– ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?! – Томиан схватил Николаса за воротник рубашки и прижал к стене. – Я СПРАШИВАЮ, ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?!

Томиану успели сообщить, что Флиану увезла «скорая».

Он приехал в больницу быстрее Дэйва, который, возможно, еще не знал о происшествии.

– Она неожиданно отключилась. – Нику стало тяжело дышать, и Форд отпустил парня, продолжая зло смотреть ему в глаза. – Мы ели мороженое, и вдруг она упала.

То, что Флиана была с этим слабаком, Томиана сейчас волновало меньше всего.

В это время из больничной ВИП-палаты, куда, по указанию Форда, поместили Фли, вышел врач. Томиан рванулся к нему.

– Вы родственник мисс Тэйлис?

– Я…

– Она моя сестра, – подбежал Дэйв, примчавшийся с работы. Лиана осталась дома с ребенком. – Что произошло?

– У девушки кратковременная потеря сознания. Возможно, переутомление. – Томиан облегченно выдохнул. – Слабый иммунитет. Она принимает какие-либо таблетки?

– Антидепрессанты, – сказал Дэйв, и Томиан вздрогнул. – Но она их пьет строго по назначению врача.

– Мы не станем госпитализировать девушку, так как она уже очнулась, но ей нужен отдых. Поговорите с ней, – посоветовал врач. – Возможно, она нечаянно или специально увеличила дозу.

И доктор ушел к другому пациенту.

– К чему ей эти таблетки, друг? – Томиан запустил руки в волосы от волнения.

Казалось бы, зачем ему эта информация? Какая ему разница? Брату Флианы совершенно не хотелось об этом говорить. У девушки был стресс и депрессия, из которой она не выходила в течение трех-четырех лет. После таблеток ей становилось легче, но ненадолго.

– Оставьте ее, Томиан. – Впервые за это время Дэйв обратился к бывшему начальнику неформально. Это сразу заметил Форд. – Ваше присутствие делает ей больнее. Я вновь совершил ошибку, но завтра же отзову все договоры. Только прошу, оставьте ее. Не нужно нам сотрудничать. Дайте ей шанс стать счастливой.

– Дэйв, я просто волнуюсь за нее.

– Позаботьтесь лучше о семье. Не мешайте ей создавать свою. – Дэйву было больно говорить. Сколько раз за эти годы он жалел, что допустил знакомство Флианы с Томианом. – Вы не представляете, сколько ей понадобилось сил, чтобы снова встать на ноги. Не нужно снова толкать ее в пропасть.

Форду хотелось разнести вдребезги все вокруг себя, но он держался. А когда Дэйв и Ник ушли вниз, чтобы поговорить с врачами, Томиан быстро зашел в палату Фли. Здесь было значительно круче, чем в обычной: мягкая кровать, диван, телевизор, книги. Меню тоже было отдельное.

Девушка лежала, глядя в окно. Ей неожиданно захотелось запечатлеть открывшийся пейзаж, хотя она уже давно не рисовала.

Флиана обернулась на звук открывающейся двери, но совсем не удивилась при виде Томиана. Вот он, человек, который разбил ей сердце пять лет назад и разбивал его с тех пор каждый день. У многих первая влюбленность проходит быстро и легко, но только не в ее случае.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Флиана, когда Томиан подсел к ней.

Форд молча смотрел на девушку, которую так глупо потерял. На днях у него получилось набросать несколько строчек:

– Я женился на Кэтрин, потому что «Форд Эмпайр» был на грани банкротства. Я не мог поступить иначе, Флиана. – Девушка даже не шелохнулась. – Не мог потерять то, что строили мои отец с дедом долгие годы. Понимаешь? У меня не было выбора.

– От того, что у тебя не было выбора, больнее всего, Томиан. – Фли потерла переносицу. Ей не хотелось ничего обсуждать, но у нее сейчас тоже не было выбора. – Я поняла, что твое бегство связано с проблемами компании, у меня ай-кью не такой низкий, как ты думал. Но мне что было делать? И что мне делать сейчас? Я тоскую от того, что мы с тобой никогда не сможем быть вместе. Мы с тобой и вправду очень несчастные, но такова наша судьба.

– Сейчас в компании все хорошо. Я обещаю, что найду выход и мы воссоединимся. Дай мне надежду.

Фли молчала. Кто из них двоих сошел с ума? Томиан, который спустя пять лет осознал, что до сих пор любит ее, или она, которая осознанно любила его все эти годы? Фли больше не злилась на Томиана. Она злилась на все преграды, которые помешали им стать счастливыми. Но, может быть, преграды возникли не просто так?

– Уезжай обратно в Лондон, – неожиданно для самой себя сказала девушка. – Любовь приходит и уходит. Мы с тобой оба заблуждаемся, считая, что больше никогда не влюбимся. Влюбимся, да еще сильнее прежнего. Нам просто нужно переболеть.

У Томиана защемило сердце, хотя он понимал, что это единственно правильное решение. Где-то в глубине души он все еще верил в то, что все в этой жизни исправимо.

Флиане тоже хотелось сбежать с Томианом далеко-далеко, но она не смела идти против судьбы.

– Не думаю, что я когда-нибудь переболею, – твердо заявил Томиан, но слеза предательски скатилась по его щеке. – Ты меня любишь, Флиана?

– Я не люблю тебя. Я люблю того, кто глубоко внутри, и он совершенно другой. Я люблю его, но не тебя.

Фли любила двадцатипятилетнего Томиана.

Томиан молча вышел из палаты, пытаясь смириться с тем, что в этом мире ничего нельзя исправить. Совсем ничего.

* * *

– У тебя не должно быть никаких чувств. – Теодор Оллфорд ударил сына со всей силы по спине. Стефан уже ничего не чувствовал. Казалось, что ему было вовсе не больно. – Лия Уэллингтон мертва. Ты должен жениться на второй дочери. Ясно?

Стефан не понимал, почему все люди женятся по любви, а в их семье нужно соблюдать старые традиции вроде брака по расчету. Время шло, вместе с ним менялся мир, но что-то оставалось прежним. За что отец бьет его? Почему он должен жениться на девушке своего младшего брата, который стоит рядом, еле сдерживая слезы?

Стефан уже был влюблен однажды. Его девушка оказалась из простой, бедной семьи и, конечно же, не понравилась Теодору. После того как отец заставил семью девушки переехать в другой штат, старший сын перестал что-либо чувствовать, будто у него из груди вынули сердце и вложили обыкновенный булыжник. Он не различал дни, ведь вокруг ничего не менялось: учеба, избиения, сон. Ему везде было плохо, будто в жизни вовсе нет счастья. Он не помнил тепла маминых рук, потеряв ее в раннем возрасте. Не было места, которое он бы мог назвать домом.

Уединившись наконец в своей комнате, старший сын устало лег на кровать. Он никогда не будет свободен. На первом этаже в клетке сидел розовый какаду. Стефан мог часами любоваться им, пока не понял, что он и сам был такой же птицей в клетке.

– Я не злюсь на тебя. – В комнату зашел Кристофер, который был подавлен не меньше Стефана. – Ты не виноват в том, что родился первым.

Братья хорошо ладили. У них почти никогда не было конфликтов, хотя оба отличались непростым характером. Теодор вырастил сыновей импульсивными, грубыми, злопамятными и мстительными. Но тем не менее они были очень добры друг к другу.

– Никогда не задумывался о том, что отец любит тебя больше? Он не пристает к тебе с женитьбой. Ты сам выбрал себе девушку.

И правда, со стороны казалось, что Теодор более терпим к Кристоферу. На самом деле отец его в упор не замечал.

– Если это и правда так, то, клянусь, я ни на ком не женюсь.