Всем своим поведением до этих самых пор Аглаэ старалась убедить Валантена, что она сильная и смелая. Как же ей теперь хотелось ощутить хоть каплю этой уверенности в себе на самом деле! Но едва оставшись наедине с Родольфом де Куртием, девушка похолодела от осознания неотвратимой смертельной опасности. Должно быть, именно так чувствовали себя первые христианские мученики, которых выталкивали на арену с голодными львами. Аглаэ попыталась подавить страх, мысленно повторяя себе, что Валантен принял все необходимые меры предосторожности, чтобы обеспечить ее безопасность. В любом случае отступать было поздно – барон стоял прямо у нее за спиной.

Как и было обещано, хозяйка гостиницы, молчаливая старая женщина, их уже ждала и безо всяких вопросов сразу выдала ключ от номера, присовокупив к нему масляную лампу. Друг за другом Аглаэ и барон поднялись по шатким ступенькам лестницы, скрипевшим и потрескивавшим у них под ногами.

Странным образом, не в пример ветхому фасаду и запущенному состоянию мест общего пользования, номер, в который они вошли в третьем этаже, был прибран и со вкусом обставлен, подтверждая тем самым, что гостиница когда-то, без сомнения, знавала лучшие времена. Стены здесь были оформлены деревянными панелями, обтянутыми набивным узорчатым хлопком; единственное окно скрывали занавески из дамаста с крупными цветами, а кровать была заправлена покрывалом из шелковой камчатной ткани с пурпурной и золотистой каймой. Верхом роскоши для столь скромного заведения казалось огромное, во всю стену, зеркало напротив кровати.

– Милейший виконт нас балует, – хмыкнул Куртий, восхищенно присвистнув. – Должен сказать, такого антуража я не ожидал. Не знаю, в курсе ли вы, но мне он поведал, что некогда это место служило любовным гнездышком самому Баррасу[69] и другим видным деятелям Директории.

Аглаэ на это ничего не сказала, но ей, разумеется, было прекрасно известно, что постоялый двор пережил пик своей славы в прошлом и от тех времен здесь остались некие особенности планировки – к примеру, великолепные, во всю стену, зеркала в некоторых номерах были полупрозрачными с тыльной стороны и скрывали комнатки для особой доверенной клиентуры вуайеристов, некогда дорого плативших за удовольствие присутствовать таким образом при любовных утехах представителей высшего света. Валантен об этом узнал в ту пору, когда работал в службе надзора за нравами, и, обдумывая, как загнать барона в ловушку, он сразу понял, какую пользу можно извлечь из необычной гостиницы с ее укромными уголками. В результате Тафику было поручено наблюдать из соседней комнаты за бароном и Аглаэ, чтобы иметь возможность вмешаться при первой необходимости.

Сейчас девушка, чтобы немного успокоить нервы, повернулась к зеркалу и моргнула своему невидимому с этой стороны ангелу-хранителю. Об условных сигналах они договорились заранее: если она моргнет один раз, это будет означать, что все хорошо; два раза – ситуация обостряется, и Тафику нужно быть готовым к действиям в любой момент.

– Молчите? – проговорил барон со странным блеском в глазах, запирая входную дверь на ключ. – Если бы виконт не рассказал мне о ваших своеобычных пристрастиях и, скажем так, особой чувственности… я мог бы ненароком вообразить себе, что вы меня боитесь.

Аглаэ обернулась. Куртий решительным шагом направился к окну, откинул занавеску и бросил быстрый взгляд наружу. То, что он там увидел, ему, вероятно понравилось, потому что он снова повернулся к девушке с пугающей улыбкой.

– Я прав? Вы боитесь меня, голубушка? – повторил он настойчиво, с ядовитой иронией в голосе.

– Ничуть не бывало, уверяю вас! – Аглаэ постаралась произнести это со спокойной уверенностью, чтобы он не заметил ее волнения. На самом деле от одного взгляда на этого человека у нее кровь стыла в жилах. В нем было что-то вызывавшее оторопь. Нервный тик, постоянно искажавший лицо, глухой, будто сорванный, голос, пристальный, смущающий взгляд – все это создавало вокруг него гнетущую, тревожную ауру.

– Карета виконта уехала, – сообщил он, тщательно задернув тяжелые занавески. – И часто он вот так оставляет вас наедине с незнакомцами? Не кажется ли вам, что это несколько неблагоразумно с его стороны?

Аглаэ пожала плечами, изобразив беспечность, которой вовсе не испытывала на самом деле. Она медленно подошла к геридону, поставила на него масляную лампу и небрежно скинула шаль на спинку кресла. Все эти действия позволили ей занять позицию в другом конце комнаты так, чтобы между ней и бароном оказалась преграда в виде кровати – именно это сейчас и было важно.

– Но вы ведь никакой не незнакомец! – отозвалась она, заставив себя смотреть ему в лицо. – Я знаю, что вы барон Родольф де Куртий, дворянин и весьма пристойный человек, такой же, как виконт.

Барон желчно расхохотался и бросил почти негодующим тоном:

– Вы сравниваете меня с виконтом? Меня?! Боюсь, вы ошибаетесь самым пагубным образом, милая.

– Однако вы с ним принадлежите к одному кругу и разделяете схожие вкусы. Будь это не так, мы с вами здесь не оказались бы.

– Повторяю, вы сильно ошибаетесь. – С этими словами Куртий снял плащ и цилиндр, а затем достал из кармана кожаный сверток-скатку.

Аглаэ тотчас заметила перемену в его настроении, хотя не могла сказать точно, в чем именно это проявилось – во взгляде, в манере держаться, в интонациях? Когда он рассматривал ее, перед тем как сесть в карету, у девушки возникло впечатление, что она имеет дело с хищником. Теперь же вдруг пришло осознание, что он ведет себя совершенно непредсказуемо. Перед ней был невротик, человек на грани срыва – в этом Аглаэ уже не сомневалась. В нем жило безумие, и любой пустяк мог столкнуть его в бездну.

Она постаралась успокоить барона улыбкой:

– Тем не менее мне кажется…

– Чушь! – резко перебил он, и его лицо вдруг окаменело, а в глазах полыхнули молнии. – Не может вам ничего казаться! Ваш виконт – презренный распутник, сластолюбец, пустышка. А что до вас… Я попросту не понимаю, как вы, Эмильена, могли предпочесть мне этого жалкого фигляра! Как случилось, что вы дарите его своей благосклонностью, в которой всегда отказывали мне?

От этих неожиданных и горьких слов девушка пришла в полнейшую растерянность, тем не менее попыталась сохранить контроль над ситуацией:

– Я… право, не понимаю, о чем вы… И к тому же меня зовут не Эмильена, а Софи.

В хохоте барона на сей раз прозвучала истинная одержимость, а его щека начала судорожно дергаться не переставая.

– Глупышка Эмильена! – выдавил он ехидно. – Ты правда думала, что достаточно сменить имя и покрасить волосы в темный цвет, чтобы меня обмануть? Неужто ты обо мне настолько невысокого мнения? Но комедия окончена! Тебе пора наконец узнать меня получше!

Аглаэ повернула голову к большому зеркалу на стене и два раза моргнула. А когда она открыла глаза во второй раз, тотчас увидела металлический блеск – в руке бесноватого, словно ниоткуда, возникло лезвие скальпеля. Стиснув челюсти, барон уже начал обходить кровать, приближаясь к ней. Девушка в ужасе схватила лампу – единственное, до чего она могла дотянуться, – и швырнула ее в лицо умалишенному.

Куртий легко уклонился, и лампа разбилась о стену у него за спиной. Не обратив ни малейшего внимания на горящее масло, которое растеклось по полу опасно близко к нижнему краю занавесок, барон продолжил путь, вытянув вперед руку со скальпелем.

– Как же давно я ждал этого момента! – ликующе воскликнул он. – Ждал, когда смогу наконец овладеть твоим телом, после того как много лет назад ты мне отказала. Вернее, им овладеет мой скальпель – о, он войдет глубоко. И я буду слушать твои стоны и мольбы о пощаде.

Аглаэ пробила дрожь с ног до головы. Безумец приближался. Он уже обогнул угол кровати, еще несколько шагов – и сможет достать ее лезвием. Чтобы не оказаться загнанной в угол, девушка прыгнула на матрас, перекатилась по нему, вскочила на ноги с другой стороны и хотела броситься к окну. Увы! Занавески были охвачены пламенем, которое перекрыло путь к бегству. Тогда Аглаэ схватила стул и выставила его как щит перед собой.

Куртий с насмешливой ухмылкой наблюдал за ее действиями. Он был уверен, что жертве от него не спастись, и забавлялся, глядя на эти тщетные усилия. Затем снова неспешно двинулся вокруг кровати, но на этот раз в нем чувствовалась готовность одним прыжком заслонить ей дорогу, если возникнет необходимость.

– Поздно, Эмильена, – процедил он. – Когда-то ты могла получить все – мое имя, мой титул, мои деньги. Я даже готов был бросить вызов отцу и добиться возможности сделать тебя моей законной женой. Но ты меня оттолкнула. Ты посмеялась надо мной. И сегодня настал для тебя час искупления. Ты поплатишься за всю ту боль, которую мне причинила.

Отблески занимавшегося пожара причудливо и страшно плясали на его лице, и от этого в нем не было больше ничего человеческого. На Аглаэ надвигалось кошмарное видение, демон, вырвавшийся из огня преисподней. Она снова бросила панический взгляд на полупрозрачное зеркало. Так не должно было быть!

Что-то пошло не так! Тафик, увидев, что ей угрожает смертельная опасность, уже должен был ворваться в номер.

– Одумайтесь, Куртий! – выпалила Аглаэ в отчаянной попытке воззвать к его разуму. – Убив меня, вы ничего не добьетесь. Я не Эмильена. Я работаю в полиции. Мы заманили вас в ловушку. Единственное, что вам остается сейчас, – это немедленно сдаться.

Казалось, барона ее слова ошеломили – он пошатнулся, затем оцепенел, как будто ему нужно было время сосредоточиться и уяснить для себя истинный смысл услышанного. Однако его смятение длилось недолго.

В итоге он пожал плечами с кривой ухмылкой, словно говоря: «Хорошая попытка! Но со мной этот фокус не пройдет!»

И снова двинулся к ней.

Аглаэ начала отступать шажок за шажком, выставив перед собой стул, и пятилась до тех пор, пока не уперлась спиной в стену. Дальше тянуть время было невозможно. Она могла рассчитывать только на себя. Аглаэ понимала, что, если она хочет выйти живой из этой комнаты, ей придется вступить в бой с безумцем, вооруженным острым, как бритва, скальпелем.

Куртий предпринял первую атаку справа, но без особого натиска – всего лишь хотел проверить ее реакцию. Аглаэ без труда отбила его руку. Вторая попытка барона была куда серьезнее – он сделал ложный выпад ей в лицо и тотчас нанес удар сбоку, который Аглаэ сумела отразить лишь в последний момент. Лезвие скальпеля вспороло обивку на сиденье стула.

– Недурно! – похвалил Куртий, отступив на пару шагов, чтобы занять более выгодную позицию. – Но долго ты так не продержишься.

И Аглаэ знала, что он прав. Размахивать стулом на вытянутых руках было тяжело. Скоро у нее одеревенеют мышцы. К тому же каждый взмах угрожал лишить ее равновесия и подставить прямо под лезвие убийцы.

– На помощь! – закричала девушка изо всех сил, упершись спиной в стену, чтобы обрести точку опоры перед новой атакой. – Тафик! Сюда! Помоги!

Куртий осклабился:

– Зря надрываешься! Твой драгоценный виконт нарочно подобрал нам уединенное местечко, чтобы мы с тобой могли вдоволь порезвиться, не сдерживая себя. Полагаю, при этом он щедро заплатил хозяйке гостиницы, чтобы она на некоторое время оглохла.

– Вы что, ничего не поняли? Нет никакого виконта! – снова попыталась его образумить Аглаэ. – Человек, который привез нас сюда, – инспектор полиции. Говорю же, мы специально расставили для вас ловушку!

Однако теперь казалось, что барон ее уже не слышит. Он смотрел на девушку молча, с легкой улыбкой, будто собирался не убить ее, а подать руку и пригласить на танец.

– И где же он сейчас, означенный инспектор полиции? Исчез? Отлучился? Какое-то странное у него представление о служебных обязанностях. Глупышка Эмильена! Оказывается, ты не только не способна любить, но и лгать совсем не умеешь. Однако довольно! Пора нам с тобой попрощаться, пока вся эта комната не превратилась в костер.

Когда он шагнул вперед, взмахнув острым лезвием у нее перед глазами, Аглаэ прочитала на его лице свой смертный приговор. На долю секунды мелькнула мысль, что ее единственный шанс на спасение – это атаковать самой, опередив его и тем самым застав врасплох. Резко вскинув стул над головой, она с размаху опустила его на руку со скальпелем. Куртий взревел от боли и ярости, выпустив оружие – оно со звоном отскочило от пола несколько раз и отлетело прямо в огонь.

Аглаэ, решив воспользоваться преимуществом, рванула вперед изо всех сил, метя стулом в грудь барону. Но тот уже оправился от неожиданности – ловко увернулся, по пути перехватил стул за ножку и вырвал его из рук девушки.

В этот самый момент, когда она уже думала, что погибла, с оглушительным грохотом разлетелась в щепы входная дверь. В номер с диким рыком ворвался Тафик. Наверное, Куртий даже не успел понять, что происходит. В два прыжка великан оказался рядом с ним и уложил его на месте одним сокрушительным ударом кулаком в висок.

Следом за Тафиком вбежал Валантен, сразу бросился к Аглаэ и заключил ее, мертвенно-бледную, в объятия.

– Любовь моя… – выдохнул он глухим от тревоги голосом. – Я так боялся, что мы опоздаем! Чертова хозяйка гостиницы перепутала комнаты, и Тафик без толку прождал все это время этажом ниже. Если бы ты не закричала, бог знает чем это все закончилось бы!