Тревоги-тревогами, а обед по расписанию.

Проснувшись, Мардук сполоснулся – вода наконец-то пошла, хотя и совсем ледяная – решил, что щетину можно еще не брить, и вкусил обильный завтрак. Все-таки вчера он потратил немало сил, таскаясь по городу, растряс благородный жирок, а это не дело. Он заказал экстра-большую порцию италийской лапши, щедро сдобренной чесночно-уксусным соусом с креветками и миску жареного лука. Большинство его знакомых женского пола при виде такой трапезы попадали бы в обморок, но ему ничего, нравилось. Панцири креветок задорно хрустели на зубах, неся в себе все элементы таблицы Гильгамеша и даже несколько новых.

Покончив с едой, он принялся размышлять, где бы добыть нужные сведения.

Никто так не болтлив, как старики. Бывшие жрецы в этом плане не исключение. При этом мало кто столь же сведущ, и, пускай стариков подводит память, ум их зачастую остается ясным. А еще они ничего не боятся. Даже смерти. Особенно смерти. Особенно если проживают в приюте Асклепия Милосердного, куда матушка Мардука лет десять назад пристроила своего дряхлеющего и не слишком любимого папашу. Сам он был инженером, а не жрецом, однако подружился с несколькими посвященными из храмов Астарота/Астарты и Бельфегора, охотно распивал с ними вечерами разбавленное вино, ел размоченные в воде фиги и играл в «двадцать квадратов» и в настольную игру из страны Чжунго, название и правила которой Мардук никак не мог запомнить. Кажется, пришла пора навестить деда.

Зайдя на рынок, Мардук запасся гостинцами. Орехи старикам не разгрызть, но вот медовые соты и сахарные коржики с корицей – самое то. По рынку сновали воришки, сонно бродили послеполуденные вялые покупатели, торгуясь за запеченные в глине свиные головы, винную бастурму и персики нового урожая, газетчики орали, навязывая последние номера «Нью-Вавилонской Пчелы» и «Вестника Бездны». Мардук заплатил полудрахму и взял номер, открыл, смутно ожидая увидеть отрывки из склепанного дядюшкой репортажа… центральные издания весьма любили растаскивать чужие материалы на цитаты, не указывая авторства. Однако на первых полосах красовалось нечто совсем иное. Это были размытые снимки, полученные Небесными Хорами с Опала. Увидев их, Пьецух чуть не выронил мешочек с гостинцами и добрых минут пять стоял, жадно вчитываясь в короткие комментарии под фотографиями. Как у него за это время не увели кошелек, непонятно. Дочитав, Мардук аккуратно свернул газету, запихнул в набрюшную сумку (заодно проверил – деньги пока не пропали) и ухмыльнулся. Шуилла из храма Нергала хотел доказательств. Что ж, он получит их в полной мере – как бы не сломал о них свои красивые золотые зубы.

До приюта Мардук добрался на паланкине. Ему хотелось поразмыслить. Тряска и мерный стук подошв медных големов о брусчатку этому весьма способствовали, а вот идиотские разговоры глиняных таксистов и вечная дешёвая попса, играющая в их шайтан-арбах, только отвлекали.

Итак, первое – кажется, Астарот/Астарта отнюдь не благоденствует в царстве Кур у сестрицы Эреш. Это бы и неудивительно, учитывая, сколько богов погибло в первые годы и десятилетия зимы Фимбул, однако Мардук никогда не слышал о том, чтобы как-то пострадали демоны. Второе, Бельфегор подгребает под себя предназначенные супругу/супруге жертвы, то есть в курсе того, что оный супруг или супруга в очень долгой, возможно, вечной отлучке. Третье – в курсе и жрецы храма Ашшур, и других храмов, то есть в прямом сговоре с Великим Герцогом. Четвертое – тема эта всплыла почему-то только сейчас, аккурат к возвращению блудного сына Бездны, а это уже попахивает скандальным разоблачением Бельфегора и, возможно, новой войной с Эмпиреями, или хотя бы склокой внутри самой Бездны. Пятое, а почему все это должно его, Мардука, волновать, и не смахивает ли на бездарные желтые сплетни о знаменитостях: мол, Падший Лука опять переспал с Ксенофонтом, а прелестную Юнону застали за поеданием сырой собачатины? Тут Мардук вытащил из сумки газету и снова уставился на снимок. Качество было сильно так себе – в периферийные Небесные Хоры отправляли, как правило, провинившихся в чем-то возвышенных, поскольку и жалование там было не очень, и условия мало подходящие для комфортной жизни. И все же снимки были интересны тем, что не походили ни на что ранее виденное Пьецухом. Он был знаком и с демоническим одержанием, и с божественными манифестациями, взять хоть ту же недавнюю Аполлонову чуму, и даже с запретными шаманскими путешествиями духа. Но это… над куполом Храма Халфаса в Эргале – а, точнее, на месте этого купола – вспухала синюшная полусфера, в которой чудились дикого вида крылатые силуэты. На других снимках солнце Опала было закрыто черным кругом, а из него тянулись мертвенно-бледные протуберанцы. Но более всего поражал ужас – ужас, перекосивший лица туземцев и земных солдат на улицах рядом с храмом, ужас, не имевший логического объяснения. Что могло настолько напугать тех, кто ежемесячно рисковал стать пищей окончательно распоясавшегося демона? Чья жизнь не стоила и ломаной полудрахмы? По суждению Мардука, ничего, кроме самого страха – дикого и совершенно физиологического, как страшится каждая тварь в предчувствии неминуемого конца, или даже чего-то неизмеримо худшего.

А до этого в еще один город Опала, Тавнан-Гууд, расположенный совсем недалеко от Эргала, пришел человек в компании крылатого пришельца из рукава Персея, человек с двумя мечами. Только человек ли? И, по странному совпадению, туда же вел зарегистрированный диспетчерами космопорта Нью-Вавилона маршрут «Вингелота». Все это было как-то связано, Мардук прямо чувствовал эту связь, она зудела, от нее чесалось под правой лопаткой, где, вроде как, располагался холм любопытства.

- Как все это комментирует Психопомп? – спросил он у дяди Энлиля, пересказав ему содержание статей и снимков.

- Трус и паскуда твой Гермий, - сварливо, как обычно, ответил дядя. – Куда-то сбежал, вроде как запрятался в черепаший панцирь на материке Пангея и носа оттуда не кажет.

- На материке Пангея? Да это ж было больше двухсот миллионов лет тому назад.

- Вот именно! – со значением проговорил дядя, и Мардуку живо представилось, как тот блестит на племянника очками и поводит пальцем с длинным желтым ногтем.

Впрочем, они уже приехали. Големы присели, загудев коленными сочленениями. Пьецух, недовольно пыхтя, выбрался из паланкина и потащился вверх, по узкой лестнице, ведущей к дверям приюта.

Старики собрались этим вечером в крошечном внутреннем дворике. В комнатах внутри царила нестерпимая жара, да и тут стены отдавали накопленное за день солнечное тепло, но было чуть попрохладней. Дед Мардука обнаружился в беседке за доской для игры в «двадцать квадратов», также известной как «Царская игра Ура». Его противником был высокий тощий старик с четким не по годам профилем, в буроватой робе, напоминавшей бурнус пустынников. За игрой следили несколько других обитателей приюта, среди которых Мардук сразу приметил двух бывших жрецов. Он выложил гостинцы и хотел было направиться к ним, однако дед вцепился в него мертвой хваткой.

- Мардук, хочу тебя познакомить с прекрасным человеком, известным человеком, - прошамкал он. – Тебе следует написать о нем репортаж. Вот, посмотри, благородный господин Отто фон Заубервальд, который сделал мне честь и составил партию.

Пьецух крайне не любил, когда ему навязывали темы для репортажей, плюс старик, несмотря на свой чеканный профиль и бурнус, не казался особенно интересным – однако, порывшись в памяти, он все-таки понял, откуда ему известно это имя. Знаменитый путешественник и исследователь, побывавший ни на одном десятке внешних планет и даже – по слухам – в самой Бездне. Ему покорялись целые племена, он мирил и ссорил туземцев с землянами, и, говорят, к нему прислушивались даже в Синедрионе. Так, стоп, а разве он не умер полвека назад? Что ж, видимо, нет. Возможно, поболтать с ним было бы даже интересней, чем с выжившими из ума бельфегорейцами.

Старик благожелательно улыбался, глядя на нового гостя выцветшими серо-голубыми глазами в частой сетке морщин.

- А вы Мардук Пьецух. Видел ваш репортаж о возвращении маркграфа Андраса. Очень любопытно. И, кажется, читал еще несколько расследований, например то дело о тайных адептах Вельзевула в квартале Рыбников. Как припоминаю, вы немало рисковали и раскопали хорошенькое осиное гнездо.

- Скорей мушиное, - широко улыбнулся Мардук.

Тем делом он действительно гордился, и действительно едва не отправился прямиком к благословенным предкам, когда ваал низшего уровня решил скормить своей пастве его печень.

- Что сейчас расследуете? – рассеянно спросил фон Заубервальд, глядя на доску.

Мардук ничего не смыслил в игре Ура, но, кажется, дед завяз в безнадежной комбинации. Он скинул кости и теперь пялился на получившееся число – можно было пройти семь квадратов, да только куда?

- А если сюда? – ткнул он пальцем наугад.

Дедушка засуетился, поспешно ставя на указанное место свою черную фишку, а Отто с интересом взглянул на Пьецуха.

- Вряд ли это поможет, но смекалка у вас определенно есть. Так чем вы сейчас занимаетесь?

- Да так, - неопределенно махнул рукой Мардук. – Последним большим городским скандалом. Впрочем, там подключился Синедрион. Говорят, у них новый блестящий обвинитель, так что вряд ли мне удастся раскопать что-то прежде него.

Зачем он вообще упомянул обвинителя? Показалось, или по лицу фон Заубервальда промелькнуло какое-то странно неприязненное выражение?

- О да. Блестящий молодой… человек.

На слове «человек» он почему-то сделал паузу.

- Это насчет ложных жертвоприношений, верно?

Собравшиеся за их спинами жрецы, до этого беззаботно лакомившиеся чужими гостинцами, загомонили. Громче всего звучал козлиный тенор старого первосвященника в отставке, Иллимана Ад-Дапи, который, кажется, счел слова фон Заубервальда личным оскорблением.

- Гнусные сплетни! – визжал он. – Верховный жрец храма Ашшура мой кузен и личный друг, он никогда бы…

Знаменитый путешественник обернулся и окинул всех своим спокойно-благожелательным взглядом, и почему-то крикуны угомонились, а в беседке как будто чуть похолодало. Ах да, солнце валилось за черепичную крышу приюта, и тени на дне дворика-колодца сгустились.

Снова обернувшись к Мардуку, Отто накрыл его руку своей, хрупкой и полупрозрачной, словно кость или камень на дне реки, вымытые временем до почти известковой белизны.

- Вы, молодой человек, конечно, ничего не слышали о диаграмме Исикавы?

Пьецух мотнул головой.

- Разумеется, не слышали, - кивнул собственным словам фон Заубервальд. – Не ваш мир. Но неважно. Я не стану расписывать саму диаграмму, тем более что она относится скорей к производственным процессам, чем к журналистским или криминальным расследованиям. В целом, суть даже не в самой диаграмме. В мое время, а именно в сороковые годы очень далекого от вас века, много задумывались о решении проблем на производстве. И завод «Тойота» был в этом плане одним из самых передовых. Так вот, сначала Исигава разработал свою диаграмму, а потом и сам Сакити Тоеда придумал метод «пяти причин»…

Тут он замолчал, уставившись на последнюю розовую полосу света на глухой, оплетенной плетями дикого винограда стене приюта и как будто забыв о собеседнике. Видно было, что его мысли блуждают очень далеко от этого дворика. Сам Мардук ничего не слышал ни о заводе «Тойота», ни о Исигаве или Сакити. Может, это было до зимы Фимбул? Но почему Заубервальд говорил об «его» времени? Он, конечно, был стар, но не настолько же…

- Если вкратце, - продолжил старец, - Тоеда считал, что с помощью пяти «почему» можно найти корневую причину любой проблемы. Достаточно лишь правильно сформулировать вопрос, почему произошло то или это, найти прямую причину, затем задать следующий вопрос – почему произошла она, и так далее. В среднем пяти вопросов вполне хватает, если первый сформулирован верно. Итак, Мардук, попробуйте сформулировать свой вопрос.

Теперь фон Заубервальд глядел прямо на него, и глаза старика уже не казались Пьецуху выцветшими, а их взгляд отсутствующим. Напротив, он был весьма остер.

- Это такая игра? – нерешительно протянул Мардук. – Вроде игры из страны Чжунго?

- Да, примерно так, - улыбнулся бывший путешественник.

- Хорошо, тогда первый вопрос – почему в храмах Астарота/Астарты приносят жертвоприношения Бельфегору?

Иллиман за спиной опять что-то вякнул, но фон Заубервальд заткнул его одним жестом. Что, подумал Мардук, само по себе странно – пускай у первосвященника сейчас выпали все зубы, и он наполовину выжил из ума, в свое время Ад-Дапи обладал огромной властью, и не должен был уступить так быстро…

- Отличный вопрос, - сказал Отто. – И каков же ответ на него? Самый простой и очевидный?

- Потому что Астарота/Астарты нет, - неожиданно для себя выпалил Мардук.

Сзади прозвучало несколько охов и приглушенных воплей, и кто-то из отставных жрецов, кажется, даже грохнулся в обморок.

- Следующий вопрос. И давайте дальше без моей помощи.

- Почему его нет? – продолжил Мардук.

- Ответ?

Пьецух сердито засопел.

- Откуда мне это знать?

- Я же говорил вам, - терпеливо произнес фон Заубервальд, - дайте самый простой, очевидный, понятный всем ответ.

- Ну если понятный всем, - с неожиданной злостью сказал Пьецух, - то потому, что Астарот/Астарта гостит у своей сестры в подземном царстве Кур.

- Почему Астарот/Астарта в подземном царстве Кур? – продолжил за него Отто.

Мардук уже откровенно злился. Фон Заубервальд говорил о каком-то заводе, и очень легко с помощью этого метода решить, почему с производственной линии сошла партия колченогих медных големов. Потому что какой-то болван на конвейере прикрутил деталь не так, потому что ее пропустил отдел контроля качества, потому что специалист отдела контроля качества поссорился накануне вечером с женой и всю ночь сидел в кабаке в квартале Рыбников, дегустируя арак. Все просто. Но как ответить на вопрос, зачем могущественный демон, Герцог Бездны, поперся в царство мертвых? Самый простой ответ, конечно, таков, что его убили. Только хренушки. Невозможно убить демона в Бездне, а Великого Герцога невозможно убить нигде – иначе с чего бы Королю Кубков раз за разом штурмовать Туманный Берег, не в поисках же собственной смерти? Развоплотить на время, это в принципе реально – но даже если бы так, вряд ли у Бельфегора хватило бы наглости воровать жертвоприношения своего супруга/супруги. Ведь когда-то он вернется, и тут начнется крышесносная, невообразимая жесть.

- Подумайте, Мардук. Включите голову. У вас есть нужная информация. Кем был Астарот/Астарта до того, как стать Герцогом Бездны?

Мардук не видел, но затылком чувствовал, как часть старых жрецов вытащили кристаллы памяти, намереваясь записать еретические речи и тем же вечером слить записи в Синедрион, а остальные уже точно валялись в обмороке.

- Я не буду говорить это вслух, - едва сдерживая ярость, произнес Мардук. – Не знаю, Отто вы там Заубервальд или нет, но вы точно провокатор. Стыдно, в ваши-то лета.

- Вы и не представляете, насколько стыдно, - хмыкнул фон Заубервальд и повернулся к деду Мардука, белому как известка.

- Кажется, мы не окончили партию. Вернемся к игре?