Мы подъехали к моему дому как раз вовремя, чтобы увидеть, как Эбб, только-только проявившись в сумерках, летит над лужайкой в компании Мокрого и Умелицы Агаты. При виде нас он просиял и порхнул к нам.

Все деревья и трава сзади него кишели насекомыми. Их было так много, что я слышала хруст миллионов их крошечных ртов, жующих листья, топот тысяч и тысяч ножек и лапок и, возможно, даже шорох их бесчисленных испражнений.

– Откуда здесь столько насекомых? – спросила Джерм.

– Они думают, что я буду сражаться с ведьмами и спасу мир, – ответила я.

– О, – невесело хмыкнула Джерм. И обратилась к подплывшему Эббу: – Нам нужен Убийца. Он здесь?

Эбб обернулся на дом и помотал головой:

– Не сегодня. Он отправился в другое место.

Я кивнула и уточнила:

– В больницу? Тогда мы найдём его там.

Эбб с тревогой поднял глаза к небу.

– Не думаю, что это хорошая идея – отправиться в такую ночь на поиски Убийцы или кого бы то ещё. Слишком облачно, луны не видно. Мне это не нравится. Что, если…

Но я уже снова села на велосипед, потому что ждать было не вариант. Не дослушав Эбба, мы с Джерм скатились по подъездной дороге и свернули на Уотерсайд-роуд.

– Будьте осторожны! – крикнул нам вслед Эбб, и я, быстро оглянувшись, успела кивнуть, прежде чем мы скрылись за деревьями.

Полчаса спустя мы уже ехали по одинокой лесной дороге к больнице Святого Игнатия. Я пристегнула свой фонарик к рулю наподобие фары, чтобы подсвечивать нам путь. Ветер с севера гнал нам навстречу клубы тумана. Из-за деревьев доносилось стрекотание и кваканье.

Наконец впереди показался мрачный силуэт больницы, напоминающий обломанные зубы. Джерм при виде его даже притормозила.

С наступлением темноты незримая магическая материя преобразовала это заброшенное место.

На территории больницы толпились солдаты – молодые парни в зелёной и синей, более старой на вид, форме, у кого-то отсутствовали руки или ноги, у других была замотана голова – всего не перечислить. Между ними сновали медсёстры в старомодных платьях и врачи в не менее старомодных костюмах и халатах. У одного врача была борода до пояса. Я заметила и других пациентов – женщин и мужчин в обычной одежде, но их было совсем немного.

Тьма сгущалась, но сияния стольких привидений хватало, чтобы осветить всю больницу. Когда мы медленно приблизились, они все повернулись в нашу сторону.

Я поискала глазами Убийцу, и у меня упало сердце: его здесь не было.

Я слезла с велосипеда и пошла сквозь толпу, стараясь сохранять хотя бы видимость спокойствия. Джерм шла сразу за мной. Призраки в основном расступались перед нами, но сквозь нескольких нам всё же пришлось пройти. Задержав дыхание, я шагнула в гниющие парадные двери.

Внутри больницы тоже яблоку негде было упасть. Мы с Джерм побрели по коридорам, вглядываясь в каждого встреченного нами призрака, но безрезультатно.

Лишь когда мы подошли к задней двери, ведущей во внутренний дворик, наш поиск наконец-то завершился. Убийца парил в полном одиночестве перед окном родильного отделения и что-то невнятно бормотал.

«Ну конечно, – подумала я. – Конечно, его тянет к матерям и младенцам».

Мы молча смотрели на него, не смея приблизиться.

Потом Убийца повернулся, и его красные как угли глаза нашли нас через дверное стекло. Он замер, и под его горящим взглядом меня парализовал ужас.

– Думаю, будет лучше, если говорить буду я, – сказала я Джерм.

Она посмотрела на меня и с каким-то отчаянным сарказмом сказала:

– Ну да, тогда всё точно пройдёт на отлично.

Я взялась за дверную ручку и вышла во дворик. Джерм не отставала.

Убийца при нашем приближении растянул губы в хищной улыбке, напомнив мне кошку, оскалившую зубы перед тем, как съесть мышь. Но я заставила себя сделать ещё несколько шагов вперёд, слыша за спиной учащённое от страха дыхание Джерм.

– Не самая удачная ночь для прогулок, – насмешливо заметил Убийца, глядя на плотные слои облаков в небе. – Что привело вас сюда?

Я сделала глубокий вдох и выпалила:

– Хелен Биксби.

Улыбка Убийцы увяла. Если раньше он просто меня ненавидел, то сейчас его лицо выражало ничем не замутнённую ярость.

Я заставила себя продолжить:

– Мне кажется, мистер Томас, у вас осталось незаконченное дело. И я могу вам с этим помочь.

Он моргнул, и растерянность на секунду притушила угольки в его глазах: я пробудила в нём интерес.

– Я знаю, что вы не помогли ей, когда имели возможность это сделать, и из-за этого она и её малыш погибли. Я знаю, за что вас повесили.

Он нахмурился и нервно потёр руки. Сзади меня что-то громыхнуло: с больничной крыши свалился бюст.

Джерм прыгнула ближе ко мне, но я почему-то даже не вздрогнула. Разгадка была прямо передо мной, и я не собиралась сдаваться в шаге от победы. Сердце бешено стучало в груди. Мне необходимо убедить Убийцу. От этого зависит всё.

– Я думаю, – продолжила я, – что ваш отказ помочь ей много лет назад стоил вам всего. И думаю, что теперь… что у вас появился шанс помочь мне, рассказав ваш секрет. И что это, возможно, вас освободит. – Я подняла глаза к небу. Даже за темнотой плотных туч можно было разглядеть розовую дымку завесы. Убийца, как я заметила, тоже туда посматривал, и мне очень хотелось верить, что тоска в его взгляде мне не почудилась. – Расскажите, как я спаслась той ночью. Какую тайну узнала моя мама, что помогло защитить меня от Воровки Памяти? Как всё это связано с морем?

Он снова посмотрел на меня, и теперь в его глазах мне виделись грусть и потерянность. Но затем его затрясло от злости, и с крыши упал ещё один бюст, вынудив нас с Джерм отскочить в сторону.

– Вы не можете помочь Хелен Биксби и её малышу, – настаивала я, – но вы ещё можете спасти меня и мою маму.

– Откуда ты знаешь, что это поможет мне попасть на ту сторону? – прищурился он. – Этого никто не знает. Иной мир не даёт гарантий или объяснений.

Я заколебалась, потому что он был прав. Но что-то подсказывало мне, что именно этого момента он ждал всю свою посмертную жизнь. Мне лишь нужно его в этом убедить.

Он посмотрел по сторонам:

– Вы с матерью заняли мой дом. МОЙ дом.

– Я не знала, что он ваш, – с сожалением прошептала я.

Постепенно он перестал дрожать, но его взгляд все ещё пылал ненавистью.

Я лихорадочно размышляла, что ещё сказать.

– Это ваш шанс, как вы не понимаете?! Две спасённые жизни вместо двух потерянных. Равновесие будет восстановлено. Это же очевидно.

Он моргнул, и вдруг в нём что-то неуловимо изменилось. Он посмотрел на меня, затем на Джерм и снова на меня. И неожиданно засмеялся.

– Две, – повторил он и снова зашёлся в хохоте. – Две жизни!

Что-то в его тоне было такое, что у меня засосало под ложечкой. Я не знала, что его так рассмешило, и меня это испугало.

– Ты была тихим младенцем, – тут же посерьёзнев, сказал он.

Я молча ждала продолжения.

– Это и спасло тебя той ночью. Нет никакой великой тайны. Никакие магические силы тут ни при чём.

Меня охватило нехорошее предчувствие:

– В смысле?

Убийца покачал головой и, выпрямившись, снова посмотрел в небо.

– Той ночью они пришли за ней, – неохотно продолжил он. – И за последним ребёнком из рода Оуксов.

Я не моргая уставилась на него. Мои руки покрылись гусиной кожей, погода менялась, становилось холоднее, туман сгущался, но я почти не обращала на это внимания.

– Кто – «они»? – спросила я. – Воровка Памяти? А кто ещё?

Убийца слегка потускнел, и по его лицу скользнула тень страха.

– Две ведьмы, – сказал он и округлил глаза. – Воровка Памяти. Ведьма Времени.

Я растерялась, но Убийца продолжил и без моих уточняющих вопросов:

– И они забрали его. Вот и весь секрет. Никакой великой силы, или открытия, или тайной защиты.

Я подумала, что он что-то путает – но тогда почему у меня зашевелились волосы на затылке? Джерм инстинктивно потянулась ко мне и схватила меня за руку.

– Кого – «его»? – едва слышно спросила я. Лес вокруг нас притих, стрекот и кваканье, сопровождавшие нас по дороге сюда, оборвались.

– Три жизни, не две, – сказал Убийца. – И одну они утащили на морское дно.

– Я не понимаю. – Я потрясла головой, чувствуя, как кровь отливает от щёк. Я будто скользила по крутому склону, и мне не за что было ухватиться. Я всю жизнь прожила с ощущением, что внутри меня чего-то не хватает. Что половина моей души отсутствует. Сердце заныло с новой силой о том, что знало всё это время, но не могло облечь в слова.

Джерм так сильно побледнела, что её веснушки стали похожи на хлопья, плавающие в чашке молока.

Убийца же продолжал смотреть в небо, погружённый в свои воспоминания.

– Они забрали его, – повторил он. – Видимо, бросили в океан.

– Кого – «его»? – повторила я. – Кого они бросили в океан?

Он повернулся ко мне с таким видом, будто лишь сейчас обо мне вспомнил.

– Твоя мать успела спрятать только тебя. Он плакал, ты – нет. Они не знали, что вас двое. – Его плечи поникли – то ли от облегчения, то ли в меланхолии, то ли от всего вместе. И наконец он произнёс самое главное слово. – Близнецы.

Лес внезапно оживился. Зашуршали листья, застрекотали и зажужжали насекомые. Что-то их всполошило.

Но я не могла думать ни о чём, кроме слов Убийцы. Едва я их услышала – как тут же уверилась в их правдивости и сердце мучительно взвыло.

Убийца склонил голову набок, будто прислушивался к чему-то, а потом быстро повернулся к лесу, к небу и снова ко мне.

– Она идёт, – сказал он. – Нужно уходить. Сейчас же. Бегите.