«Стабильность порождает благодушие».

Казалось, мой мозг вот-вот взорвется. Но как бы мне ни хотелось услышать ответы, человеческие потребности оказались сильнее.

Шериф провел нас внутрь и запер дверь на засов, и мы первым делом напились болотного эля. Сэр Радомир достал пирог, черствый и холодный, но в тот миг я была рада любой пище.

– Наверху есть вода, если хотите помыться. Одежда тоже есть, только не знаю, подойдет ли вам, – сказал сэр Радомир.

В отличие от Янсена, он был в простых бриджах и дублете, без саварских атрибутов. Вид у него был усталый как никогда.

– Позже, – ответил Вонвальт с набитым ртом.

– Как бы ни стало слишком поздно, – тихо проговорил сэр Радомир.

– Что вы здесь делаете, – спросил Вонвальт. – Я рад вас видеть, но ваше присутствие здесь может возвещать лишь дурные вести. Прошу, не говорите, что наша языческая армия разбита.

К нашему счастью, шериф покачал головой.

– Нет, с ними все хорошо. Больше того, есть пополнения. По крайней мере, в этой части ваш план сработал. Несколько сотен из Ольденбурга, еще сотня из Эспы. Барон Хангмар обещал полтысячи солдат. Возможно, даже удастся привести часть Легионеров из Кольштадта, хоть это и маловероятно. Все движутся к Вольфенсхуту, как вы и велели, но это займет время. Недели две, не меньше, а потом еще неделя, чтоб прибыть сюда.

Вонвальт облегченно вздохнул.

– Слава Немее. Отличная работа, сэр Радомир. Отличная работа! – Он похлопал шерифа по плечу. – Я в неоплатном долгу перед вами.

– Рано благодарить. Все еще может обернуться не в нашу пользу. Эти язычники неуправляемы, и наш союз пока держится лишь на вере. Но я не удивлюсь, если до нас дойдут вести, что все рухнуло, – он махнул рукой, словно пытался развеять мрачные мысли. – В любом случае, события нас опередили, – он обвел рукой вокруг, имея в виду Сову. – Как вы здесь оказались?

Вонвальт поведал ему обо всем, в том числе о катастрофе, постигшей нас в Спирит-рад, и злополучной резне на Южных равнинах, о намерении фон Остерлен уничтожить запасы черного пороха, прежде чем он достигнет Совы, и новость о том, что Клавер уже движется на Саксанфельд.

– Да, – задумчиво произнес сэр Радомир, глотнув вина. – Он собирается убить князя Луку. Пресечь род Хаугенатов.

– Расскажите, что здесь произошло. Вы наверняка поддерживаете связь с сенатором Янсеном. Что он задумал? Какие цели он преследует? Расскажите мне все с самого начала.

– Мне известно не так уж много…

– Просто расскажите, что вам известно, – нетерпеливо потребовал Вонвальт. – Нема, никогда в жизни меня так не тяготило неведение.

Шериф закрыл глаза и поджал губы в попытке сдержать раздражение.

– До меня доходили новости, что вдоль Ковы прошла череда нападений. Это произошло согласованно, в определенное время в конкретный день. Легионы в смятении, какие-то в осаде, какие-то разбиты. Я даже слышал, будто некоторые полностью уничтожены. Как по мне, так это явно уловка леди Илианы, чтобы помешать Императору укрепить Сову.

Вонвальт поморщился.

– Продолжайте.

– В то время я был в Вайсбауме. На фоне таких новостей я решил отправиться на юг, в столицу, и разыскать здесь ваших союзников. Мне известно, вы близки с сенатором. Я хотел подготовить почву к подходу язычников. Последнее, что нам нужно, – это чтоб имперская гвардия двинулась на север и разбила нас в поле. – Вонвальт кивнул, это был разумный шаг. Его решение оставить шерифа здесь полностью себя оправдало. – Но не успел я приехать, как случился этот проклятый мятеж. По слухам, до Императора дошли новости, будто храмовники двинулись на север, намереваясь захватить Зюденбург, а затем вторгнуться в Сову. Потом со Стражем случился какой-то припадок или еще какая хрень – из того, что вы рассказали, думается мне, вы знаете, что произошло.

– Верно.

– Так вот, потом все происходило очень быстро. Саварцы и примерно половина имперской гвардии во главе с Миленой Бартош, да еще… Нема… безумная толпа, поднятая патрициями, несущими всякую чушь… – Он глотнул эля и подлил себе еще. – …В общем, они попытались взять дворец штурмом и получили крепкую взбучку. Такого нелепого бунта вы еще не видели. На этом бы все и кончилось, но мятежники укрылись в храме Савара и вновь собрали силы. А на следующий день снова атаковали и сумели отбить часть территории. Ввели комендантский час, – он пожал плечами. – И с тех пор отлавливают хаугенатов и тех Правосудий, что остались – а таких немного, – и сжигают их.

– Но вы говорили с сенатором Янсеном.

– Да, я говорил с ним. Рассказал, чем вы заняты и чего мы добились на Севере. Хоть он сам и предложил этот план еще тогда, в крепости Остерлен, он как будто не ожидал, что у нас получится. А на следующий день я увидел его в гвардейских доспехах, с белой звездой на груди. Я думал, что своим длинным языком погубил всех нас, и уже собирался убраться из города, пока оставалась возможность. Но дня три назад он послал кого-то разыскать меня, и мы встретились на площади Победы, возле таверны, ну, той, где над входом еще малый в мантии.

– Философ, – немедленно сообразил Вонвальт.

– Точно. Так вот, мы встретились и поговорили. Он сказал, что к нему пришли в самом начале, и для него это не стало неожиданностью, учитывая, кто он. Признаюсь, я тоже думал, что его убьют первым делом, но этот Янсен – как угорь. Он давно пустил в ход все свои средства – всюду забросил удочки. Должно быть, он предвидел все это: вопрос «когда», а не «если». Тайно устраивал свое положение среди саварцев, играл на обе стороны. Он не стал говорить, каким образом добился этого, но думаю, по его вине были убиты некоторые из его людей, чтобы уловка удалась. Он безжалостный человек.

– Так и есть, – согласился Вонвальт.

– Я бы не стал доверять ему ни на грош, но, как бы там ни было, думаю, он по-прежнему действует в интересах Императора. В конце концов, он вас отпустил.

– Это так.

Несколько секунд мы задумчиво молчали.

– И что же дальше? – спросил затем Вонвальт. – Янсен дал вам какие-то указания?

– Но перед этим еще кое-что, – мрачно проговорил сэр Радомир. – Я давно хотел выбросить это из головы… какая-то языческая чепуха…

– Говорите же, ну.

Шериф прокашлялся.

– Эта леди Фрост – непростая женщина. Всю дорогу на юг они проводили ритуалы с этим шаманом Ульрихом, «черпали здоровье из загробного мира». Она считает, что Клавер замышляет что-то гнусное – нечто более гнусное, чем обычно. После неудачи в Кераке.

– Продолжайте, – сказал Вонвальт, потирая переносицу.

– Леди Фрост говорит, что Клавер создает… сосуды. Автоматоны. Не такие, каких она держала в Моргарде… а вроде тех, что Клавер создавал в Кераке. Эти жуткие часовые.

– Хотите сказать, он использует их в качестве дозорных? – уточнил Вонвальт.

– Нет. Способ тот же самый, та же руна пленения, или как там его, но Клавер поднимает убитых и превращает их в солдат. Мне неведома их природа, – добавил он поспешно, – но если это те же творения, что встретились Хелене…

– Нема, – выдохнула я. – Одного мне хватило. Это все равно что отбиваться от бешеного волка.

Мгновение Вонвальт обдумывал услышанное.

– Страница из Кодекса изначальных духов, что ты оставила ему, – сказал он затем, и я не сразу сообразила, что его слова обращены ко мне. – Там содержалось руководство по созданию таких сосудов.

– Да, – произнесла я медленно. Что-то в голосе Вонвальта заставило меня принять защитную позицию.

– Это то немногое, что у него осталось, после того как ты сожгла книги в святилище.

Я не уловила вопросительного тона в его голосе и не стала отвечать. Повисло неловкое молчание.

– Если бы вы видели этих… – начала я, но Вонвальт сменил выражение лица.

– Нет-нет, Хелена, я тебя не виню, – сказал он, хотя, как мне показалось, именно это и происходило. Но прежде чем я успела что-то сказать, он продолжил: – Нам лишь остается подумать, как справиться с ними.

– Вы неукротимы, – с уважением проговорил сэр Радомир. – Признаюсь… я давно оставил надежду на благополучный исход.

– Знаю, – ответил Вонвальт. Шериф посмотрел на него так, словно получил пощечину. – Именно поэтому мне нельзя сдаваться. И раз уж на то пошло, я тоже должен признаться, что устал от этого… всего. От Клавера, храмовников, патрициев… и еще много от чего еще. Не сомневаюсь, в этом испытании мне придется отдать жизнь. И я был бы рад такому концу, если бы только не знал, какие ужасы ожидают меня по ту сторону, – он как будто выражал мои собственные ощущения. – Из одного ада в другой. Прекрасный выбор.

Сэр Радомир налил эля и передал Вонвальту. Тот не стал отказываться.

– Вы спрашивали, какие указания дал мне сенатор Янсен, – заговорил шериф. – Он что-то замышляет. Мятеж плохо организован и разрознен, и мне кажется, Янсен преднамеренно руководит им так, чтобы потерпеть неудачу. Не знаю точно, что у него на уме, но думаю, он положил глаз на Коллегию Прорицателей. Там есть группа неманских заговорщиков, что получают указания от Клавера и передают их дальше. Ходят слухи, будто они тоже к чему-то готовятся. А глядя на все это языческое дерьмо, я не сомневаюсь, что готовится нечто ужасное.

Вонвальта эта новость явно встревожила.

– Какая роль отводится вам?

– Пока никакой. Я жду здесь на случай, если понадоблюсь. А вы что будете делать?

– Мне нужно поговорить с Императором, и поскорее. Пройдем тем же путем, что и в прошлый раз, – вы, конечно, помните.

– Да, – устало проговорил сэр Радомир и кивнул Вонвальту. – Вы едва на ногах держитесь.

– Так и есть. – Вонвальт огляделся. За окном понемногу светало. – Переждем здесь, отдохнем, – сказал он к моему великому облегчению. Еще одна попытка попасть во дворец при свете дня была бы безумием. – А когда стемнеет, отправимся в Императорский дворец.

Мы встали, и Вонвальт ушел. Я услышала, как он поднимается по лестнице.

Я развернулась к сэру Радомиру и немедленно заключила его в объятия.

– Нема, я думала, что больше вас не увижу, – прошептала я, уткнувшись ему в плечо. Я ужасно по нему скучала.

Сэр Радомир ответил на объятия, после чего взял меня за плечи и чуть отстранил.

– Как он с тобой обращался? – спросил он вполголоса и поднял взгляд к потолку. – Наш хозяин и повелитель.

– Хорошо. Ну… как обычно. У него хватает забот.

– Как у всех нас, – проговорил сэр Радомир и несколько мгновений изучал мое лицо. – Береги себя, Хелена. Ты меня поняла?

Я кивнула.

– Хорошо… обещаю.

Шериф не сводил с меня глаз.

– Если я понадоблюсь, неважно зачем, я приду по первому зову. Ты понимаешь это?

Я печально улыбнулась и еще раз обняла его.

– Знаю, – прошептала я ему на ухо.

И отправилась поискать себе место, где могла бы поспать.

* * *

Ночью мы вышли из дома, оставив сэра Радомира на случай, если у Янсена появятся для него указания. Отдых пошел нам на пользу. Я выспалась, досыта наелась и переоделась в чистую одежду. И все-таки нас ждала еще одна напряженная ночь, когда за каждым углом подстерегала смертельная опасность.

Вновь мы пробирались по городу. В тех кварталах, которые, по словам Янсена, были свободны от саварских отрядов, мы продвигались чуть быстрее и увереннее, но отсутствие лояльных Императору гвардейцев бросалось в глаза. При всей нашей осторожности путь был недолгий: небольшой отрезок по улице Креуса и оттуда снова к набережной. На противоположном берегу в небо вздымался храм Немы.

На поиски потайного входа в подземелье ушло гораздо больше времени. Никому из нас не приходило в голову, что его могли обнаружить и засыпать, но, к счастью, этого не произошло. Окажись так, не знаю, что бы мы делали. Казалось, время уже работало против нас.

В туннеле шириной меньше трех футов царил непроглядный мрак. Это был долгий путь, ползком и в тесноте, по зловонной земле, пропитанной сточными водами – «что грязь, что дерьмо», как выразился бы сэр Радомир, – и не хватало пространства, чтобы развернуться. И все это меркло в сравнении с тем, куда он вел: мы оказались в имперских катакомбах. Нас могли убить на месте, едва мы выбрались бы из туннеля.

На службе у Вонвальта мне не раз приходилось рисковать, но этот туннель я запомнила исключительно хорошо. Мне представлялись самые ужасные сценарии смерти: попасть под обвал, захлебнуться грязью, утонуть при подъеме воды в реке… Конечно же, ничего такого не случилось, и мы лишь долго и монотонно ползли по грязи.

Наконец мы выбрались в катакомбы. Впрочем, это были не вполне катакомбы, а скорее пустой склад или что-то в этом роде: низкие сырые коридоры и камеры, где попадались лишь кипы старой бумаги и пропахший ветхостью хлам. Мы стояли и пытались отдышаться. Нам пришлось преодолеть ползком полмили, и нас трясло от усталости. Мы вымазались в грязи, от нас воняло, и все наши попытки очиститься и переодеться в чистое ни к чему не привели.

– Будет обидно, если это не сработает, – проговорила я.

Вонвальт рассмеялся и грубо хлопнул меня по плечу.

– Идем. Будем надеяться, что я прав. Видит Нема, нам должно повезти.

Мы ощупью продвигались по пустым, заброшенным коридорам и камерам. В первый раз, когда нам довелось проделать этот путь, мы прошли через пытки, и нам на головы надели мешки. Мы двигались вслепую, полагаясь лишь на внутренние ощущения.

Наконец мы набрели на каземат, далеко не такой внушительный – и внушающий ужас, – как главная тюрьма, где располагался Извлекатель истин. Это было сырое, ничем не примечательное место, большей частью пустое. Вдоль стен тянулись камеры, отделенные железными решетками, но единственным источником света служил факел в конце помещения.

– Держись за мной и делай то же, что и я, – сказал Вонвальт, пока мы шли по проходу.

Повернув за угол, мы наткнулись на одинокого стражника, с длинными волосами и бородой, в простом дублете и бриджах. Он изучал какие-то бумаги при тусклом свете факела. Рядом с ним к стене были прислонены меч в ножнах и нагрудник.

Вонвальт кашлянул, и стражник вскинул голову. При виде нас он непроизвольно раскрыл рот.

Вонвальт поднял руки, показывая, что не собирается нападать, хотя меч убитого гвардейца оставался при нем.

– Прошу, выслушай меня, – сказал он. – Мне нужно поговорить с Императором.

Стражник потянулся за мечом.

– Не двигаться, – произнес Вонвальт Голосом Императора.

Стражник замер и повалился на пол. Вонвальт забрал его меч и передал мне, после чего наклонился и помог стражнику усесться обратно за стол. Тот пребывал в оцепенении.

– Вот. – Вонвальт подал ему кружку с болотным элем, стоявшую на столе.

Уставившись на Вонвальта, стражник послушно взял кружку и сделал глоток.

– Слушай меня внимательно, – сказал Вонвальт. – Я не причиню тебе вреда. Мне нужна помощь. Мое имя сэр Конрад Вонвальт. Тебе известно, кто я?

– Вы б-были лордом-префектом, – пролепетал стражник, широко раскрыв глаза. – Я думал, вы мертвы. Все так думали.

– Что ж, это не так, – сказал Вонвальт. – Император во дворце?

Стражник кивнул.

– Мне нужно поговорить с ним. Он захочет выслушать меня. Ты сможешь это устроить?

У стражника был встревоженный вид.

– А вы что намерены делать? – спросил он.

– Будем ждать здесь, – небрежно ответил Вонвальт.

Пару секунд, показавшихся мне вечностью, стражник думал, как ему быть.

– Хорошо, – сказал он настороженно и ушел.

Казалось, мы прождали час, хотя, скорее всего, прошло не больше пятнадцати минут. Стражник вернулся, но на этот раз в сопровождении двух гвардейцев, темнокожей уроженки Южных равнин и белой сованки. Обе поморщились, едва уловив исходящее от нас зловоние.

– Император готов выслушать вас, – сказала белая женщина.

Вонвальт выдохнул и убрал руку с меча.

– Хорошо, – ответил он.

Женщина наклонилась ближе, хоть это явно было ей неприятно.

– Император может повелеть нам убить вас, – сказала она многозначительно. – Знайте, если он отдаст приказ, мы не повинуемся.

Вонвальт как будто не вполне понимал, как реагировать на это, и все же склонил голову.

– Что ж, крайне признателен вам.

Гвардейцы двинулись обратно.

– Вы сами поймете. Идемте.

* * *

Я полагала, что нас отведут в личный кабинет Императора, где обсуждались личные и крайне деликатные вопросы, подобные нашему. Но, к моему удивлению, нас привели в Зал Одиночества.

Если прежде зал внушал благоговение своим величественным видом, то теперь он казался мрачным и словно уменьшился в размерах. Огонь в жаровнях, что раньше разгонял тьму, был погашен. Лишь оранжевые отблески уличных фонарей освещали зал сквозь громадные окна.

Тут же нашелся ответ на вопрос о том, куда девались верные Императору гвардейцы: все оказались во дворце. По меньшей мере несколько десятков толпилось вокруг, и еще больше их было в комнатах между залом и главным входом во дворец. Вонвальт смотрел на них с презрением. Я знала, о чем он думал: почему эти люди здесь? К чему им толпиться внутри, выполняя работу Кимати, вместо того чтобы отвоевывать город?

Кимати тоже был там, как всегда неподвижный. Теперь я отмечала детали, прежде ускользнувшие от моего внимания. На нем были такие же доспехи, как у солдат Грасфлактекраг. И пояс в расцветке династии Вестерайх. Странно было видеть в нем брата Ран-Джирики. Да что там, у него в Киарай была целая семья, притом благородная во всех смыслах.

Император, ссутулившись, сидел на своем троне. Он исхудал, кожа отдавала восковой желтизной, борода и волосы были неухожены. Ничто: ни Аутун из кованого золота, ни гобелены Клинкера за его спиной, ни мраморный постамент трона, ни вышитые золотом одежды – не могло возвысить этого дряхлого, удрученного старца, каким он, собственно, и был. Его преображение в это жалкое, убогое существо не могло не удивить.

– Сэр Конрад Вонвальт, – промолвил Император. Его голос тревожным эхом разнесся по залу. Теперь все взоры были прикованы к нам. В грязных, зловонных лохмотьях мы являли собой поистине жалкое зрелище, и даже в таком виде Вонвальт выглядел куда внушительнее.

– Ваше Величество, – сдержанно произнес он.

Вонвальт не поклонился и не дал сделать это мне. Император наблюдал за нами с усмешкой.

– Что ж, ты решил проявить дерзость.

– Вы изгнали меня, – ледяным голосом произнес Вонвальт. – Вы упразднили орден Магистратов и приговорили меня к смерти. Боюсь, вам придется стерпеть немного дерзости.

Усмешка на лице Императора перешла в ухмылку, а затем он от души рассмеялся.

– Кровь богов, Конрад, ты ведь никогда не смыслил в политике, не так ли?

Вонвальт демонстративно огляделся.

– То же самое можно сказать о вас, Ваше Величество.

Смех Императора резко оборвался. Советники, что кучковались возле дверей, дружно охнули. Я бросила взгляд на Кимати, чтобы оценить его реакцию, но громадный казар стоял неподвижно, как статуя.

– Ты до сих пор жив, Конрад, только потому что я заинтригован. В высшей мере заинтригован. Как ты попал сюда? И главное, где ты был? И как ты проскользнул мимо гвардейцев? Как только я получу ответы, будьте уверены, вы умрете.

Казалось, Вонвальта это ничуть не тронуло. Он ткнул себя большим пальцем в грудь и прорычал:

– Я был занят тем, что следовало делать вам. К чему я призывал вас не один месяц. Противостоял Бартоломью Клаверу. Созывал союзников. Собирал силы. Пытался сорвать планы врагов. А в столице готовы встретить храмовников с распростертыми объятиями. Вы должны…

– Должен? Я должен? Казивар, князь преисподней, я поверить не могу своим ушам! Я. Не могу. Поверить. – Император подался вперед, на его губах выступила слюна, лицо исказила гримаса ярости. Казалось, его хватит удар, пока он перебирал различные варианты. – Во имя Немы, Райнер, убить их. Убить обоих, сейчас же!

Никто не двинулся с места. Кимати даже не шелохнулся. Имперские гвардейцы стояли как вкопанные. Остальные – а там хватало и других людей, от советников до придворных – взирали на все это с изумлением.

– Я сказал, убить их! Кровь богов, выполняйте. Сейчас же!

Женщина-гвардеец, предупредившая нас о таком исходе, выступила вперед.

– Стойте, где стоите, – велела она своим подчиненным.

Император с удивительным спокойствием воспринял ее неповиновение, как будто ожидал подобного. Он откинулся на троне и мрачно усмехнулся.

– Изменники снаружи, изменники внутри. А что насчет тебя, Страж? – обратился он к Кимати. – Готов ли ты по-прежнему подчиняться моим приказам, как того требуют данные тобой клятвы? Убьешь ли ты сэра Конрада?

Кимати хранил молчание. Император скривился.

– Я не враг вам, – сказал Вонвальт. – Хотя, видит Нема, должен был им стать.

– Так почему не стал? – огрызнулся император.

– Потому что кто-то из нас должен быть выше этого, если мы хотим сохранить государство. Я не раз говорил, что хочу сберечь жизни простых людей. Ваших подданных. Что в этом мой единственный интерес. И только по чистому совпадению сохранение Императорского трона способствует достижению этой цели.

– Тебе известно, сэр Конрад, что ты самый нахальный человек, какого мне доводилось встречать?

Вонвальт раскрыл рот и тут же закрыл. Он пристально посмотрел на Императора, а когда заговорил, в его голосе сквозило замешательство.

– Ваше Высочество… кто-нибудь… – Он опять замолчал и сделал несколько шагов вперед. Люди вокруг всполошились, но никто не попытался остановить его. – Я вас не узнаю.

Император уставился на него в не меньшем замешательстве.

– Что ты такое несешь?

Вонвальт прищурился.

– Вам что-то показали. Это сломило ваш дух. Вас окружает аура отчаяния… я даже… – он потер большой и указательный пальцы, словно трогал некую маслянистую субстанцию, – …как будто вижу ее.

Император поерзал на троне.

– Да, я кое-что видел, – признался он. – Во сне. В кошмарах, – добавил он с горечью.

Вонвальт сделал еще шаг.

– Что вы видели? – спросил он осторожно.

Черты Императора ожесточились.

– Чего смертному видеть не следовало бы! – со злостью проговорил Император. – Пойми, сэр Конрад! Твоя миссия обречена на провал. Все мы обречены. Остается только ждать, когда время остановит свой ход. Я это видел, ты это видел. Даже твоя треклятая девчонка это видела!

Я почувствовала, как кровь приливает к лицу. Теперь все внимание оказалось приковано ко мне. Метка Плута на груди болезненно пульсировала как старая рана. Откуда-то из глубины зала донесся звук падающих капель.

– Ваше Величество, еще не все потеряно. Сова уже пережила мятеж и при должном руководстве переживет еще один. Народ ввели в заблуждение обещаниями… разного рода, но суровые реалии религиозной диктатуры очень скоро станут очевидны. Но нельзя терять время. Я готов изложить вам свой план – наедине.

Император долго смотрел на Вонвальта. Его выставили дураком – вялым, неумелым и, что хуже всего, оскверненным после видений, превративших его в жалкого, удрученного старика, – и Вонвальт не собирался давать ему возможность сохранить лицо. Я полагала, он ответит отказом и будет стоять на своем, но, к моему и всеобщему удивлению, Император согласился.

– Хорошо, – проворчал он. – Я тебя выслушаю, – он тяжело встал и спустился с мраморного постамента. – Поговорим в кабинете.

– Вы. – Вонвальт бесцеремонно указал на женщину-гвардейца, что минуту назад сохранила ему жизнь. – Как ваше имя?

– Сержант Райнер, – ответила она.

– Пойдете с нами.

Император покосился на Вонвальта, но ничего не сказал.

Таким образом, Вонвальт стал фактически правителем Совы.

Мы вошли в лифт, приводимый в движение лошадьми. Это был единственный способ попасть в императорские покои – во всяком случае, известный мне. Когда мы оказались наверху, я окинула взглядом темный, погруженный в безмолвие город и поежилась. Невыразимое предчувствие беды нависло в ту ночь над Совой.

Мы расселись у стола. Император прошел вдоль стола с картой, откупорил бутыль вина и, не жалея, налил всем по бокалу. Райнер, не привыкшая к подобной роскоши, как будто чувствовала себя не в своей тарелке.

– Что случилось, Ваше Величество? – мягко спросил Вонвальт.

– Что случилось? Нема, да чего только не случилось. – Император рухнул в кресло, так что хрустнули кости. Он глотнул из бокала и даже не удосужился распробовать букет. – Я утратил власть над Сенатом. Если дать себе поблажку, то заговор сложился к Цервенкару месяцу. Но если оценивать трезво, то уже в Винкар. А то и в Сорпен. Млианары сговорились с неманцами и сенаторами-одиночками и обратили на свою сторону Милену Бартош, чтоб дух ее вечность скитался по Разбитой Тропе. Ну, вам известно, что саварцы находились под их влиянием. А вместе с ними еще несколько орденов. Патре на каждом углу разносили всякую чушь. А ручные гвардейцы с набитыми карманами ничего не делали, чтобы пресечь это, – он бросил взгляд на Райнер, но та осталась невозмутима. – Ну а потом эта история с Илианой, она похитила собственного сына – и моего внука! – и подставила какого-то несчастного. Вы слышали, что мы с ним сделали?

Вонвальт сдержанно кивнул. Я вспомнила Ивана Годрича, безумца, которому Илиана и Клавер внушили ложные воспоминания о похищении княжича Камиля. Его публично и жестоко казнили по приказу изменницы и лже-Правосудия Розы.

– А потом была уничтожена Ложа. Признаюсь, я подумал, на этом все. Я пытался перекупить ту часть гвардейцев, что переметнулись на сторону мятежников… О, да, – добавил Император, заметив выражение лица Вонвальта. – Я знал, что их подкупили. Эти люди фанатично преданы мне до тех пор, пока не заполучат награды, титулы и земли, – он горько усмехнулся. – Коррупция в Сове процветает, и вы должны это знать.

– Об этом давно ходят слухи, – сказал Вонвальт с несвойственным ему тактом.

– У меня не было иного выбора, кроме как низложить тебя. – Император не привык оправдываться, и речь его звучала нескладно. – Я сделал то, чего всегда хотели патриции, – упразднил орден Магистратов. Я пытался выиграть время. Нема, каким же я был глупцом.

– Да, это глупо, – согласился Вонвальт. – Стабильность порождает благодушие. Я, конечно, тоже виноват, что недооценил противника. Стоит столкнуться с таким откровенным злом, как возникает соблазн поверить, что и простые люди увидят его природу. На самом же деле оно живуче и, как сорняк, медленно проникает в сознание, усыпляет бдительность. С ним нужно непрерывно бороться, уничтожать под корень.

– Хм, – протянул Император, раздраженный терпеливостью Вонвальта не меньше, чем его непокорностью.

Повисло молчание.

– Что произошло после уничтожения Ложи?

– Какое-то время ничего не происходило, – ответил Император. – Прирученный антагонист должен чему-то противостоять. Патриции долгое время представляли Магистрат главным врагом государства, а когда он лишился наконец политического влияния, их собственное существование утратило смысл. Забавно было наблюдать, как они мечутся в попытках доказать свою надобность. Чудесная ирония.

– Что ж, это им удалось.

– Это им удалось, – угрюмо повторил Император и глотнул еще вина. – Я надеялся собрать силы, но Таса отправился на восток, прихватив остатки Легионов, – вопреки моим приказам. Неразумный мальчишка. Я ничего о нем не слышал и полагаю, что он убит. Потом, конечно же, Гордан… Ходят слухи, что он убит на пути в Моргард. – Возникла неловкая пауза. Вонвальту еще предстояло затронуть эту болезненную тему и сообщить, что он связал свою судьбу – и судьбу Империи – с убийцами князя Гордана. – И вот до меня доходят вести, что Лука осажден в Саксанфельде, – он вздохнул, допил остатки вина и снова наполнил бокал. – Никого не осталось, сэр Конрад. Я торчу здесь и дожидаюсь смерти. Я постоянно чувствую неодобрение моих предков, Валена Саксанского. Ощущаю эту непомерную тяжесть на плечах. От мысли, что скоро мне придется столкнуться с ними в загробной жизни.

– Не придется, если за дело возьмусь я, – сказал Вонвальт. – Я кое-что предпринял, заключил кое с кем… союзы. Вам не понравятся некоторые из моих решений, но я призываю вас взглянуть на все шире и подумать, что мы потеряем, если потерпим неудачу.

Император усмехнулся и указал на Вонвальта трясущимся пальцем.

– Ты разговариваешь со мной как с ребенком. Как будто я не смыслю в политике. Ты забываешь, что это я вытащил тебя из дыры под названием Йегланд. Твоя снисходительность неуместна.

Вонвальт потерял терпение.

– Тогда не ведите себя как ребенок! – рявкнул он.

Император в приступе гнева заскрежетал зубами.

– С меня довольно!..

– Нет, – оборвал его Вонвальт. – Послушайте меня. Внимательно. Вам не понравится то, что я скажу. Но помните: все это было сделано во имя Совы.

Император свирепо воззрился на Вонвальта.

– И что же ты натворил?

Вонвальт поведал ему обо всем, что произошло с тех пор, как нас изгнали из Совы. Если поначалу Император слушал с выражением усталости и досады на лице, то под конец его трясло от ярости.

– Ты заключил союз с проклятыми язычниками?! С теми, кто убил моего сына и уничтожил Шестнадцатый легион? Ты с ума сошел? И тебе хватает наглости говорить мне о высшем благе, в то время как мой третий сын гниет где-то в Великшуме? – его голос сорвался на визг. – Ты думал, я буду рад услышать об этом? В самом деле? Князь преисподней, ты утратил рассудок. Ты предал Сову!

Вонвальт вскочил на ноги.

– Нет! – крикнула я, хватая его за руку.

Вонвальт замер. Райнер тоже бросилась ему наперерез и теперь стояла в нескольких шагах, взявшись за рукоять меча.

– Вы недостойны своего титула, – сказал Вонвальт.

– Убирайтесь! – взорвался Император. – Долой с глаз моих! Может, я не могу казнить вас, но все прочее в моей власти. Какие бы планы ты ни привел в действие, им не сбыться. Я прикажу лордам севера разгромить языческую армию. Я не позволю вам уничтожить мою империю, как… Я скорее отдам ее неманцам! А что до этих волколюдов, что движутся вверх по Кове…

Вонвальт отвесил Императору пощечину. Казалось, у Императора вот-вот разорвется сердце. Долгие годы к нему никто не посмел бы прикоснуться без его прямого требования.

– Сержант Райнер, – ледяным голосом произнес Вонвальт.

– Д-да, сир? – заикаясь, отозвалась женщина.

– Император устал.

– Устал?! Ты помешался! Я не буду…

– Проследите, чтобы его провели в покои и не выпускали до окончания военных действий. Выделите людей, которые удовлетворят все его нужды.

– …вздернут на виселице, как последнего…

– После чего соберите своих лучших офицеров.

– …сейчас же прекратить это безумие, я Император Совы, ты не можешь…

– Я выразился доходчиво? – нетерпеливо спросил Вонвальт.

Райнер прокашлялась.

– Да, милорд Правосудие.

– Хорошо. – Вонвальт вздохнул и повернулся ко мне. – Пойдем, Хелена. Похоже, судьба Совы по-прежнему в наших руках.