с чем нам приходится иметь дело. Но я знаю одно: в эфире действуют темные силы. И я имею в виду вовсе не Клавера.

* * *

Нам троим удалось несколько часов поспать. Вонвальт между тем написал несколько писем лордам Южной марки, которые, по его мнению, могли поддержать нас. Затем пришло время отправляться в путь.

К сэру Радомиру приставили одного из воинов капитана Ллир, крупного рыжеволосого северянина по имени Модрон. Шерифу как будто было не по себе в его обществе, но, как мне показалось, Модрон принадлежал к числу тех добродушных людей, что едва ли можно назвать восприимчивыми.

Вонвальт отдал сэру Радомиру письма, мешочек с монетами и свою печать.

– Двигайтесь по Имперской Эстафете до Эспы, – сказал он. – На оставшиеся деньги возьмите лошадей. Будьте настойчивы в разговорах с лордами, но не рискуйте жизнью понапрасну. Я предпочел бы вновь увидеть вас одного, потерпевшим неудачу, у Волчьих ворот, нежели на виселице за стенами Ольденбурга.

Сэр Радомир кивнул.

– Сделаю что в моих силах.

– Не сомневаюсь. – Вонвальт положил руку ему на плечо. – В последние месяцы я многого требовал от вас. Знайте же, я ценю вашу преданность.

Сэр Радомир робко улыбнулся, ему явно было неловко. И без того красное от выпивки лицо совсем зарумянилось.

– Ну, идем, старый волк, – поторопил Модрон.

Он уже сидел верхом на белом иноходце, облаченный в одежды, снятые с солдат Шестнадцатого легиона. Ему, насколько могли, придали «саксанский» облик, и маскировка могла сработать, если бы он сам не выдал себя картавым бригалийским говором.

Сэр Радомир закатил глаза.

– Ага. – Он повернулся ко мне и подмигнул. Я вдруг почувствовала ком в горле. Казалось, мы прощались навсегда. – Удачи, Хелена. Пообещай, что будешь осторожна.

– С ней все будет в порядке, – проворчал Вонвальт.

Я побоялась заговорить и просто заключила шерифа в объятия. Когда мы попрощались, сэр Радомир положил руку на предплечье фон Остерлен, и оба кивнули друг другу в знак взаимного уважения. Наконец он вскочил в седло, и вместе с Модроном они направили коней на запад, к Имперской Эстафете.

Вонвальт повернулся к нам.

– Что ж…

Я обратилась мыслями к предстоящей миссии, и у меня сжались внутренности.

– Нам нужно найти корабль.