Мы несколько раз обсудили всё в автобусе на обратном пути: шёпот в коридоре, парящего у двери в подвал светящегося мужчину. Джерм постоянно уточняла какие-то детали, но ни разу не засмеялась. На её лице читалось сомнение, но не ехидство.

– Тебе никто не поверит, – рассудила она. – И от твоей мамы помощи не жди – без обид. – Она смущённо улыбнулась. – Думаю, первое, что нужно сделать, – это ночью проверить, там он или нет.

– А потом что? – спросила я.

Джерм с задумчивым видом уставилась в окно.

– В «Домашнем медиуме из Лос-Анджелеса» герои избавились от злого духа, окурив весь дом пучками из разных трав. С орегано и с чем-то вроде того.

Я изумлённо моргнула. Джерм обожала «Домашнего медиума» и всё ждала, когда они снимут серию с игуаной, но её мечта так и не сбылась. И я сомневалась, что окуривание орегано как-то поможет мне в ситуации с привидением.

Войдя в дом, я обнаружила на кухонном столе половину из заказанных мной по Интернету продуктов на эту неделю: восемь коробок одинаковых замороженных ужинов от «Свенсон» [4], четыре упаковки «Поп-Тартс» [5], четыре замороженные пиццы, коробка спагетти, пять консервных банок супа. И целый пакет сладостей – «Твиззлерс» [6], сосательных конфет и прочих вкусностей, которые я покупала, потому что маме было всё равно.

Несколько обёрток было разобрано, но выглядело всё так, будто мама в процессе забыла, чем занималась, и переключилась на что-то другое. Даже спустя столько лет дружбы с Джерм я вспыхнула от стыда, но она быстро пошла на кухню и принялась раскладывать продукты, будто в этом нет ничего особенного, и я с благодарностью к ней присоединилась.

Покончив с этим, мы поднялись на чердак. Мама не отрываясь смотрела в окно на океан, как всегда часами делала по вечерам. Она была до такой степени одержима открывающимся отсюда видом, что каждый выход из дома заканчивался тем, что она начинала беспокойно бормотать себе под нос, и нам приходилось бросать всё и торопиться домой.

– Здравствуйте, миссис Оукс, – сказала Джерм, остановившись на пороге позади меня.

– Он плавает где-то там, – как робот отозвалась мама, глядя на океан.

– Ага. – Джерм тепло мне улыбнулась. – У него, наверное, уже ноги отваливаются от усталости. – Она сжала мне руку. Я знала, что ей жалко меня, но в то же время она старалась найти во всём этом что-то весёлое. В конце концов, какой бы она ни была, у человека только одна мама.

– Джерм останется с ночёвкой, – сообщила я. – И тебе нужно подписать мой табель успеваемости.

Мои табели всегда заканчивались примерно одинаково: «Роузи очень умна, но мало говорит» или «Роузи постоянно витает в облаках». Но мама всё равно никогда их не читала – просто ставила подпись.

– Хорошо, – с рассеянной улыбкой взглянула на нас мама и снова перевела взгляд куда-то вдаль.

Между облаками проглядывало заходящее солнце, обещая скорые сумерки. Мы с Джерм решили, что дождёмся ночи – как самого очевидного времени для появления привидений. А на рассвете ей придётся бежать домой, чтобы успеть на футбольную тренировку.

– Предлагаю поискать в Интернете, как защититься от духов, – сказала я.

Джерм кивнула, но добавила, чтобы слегка снизить ожидания:

– Если мы их вообще увидим.

Следующие несколько часов мы перелопатили кучу сайтов об оберегах, слабостях привидений (они, как выяснилось, не любят серебра) и методах их изгнания. Но для экзорцизма нужен священник, а мы не знали ни одного, поэтому ограничились тем, что взяли на кухне серебряные ложки и развесили их на нитках на дверных ручках и настенных крючках.

Джерм открыла мой шкаф, чтобы достать свою пижаму, лежащую у меня на полке на случай её ночёвки, и, заметив отсутствие моих блокнотов, до этого всегда валяющихся горой на полу, вопросительно посмотрела на меня.

– Я их сожгла, – нарочито ровным тоном пояснила я. – Хватит с меня историй.

Её глаза стали как блюдца, но она ничего не сказала. Джерм никто бы не назвал тактичной, но даже она порой понимала, когда стоит держать язык за зубами.

– Что теперь? – спросила она.

– Теперь мы устроимся у двери в подвал. И будем ждать.

– Надо взять с собой что-нибудь перекусить, – предложила Джерм. – Чтобы подкрепиться.

Мы соорудили в гостиной «крепость» из диванных подушек и устроились рядышком внутри. Глядя на дверь в подвал, мы ели пирожные «Литтл Дебби» [7] и «Твиззлерс» и ждали, лишь ненадолго прервавшись, чтобы выяснить, кто громче рыгнёт, хотя, учитывая прирожденный талант Джерм, мне не стоило даже пытаться её победить. Солнце клонилось к закату, я продолжала заедать нарастающую тревогу сладким, пока Джерм, не выдержав клацанья моих зубов, не осадила меня, сказав, что мне станет дурно.

В какой-то момент спустилась мама и, едва не споткнувшись о нас, с недоумением уставилась на нас.

– Что вы тут делаете? – спросила она, и я невольно задумалась, что она имеет в виду: сейчас на полу или вообще в её жизни?

– Ждём призрака, – ответила я.

Мама кивнула, как если бы я сказала ей, что мы заполняем налоговые декларации, и, обойдя нас, ушла на кухню, чтобы перекусить. Джерм молча пожала плечами.

Через пару часов нам стало скучно. Мама начала готовиться ко сну – я слушала, как она знакомо шаркает по коридору наверху, будто пытаясь сообразить, куда ей идти, пока наконец не обнаружила свою комнату. Мы с Джерм растянулись на диване, закинув ноги на подлокотники.

– Как считаешь, кто симпатичнее – ДиКван или Эндрью Сильва? – спросила Джерм. В последнее время она помешалась на мальчиках, хотя, по мне, в них не было ничего интересного.

Мы подождали ещё. И ещё. Если честно, мы прождали полночи, но ни одного привидения так и не появилось. Ни подозрительных скрипов, ни завывания – ничего. Чтобы убить время, мы включили фильм с рейтингом 12+, которые Джерм запрещали смотреть дома. Мы продолжали ждать, потому что нам очень хотелось что-то увидеть, но ещё и потому, что нам было страшно засыпать. Но в итоге мы всё равно вырубились в нашей «крепости»: я – вытянувшись в одну сторону, Джерм – в другую.

Меня разбудил шёпот, и секунду я не смела пошевелиться. Мой взгляд скользнул к часам – два ночи.

– Ненавижу её, – донёсся со стороны подвала хриплый голос.

Меня бросило в жар, затем в холод. Сердце бешено заколотилось, желудок ухнул к пяткам как на американских горках, тело будто налилось свинцом.

Я слегка пихнула Джерм и почувствовала, как она зашевелилась.

Мы медленно сели и посмотрели друг на друга.

– Ты это слышишь? – беззвучно спросила я.

Джерм наклонила голову и мотнула ею из стороны в сторону.

– Мой дом, – сказал голос, на этот раз громче.

Я ожидала, что Джерм как-то среагирует, но её округлившиеся глаза говорили о полной растерянности.

Мы наполовину выползни из «крепости», и я уставилась на дверь в подвал: голос точно доносился оттуда. А ещё она светилась по краям, и, судя по тому, что голос становился громче, его обладатель поднимался по лестнице.

У меня задрожали руки.

– Роузи, что с тобой? – прошептала Джерм. – Ты в порядке?

– Ты его не слышишь? Совсем-совсем? – тихо спросила я.

Она снова помотала головой и сосредоточенно прислушалась, будто у неё и мысли не было сомневаться в моих словах. Но меня охватила паника: мне нужно, чтобы Джерм услышала этот голос и я убедилась, что не схожу с ума.

– Не скажу, никогда не скажу, – продолжал голос, становясь всё громче.

И хотя он звучал уже совсем близко, по лицу Джерм было очевидно, что она его не слышит. Я в ужасе схватила её руку и крепко сжала.

– И поделом им!

В этот момент глаза Джерм полезли из орбит.

– Я слышу, – одними губами произнесла она, нахмурившись, будто прислушивалась изо всех сил, хотя голос уже почти кричал.

Я указала на дверь и на бьющее из щелей свечение.

Джерм сощурилась и стиснула мои пальцы. Вдруг свечение ярко вспыхнуло, как в приступе злости, и мы обе вздрогнули. Джерм схватила меня за рукав и прошептала:

– Я видела!

Мы накрылись одеялами, сжимая в кулаках болтающиеся на шеях ложки.

– Эта белобрысая вечно языком мелет, – недовольно протянул голос. Его обладатель уже поднялся по лестнице и остановился у двери. Он знал, что мы здесь.

Вдруг Джерм дёрнулась и обернулась, посмотрев куда-то за «крепость», а потом медленно поднялась.

– Э-эм… Роузи? – уже нормальным голосом, не шепотом, сказала она, побледнев от ужаса. – Как выглядят призраки?

– Ну, такие мёртвые и полупрозрачные, – прошептала я, не сводя глаз с двери в подвал, и подумала: «Все же знают, как выглядят призраки!»

– Э-эм. Роузи?

– А?

– Похоже, он тут не один.

Я наконец сообразила, о чём она, и от страха меня замутило. Светилась не только дверь – свечение окружало нас со всех сторон.

Я медленно оглянулась.

В гостиной стояла женщина с клубком пряжи в руках. Позади неё – мужчина в жёлтом дождевике, промокший до нитки и бледный, с прилипшими к рукам морскими звёздами. Ещё одна женщина, очень старая и вся в белом, стояла у дивана. А ближе всех – в каких-то дюймах от нас – стоял мальчик лет тринадцати-четырнадцати, с лохматыми каштановыми волосами и большими карими глазами. Наморщенный лоб, облепившие уши мокрые волосы, бледная до голубизны кожа – на него было страшно смотреть: казалось, он проглотил что-то протухшее. И он излучал голубоватое сияние, освещающее стену у него за спиной.

Мы были окружены.