Во втором классе я на месяц перестала говорить. С каждым днём я говорила всё меньше и меньше, пока окончательно не умолкла. Джерм утверждала, это был мой безмолвный вопль о помощи.

Мама дома не обращала на это внимания, если вообще замечала, а когда учителя её об этом спрашивали, уклончиво отвечала, что со мной работают врачи, а когда об этом спрашивал сам врач, заверяла, что помогают учителя, но всё это было ложью.

Джерм же из кожи вон лезла, чтобы заставить меня говорить, размахивала перед моим носом любимыми конфетами, требуя, чтобы я попросила. Но я была непреклонна. Тогда она начала заполнять молчание своим голосом, говоря чаще, чтобы я могла говорить реже. Словно взяла на себя всю тяжесть слов, которые мне было трудно произнести.

А затем, рассказывая мне однажды о своём велосипеде, она вдруг прервалась, сделала глубокий вдох и сказала совсем другим тоном:

– Роузи, завтра всё будет по-другому. Утром ты со мной поздороваешься, спросишь меня о чём-нибудь, и на этом всё. Пора вернуться в мир.

Для меня осознание того, что завтра мне снова придётся говорить и вести себя как нормальный человек, стало ушатом ледяной воды. Мне одновременно хотелось этого и нет.

Сейчас, держа в руках книгу с выведенным маминой рукой названием, я испытала нечто подобное. Как будто передо мной открылась дверь, куда мне не особо хотелось заходить, но выбора не было.

Я села на пол и дрожащими руками открыла «Руководство по Вселенной охотницы на ведьм». И пролистнула страницы.

Книга сама по себе была не очень толстой, но страницы плотно заполняли рисунки и строчки текста.

И ведьмы. Их здесь было полно. Первые двадцать шесть страниц посвящались тринадцати ведьмам: некоторые выглядели безобидно, другие – откровенно злобными. На странице справа шло описание, сделанное разными почерками и в разное время, судя по тому, что часть строчек выцвела, а на странице слева помещался портрет, выполненный рукой моей мамы. Все портреты были тщательно прорисованы и оттенены углём. На одних ведьмах были безумные наряды, они корчили гримасы или показывали язык, другие же пугали спокойным выражением лица и пустыми глазами убийцы. Зеленоватая ведьма, прижимающая к груди сумку с золотом, высокий мужчина в деловом костюме в компании волка, женщина с целым ожерельем из часов, бородатый мужчина с горстью пауков (его портрет был перечёркнут крест-накрест). Имена тоже были под стать: Жадина, Лицемера, Скорбец, Лепет, Мисс Ярость, Хаос, Угодния, Безумная Мейбл, Капканщик. Из-под маминой талантливой руки они вышли такими же реальными, как прохожие на улице, только абсолютно чудовищными, со злыми глазами и угрожающими улыбками.

Я продолжала листать книгу, пока не наткнулась на рисунок, заставивший мои пальцы замереть. На меня смотрела женщина с отчаянными зелёными глазами, под которыми пролегли густые тени. Её всю покрывала паутина, бесчисленные мотыльки и гусеницы сидели у неё на плечах, липли к рукавам, выглядывали из-за волос. От её вида лица душа уходила в пятки, но при этом оно было поразительно незапоминающимся, с теми особыми чертами, которые ты можешь видеть сотню раз, но ни за что потом не узнаешь. Этот портрет выглядел самым законченным из всех, мама наверняка потратила на него уйму времени, вероятно, больше, чем на все остальные.

Но меня парализовало описание и подчёркнутые мамой несколько раз отдельные фразы.

Воровка Памяти: слабейшая из тринадцати ведьм.

Проклятье: крадёт и коллекционирует воспоминания. Ужасно забывчива сама, а потому постоянно жаждет чужих воспоминаний.

Особые умения: отлично ориентируется в пространстве, острый нюх. Видит ультрафиолет, видит в темноте. Реагирует на малейшее движение.

Компаньоны: её мотыльки – это и оружие, и шпионы. По ночам они разлетаются по миру и крадут воспоминания у её жертв. От обычных мотыльков их можно отличить по меняющимся мерцающим узорам на крыльях, потому что на самом деле это пыльца украденных ими воспоминаний.

Жертвы: человек, проклятый Воровкой Памяти, выглядит нормальным, ведёт обычную жизнь, но он ничего не помнит о своём прошлом, о близких и даже о том, что значит любить. В прошлом эта страшная ведьма лишала прошлого целые деревни.

Меня затошнило, пока я это читала. Переведя взгляд назад на портрет, я провела пальцами по мотылькам. Затем я снова зашуршала страницами, скользя глазами по строчкам и щурясь, читая разные почерки и в тех местах, где бумага пожелтела от старости или слова терялись под пятнами. Моё внимание привлекло оглавление:

Невидимый мир и его обитатели

Оуксы и их оружие

Легенды

Тайны Земли и Луны

Что такое ведьма?

На последней главе, совершенно точно написанной мамой, я задержалась и прочла:

Порой мы узнаём о чём-то столь ужасном, что для нас это равносильно удару под дых. Это чувство – отчаяние – величайшая радость для ведьм; для них оно как воздух, которым они дышат.

Ведьмы слеплены из самых тёмных теней сокрытого и незримой материи, пронизывающей наш мир. Они как призраки, невидимые для большинства людей. Но в них всё-таки присутствует самая малость от материального мира, и это делает их выносливее и могущественнее других магических существ. Хотя они не могут проходить сквозь стены как призраки (для этого они слишком вещественны), они способны открывать двери и окна одним взмахом кисти и поднимать в воздух небольшие предметы. Они командуют сонмами компаньонов – полумагических-полуреальных существ, – делающих за них всю грязную работу.

Ведьмы недостаточно вещественны, чтобы их можно было убить, но они великолепные воры. Они очень хорошо умеют воровать и коллекционируют всё, до чего дотянутся: драгоценности, стянутые прямо с шеи человека, любимые памятные безделушки, носки, даже домашних питомцев. Они воруют ради самого факта воровства того, что принадлежит нам и что нам дорого, чтобы забрать это себе, но самое главное – чтобы мы ощутили утрату. Чаще всего ведьмы крадут то хорошее, что есть в нас. Именно этого они жаждут больше всего. Отсюда и их проклятия.

Ведьмы налагают свои проклятия прикосновением, в каком-то смысле помечая человека. Остальное сделают их компаньоны: заберут всё то хорошее, чего ведьма желает, – воспоминания, время, мудрость, и так далее. У всех ведьм свои предпочтения.

Крадя всё хорошее в людях, они оставляют после себя пустоту, которая заполняет нас, утративших самое ценное, – надежду, родственные связи, любовь. Вплоть до едва различимого шёпота в наших сердцах о том, что во Вселенной существуют магия и красота. Цель ведьм – проклясть и обокрасть как можно больше людей, чтобы опутать мир плотной паутиной отчаяния и превратить его в отражение их собственных уродливых сердец. В таком мире их силы будут безграничны.

Но ведьмы не всемогущи. Они могут парить, но не могут летать (хотя некоторым в этом помогают крылатые компаньоны). Они не могут быть в двух местах одновременно и мгновенно перемещаться из одного места в другое. А самое главное – ведьмы не выносят лунного света, так как он несёт в себе надежду. Он их обжигает. Поэтому они предпочитают выходить в мир и накладывать свои проклятия в новолуние, когда луна совсем не отражает свет.

Также важно помнить, что ведьмы не всезнающи и не всевидящи и полагаются на своих компаньонов, чтобы обмениваться сообщениями и искать то, что им нужно.

Именно так они всегда находили охотников на ведьм. Именно так они найдут меня.

Я перевернула страницу, но остальные листы в книге были пусты. На этом руководство обрывалось – на маминых словах о том, что её найдут.

Положив открытую книгу на пол, я обхватила себя руками и подняла глаза на Эбба.

– Это всё по-настоящему? – прошептала я. – Все эти ведьмы… – я указала на руководство, – реальны?

Он кивнул:

– Так же реальны, как я. Его написали женщины твоей семьи, собрав здесь всю добытую ими информацию о ведьмах.

Повисло молчание, пока я пыталась осознать его слова. Наконец я снова взглянула на последнюю страницу: «Именно так они найдут меня».

Я провела пальцами по этим словам, будто в надежде прикоснуться к маме, какой она была, когда их писала.

– Они нашли её? – спросила я.

Эбб угрюмо кивнул:

– Да. – Он кашлянул, прочищая горло, и добавил, не глядя мне в глаза: – Ведьмы не любят тех, кто за ними охотится.

Несколько секунд я переваривала услышанное, борясь с неприятным ощущением в груди, словно там поселился морской ёж. Собравшись с духом, я переспросила:

– Охотится?

Эбб кивнул с нарочито нейтральным выражением лица и сказал:

– Ты принадлежишь к династии охотниц на ведьм, Роузи. А твоя мама – последняя известная охотница, оставшаяся в живых.