Эвелина

Решение приехать в Чикаго было спонтанным. Я знала, где они остановились, поскольку сама заказывала им отель, поэтому ждала своего часа, собираясь выследить Брейдена и либо пристрелить его, либо отрезать ему яйца.

Но потом я увидела, как он сопровождает мою сестру в ее номер. Притянув ее к себе, он нежно поцеловал ее в щеку, и я ощутила резь в животе от разочарования, чувствуя, как желчь прожигает мои внутренности, словно серная кислота.

После этого я подходила к его двери отеля, но не смогла заставить себя войти из-за переполнявших меня эмоций. Когда мы встретимся с ним лицом к лицу, я хочу держать себя в руках, а не скулить, как больной щенок, с тоской наблюдающий за тем, как его хозяева сдаются и начинают подыскивать себе другую собаку.

Когда он вышел из номера, от него исходили сильнейшие волны тревоги, и я тайком последовала за ним. И вот мы стоим здесь, в этой занюханной халупе, и мой «Дезерт Игл» прижимается к голове ошеломленного Брейдена.

– Знаешь, – начинаю я, – ты почти смог меня обвести.

Напрягшись всем телом, он медленно оборачивается. Я не препятствую, и когда мы оказываемся лицом друг к другу, целюсь пистолетом ему в грудь. Пистолет тяжелый, и я сжимаю его изо всех сил, чувствуя, как мышцы моих рук ноют от напряжения, однако не теряю самообладания. И тут, впервые с тех пор, как мы встретились, я замечаю в его глазах проблеск эмоций. На мгновение в них мелькает страх, буквально на секунду, но затем исчезает.

– И после этоготы называешь меня сталкером, – шутит он. Но в его голосе не слышно ни капли веселья.

– Заткнись, – цежу я сквозь стиснутые зубы. – Объясни, чем ты тут занимаешься.

Он кивает, засовывая руки в карманы, и опускает глаза к груди, туда, куда целится дуло моего пистолета.

– Я не знал, что ты в Чикаго.

– Сюрприз, – ухмыляюсь я.

Он оглядывается на закрытую дверь и тяжело вздыхает, его щеки при этом слегка надуваются.

– Если ты собираешься пристрелить меня, пожалуйста, не делай этого здесь. Я бы предпочел не истекать кровью на пороге дома моей подруги. Это будет невежливо.

– Что за подруга? – с сомнением спрашиваю я, наклонив голову.

– Я расскажу тебе о ней все, что ты захочешь узнать, милая. Просто опусти пистолет и давай выйдем на улицу.

У меня дрожат руки, и когда он подтверждает, что все дело в женщине, во мне вздымается волна ревности. Я хочу покончить с собой из-за того, что вообще испытываю это чувство.

– Клянусь богом, Брейден, если у тебя есть девушка…

Он ухмыляется, и на его лице вновь появляются эти дурацкие ямочки. Он подходит ко мне, и дуло моего пистолета касается его груди.

– Ревнуешь?

– Просто не хочу иметь никаких дел с бабником.

Брейден поднимает руку и мягко касается моей щеки своей ладонью. Он хочет что-то сказать, но колеблется, закрыв глаза. Кажется, что он тщательно обдумывает свои слова.

– У меня нет девушки… это моя сестра.

– У тебя нет сестры, – прищурившись, уточняю я.

– Есть.

Я медленно опускаю пистолет.

Он тут же хватает меня за ладонь, сплетая наши пальцы, и притягивает меня к себе. Я не сопротивляюсь, слишком ошеломленная его нежными прикосновениями и недавним признанием, чтобы спорить.

Мои мысли мечутся, словно мыши, пока мы идем по коридору и спускаемся по лестнице. Он уверенно идет по зданию, словно знает его как свои пять пальцев, и мое сердце сжимается, когда я спрашиваю себя, не лжет ли он.

Коди сказал, что у него нет родственников.

Он открывает боковую дверь на улицу, и прохладный воздух ударяет мне в лицо, однако он не останавливается, утягивая меня за угол здания в маленький темный переулок. Там он отдергивает руку, словно обжегшись.

Я качаю головой, вновь поднимая пистолет.

– Ты лжешь.

Его глаза темнеют, а затем он бросается вперед, быстро выкручивая мне запястье. Выхватив из моих рук «Игл», он направляет его на меня. Другой рукой он крепко держит мои кисти и вздергивает их над моей головой, прижимая к стене.

– Позволь мне кое-что тебе объяснить, милая, – он проводит стволом по моему лицу. Мое сердце подскакивает к горлу, когда холодный металл царапает мне щеку. – Я был вором много лет. И за это время успел обокрасть немало очень опасных людей.Важных людей. Ты думаешь, учитывая все это, я не постарался бы обеспечить безопасность дорогих мне людей?

Я, стиснув зубы, пытаюсь вырываться из его хватки.

Его хватка усиливается.

– Я знаю, ты не настолько глупа, чтобы считать, будто только у тебя есть доступ к правительственным файлам.

В моей голове царит сумбур и смятение, хотя в его словах определенно есть смысл. На самом деле, будь я на его месте, то, вероятно, поступила бы точно так же.

– Мой парень узнал бы, если бы твои документы были поддельными.

Он ухмыляется, сильнее прижимаясь ко мне бедрами.

– Ты уверена в этом?

– Нет, – неохотно признаю я. – Убери пистолет от моего лица.

– Не очень приятно оказываться по ту сторону мушки, верно? – он проводит холодным дулом пистолета по моей шее, мучительно медленно опускаясь вниз, пока оно не касается ключицы. – Я уже и забыл о том, что у меня когда-то была сестра. Сочинил несколько увлекательных историй об одиноком парне, который жил нормальной жизнью, пока не лишился мамы. Поздравляю, ты попалась на эту удочку. Как и все остальные.

Мое сердцебиение учащается, кровь закипает от адреналина.

– Отпусти меня.

– Ты не в том положении, чтобы чего-то требовать.

Мои пальцы начинают неметь в его хватке, и я ерзаю, ощущая, как кирпич царапает мне спину даже сквозь одежду. Если бы я решила сопротивляться –действительно захотела, – то могла бы вырваться. Но почему-то я этого не делаю.

Если честно, я ведь именно поэтому за ним и следила, не так ли? Поэтому я запрыгнула в машину с пистолетом наизготовку, готовясь вцепиться Брейдену в глотку и вывести его из себя. Дело не в том, что мне хотелось услышать от него ответы на свои вопросы, во всяком случае, не только в этом. Я сделала это, поскольку разрывалась от эмоций, и единственный человек в моем окружении, готовый принимать на себя удары, тот, кто позволяет мнечувствовать… это он. Брейден не говорит мне взять себя в руки и не запрещает мне быть такой, какая я есть. Вместо этого он пытается смягчить удар, следя за тем, чтобы я не разлетелась на осколки. И, возможно, именно поэтому я наслаждаюсь его вниманием, с вожделением наблюдая за тем, как у него играют желваки и темнеют глаза, когда он ставит меня на место. Или когда он теряет контроль над собой.

Да, он дарил Дороти нежные поцелуи и любезничал за изысканными ужинами, но ничего подобного в их отношениях нет и в помине.

Я слабею в его объятиях, становясь податливой, ощущая, как его дыхание на своей щеке, пока он водит стволом пистолета по моему телу. Он замечает произошедшую во мне перемену, придвигаясь ближе, и теперь мы прижимаемся друг к другу вплотную.

Я прикусываю нижнюю губу, и он опускает глаза, следя за моим движением.

– Тебе это нравится, правда, красотка? – хрипло произносит он, прижимая оружие к моей шее. – Тебя это возбуждает?

– Перестань себе льстить, – с придыханием огрызаюсь я.

– Конечно же, возбуждает, – улыбаясь, он наклоняется, пока его губы не касаются моей кожи. – Я открою тебе секрет. Мысль о том, чтобы заняться с тобой сексом прямо здесь, в этом грязном переулке, чертовски меня возбуждает.

От его слов у меня внутри все трепещет, и я без особого энтузиазма пытаюсь его оттолкнуть, отчаянно пытаясь вновь разжечь гнев, который испытывала всего несколько минут назад, но безуспешно.

–Ты меня. Чертовски. Возбуждаешь.

Он продолжает удерживать мои руки, скользя стволом «Игла» между моих грудей. Мои соски напрягаются от его прикосновений.

– Я хочу трахнуть тебя прямо здесь, – говорит он, отводя пистолет, и ткань моей рубашки обнажает кожу. – Я потратил несколько дней, запоминая каждый изгиб твоего тела, только для того, чтобы потом, вернувшись домой, дрочить, мысленно представляя тебя.

Мои зубы сильнее впиваются в губу, раздирая их до самой мякоти, и вскоре я ощущаю на языке теплый привкус меди.

Он снова начинает водить стволом пистолета по моим бокам, и от этого прикосновения у меня по всему телу бегут мурашки.

Голоса, доносящиеся с улицы, эхом отражаются от зданий, с каждой секундой становясь громче, но он не обращает на них внимания. Я ощущаю внизу живота, как возбужденно пульсирует его член, словно мысль о том, что нас может кто-то увидеть, его заводит.

– Эти твои чертовы юбки, – стонет он, отпуская, наконец-то, мои запястья и просовывая освободившуюся руку под ткань.

Кончики моих пальцев покалывает от прилившей к ним крови, все тело дрожит, и я обвиваю руками его шею, чтобы не упасть.

– Скажи мне, красотка, – пистолет упирается мне в ребра, в то время как другой рукой он скользит по моей киске, поглаживая клитор через промокшую ткань трусиков. – Я хочу услышать немного твоих любовных заклинаний.

Голоса звучат так близко, что будет настоящим чудом, если нас не заметят, и у меня внутри все переворачивается, когда я представляю, как мы будем выглядеть, если это случится. Он хочет услышать мои стихи, но я не могу с ним ими поделиться. Это слишком личное, а я и так отдаю ему слишком много.

– «Стояла жизнь моя в углу…»[16] – выдавливаю я из себя, тяжело дыша.

Его пальцы заползают мне под трусики, скользят по половым губам, собирая влагу, сочащуюся из моей дырочки.

Его язык скользит по моей шее вверх, вызывая дрожь во всем теле.

– Продолжай, – требует он.

– «… – забытое ружье».

Брейден перестает ласкать меня, и я вижу, как, словно в замедленной съемке, его пистолет скользит по моему боку, исчезая под юбкой. Он прижимает его дуло к моему клитору.

Меня пронзает сладкая боль, и я откидываю назад голову, ударившись затылком об стену, и впиваюсь ногтями ему в шею.

– «Но вдруг хозяин мой пришел, – изнемогая, кричу я. – Признал: "Оно – мое!"».

Прохладный металл вдавливается в мою вульву, и мои бедра сами по себе скользят вдоль направляющей планки с равномерными глубокими прорезями, отчего по моему телу разливается тепло, постепенно спускаясь по ногам вниз.

–О Боже, —издаю я стон, когда он двигает пистолетом взад-вперед.

Он наклоняется ко мне так близко, что я уже не различаю, где его дыхание, а где мое.

– Я знаю, милая. Я знаю.

– «Мы… мы бродим в царственных лесах, мы ищем лани след… – заикаясь, произношу я. – Прикажет мне – заговорю – гора гремит в ответ».

Я настолько поглощена ощущениями от ласк своим же пистолетом, потерявшись в тумане происходящего, что забываю обо всем остальном.

– «Я улыбнусь – и через дол бежит слепящий блеск – как бы Везувий свой восторг вдруг пламенем изверг».

– За нами наблюдают, Эвелина, – он нежно целует меня в губы. – Мы стоим прямо посреди переулка, и прохожие видят, все, что я с тобой делаю.

От того, как он произносит мое имя, у меня вспыхивает лицо и выгибается спина, а бедра сильнее прижимаются к планке пистолета.

– Как ты думаешь, им это нравится? – другой рукой он хватается за мои трусики и тянет, стаскивая их до середины бедер. – У этих бедолаг, наверное, уже железный стояк, и голова идет кругом от зависти, верно? Это так мучительно – смотреть и не иметь возможности потрогать!

Я издаю какой-то нечленораздельный звук, пока он расписывает эту непристойную картину, и зажмуриваю глаза.

– Я убью их, если они только попробует к тебе прикоснуться. Этомое, – рычит он. – Кстати, я вижу среди зрителей женщину. Как, по-твоему, она будет сегодня ночью мастурбировать в постели, мысленно представляя себя на твоем месте?

Я издаю еще один стон, продолжая тереться о ствол своего «Игла» в попытке угнаться за оргазмом, который мне такнужен.

– Раздвинь ноги.

Я повинуюсь без лишних раздумий. Мне не до того – я слишком занята, представляя себе выражение лиц наблюдающих за нами незнакомцев; мужчины сжимают кулаки, едва удерживаясь от того, чтобы не достать свои стручки и не начать их тут же наяривать. И женщина, да, она судорожно вцепилась в руку одного из мужчин, ее набухшая киска течет, пульсируя, от зрелища моей сладкой пытки.

– Продолжай в том же духе, красотка. У тебя хорошо получается.

Мышцы моего живота так напрягаются, что кажется еще чуть-чуть и порвется кожа.

– Ах… «У Господина в голове я. Стою – как часовой».

Свободной рукой он обхватывает меня за ягодицы, заставляя еще сильнее прижаться к нему и пистолету.

Я открываю рот, и Брейден проникает в него своим языком, поймав мой стон. Он скользит «Иглом» по моему паху, а затем отводит его назад, так что мушка – маленький выступ на кончике ствола – упирается в клитор. Я приподнимаюсь еще выше, ощущая как напряжение у меня в промежности усиливается.

Он прерывает поцелуй, а затем вдруг произносит следующую строчку, мягко касаясь моих губ своими; голос у него глубокий и напряженный:

– «Не слаще пух его перин – с ним разделенный сон».

Моя киска судорожно сжимается.Черт возьми, он знает Эмили Дикинсон!

– «Я грозный враг – его…черт… врагам, – выдавливаю я из себя, крепко зажмурившись и пытаясь вспомнить слова. – Вздохнут – в последний раз – те – на кого наставлю перст – направлю желтый глаз».

Брейден с такой силой впивается зубами в мое горло, что едва не прокусывает кожу, продолжая мучить меня пистолетом, и я задыхаюсь, мои ноги дрожат.

– Пожалуйста, – умоляю я, впиваясь ногтями в его затылок. –Пожалуйста.

Он грубо впивается в мои ягодицы, то толкая меня вперед, то оттаскивая назад – чувствую, без синяков не обойдется, – а затем наклоняет пистолет, и его ствол упирается в мое влагалище.

Кажется, что от меня летят искры, все мое тело гудит, словно я под кайфом.

– Закончи стихотворение, – шепчет он, отстраняясь, чтобы заглянуть мне в глаза.

Мое сердце замирает, когда я смотрю на него, что-то лопается в моей груди, и по всему моему телу, вплоть до самых мельчайших клеточек, разливается жар.

– «Пусть он и мертвый будет жить, но мне – в углу – стареть», – тяжело дышу я.

Интересно, предохранитель включен? Возбуждение захлестывает меня, словно бурный прилив, и я отталкиваюсь спиной от стены, цепляясь за него, словно боясь утонуть.

– «Есть сила у меня – убить», – бормочет он, обнимая меня свободной рукой.

– «Нет власти – умереть», – заканчиваю я.

Он вводит ствол пистолета внутрь, металл царапает мое влагалище, причиняя острую боль, и я кончаю – ослепительный свет вспыхивает у меня перед глазами, как фейерверк.

Он тут же целует меня, удерживая в своей крепкой хватке, пока я разлетаюсь на части от оргазма, а моя киска сжимается вокруг ствола «Игла». Это настолько сильное ощущение, что у меня ломит кости.

Я теряю сознание, а когда прихожу в себя, прижимаюсь к Брейдену, тяжело дыша, чувствуя, как он нежно целует меня в макушку. Затем я отстраняюсь, дрожа всем телом, и оглядываюсь вокруг.

Там никого нет!

Вот же чертов лжец.

Он хихикает, и наши взгляды пересекаются, в то время как мое влагалище продолжает пульсировать от самого сильного оргазма в моей жизни.

Он мягко берет мое лицо в свои ладони и приподнимает, чтобы посмотреть мне прямо в глаза.

– Проведи со мной ночь.

Я пытаюсь что-то сказать. Честно, пытаюсь. Во мне не осталось ни капли ярости, обуревавшей меня, когда я сюда приехала. Оторвав язык от неба, я пытаюсь подыскать какие-то слова, но мне ничего не приходит в голову. В итоге я сдаюсь и согласно киваю, прижавшись лицом к его ладони. Пусть он будет островком покоя в моем хаосе.